Главред: назад в СССР 2 (СИ)
Площадь имени Владимира Ильича бурлила. Люди пришли с детьми, внуками и родителями. Многие принесли флаги и самодельные транспаранты. Но в основном шествие планировалось организованное. По обеим сторонам строились колонны андроповских предприятий, контор, школ, техникумов и ПТУ. Между ними без конца бегали организаторы, сверялись с часами, напоминали порядок хода. До начала оставалось не более десяти минут.
— С праздником, — я подошел к нашей колонне, которой командовала Клара Викентьевна, наш бессменный парторг.
Наверное, я впервые увидел весь коллектив «Андроповских известий» — не только журналистов, но и всех водителей во главе с Сергеем Санычем, бухгалтерию, отдел подписки, метранпажа с верстальщиками, машинисток, корректоров, уборщиц, вахтера Михалыча, внештатников, еще кучу незнакомых лиц. Хватов сдержанно улыбнулся, увидев меня, вежливо поздоровался за руку.
— С тебя репортаж, Кашеваров, — напомнил мне Богдан Серафимович. — Справишься?
— Разумеется, — бодро отрапортовал я. — Леня!
Из толпы вышел фотокор Фельдман, уже сделавший, судя по его довольному лицу, не менее десятка удачных кадров. Следом показались Андрей и Федор Данилович Трунов, тоже наши фотографы. Рядом проверял свою технику Дорофей Псоевич Хлыстов, корреспондент Всесоюзного радио. Интересно, он и вправду будет передавать репортаж из маленького Андроповска?
— Леня, твоя задача — лица, — начал инструктировать я, потом осекся, посмотрев на нахмурившегося Хватова. — В общем, вы все всё знаете.
— Не впервой, Евгений Семенович, — улыбнулся Трунов, и парни его поддержали.
Грянул оркестр, и по большой перекрытой улице двинулись музыканты. За ними — первые лица города. Краюхин, который выглядел весьма бодро, второй секретарь Козлов, председатель райисполкома Кислицын. Затем пошли предприятия — колонна Андроповского ЗКЗ, «Сельхозтехника», молочный комбинат. Следом маршировали милиционеры во главе с полковником Смолиным, пожарные с Кручиным, медики. А потом все смешалось.
«Андроповцы! Успешно выполним план 1986 года!»
«Да здравствует советская Конституция!»
«Славься, Отечество наше свободное!»
«Идеи Ленина живут и побеждают!»
Лозунги вновь погружали в детство, а плакаты и транспаранты напоминали, насколько мощной была советская промышленность в те времена: столько-то тонн продукции, столько-то рублей чистой прибыли. Настоящее раздолье Шикину с его экономическими обзорами. Шли девчонки в беретах с флажками ВЛКСМ, школьники в пионерских галстуках, спортсменки с обручами — они их крутили прямо на ходу! — и спортсмены с огромными голубями мира на древках.
Замыкали колонну закрытые фанерой автомобили — передвижные агитки с портретами Маркса, Энгельса, Ленина… Нет, Сталина не было. Обзор у водителей был минимальный — только спереди. А по сторонам все было закрыто, и движение этих мерно гудящих коробок с торчащими побеленными боковинами шин придавало демонстрации какой-то напряженно-волнительной торжественности.
Где-то в стороне метнулась маленькая фигурка, и я запоздало понял, что сейчас произойдет нечто не очень приятное.
Глава 30
Раздалась трель милицейского свистка, несколько человек в форме бросились вслед за тщедушным очкариком, который встал перед колонной агитгрузовиков и перегородил им дорогу. Головной «газик» затормозил — к счастью, скорость была небольшая, и столкновения удалось избежать. Остальные машины остановились почти синхронно. Наверняка с водителями отрабатывали возможные эксцессы, и вот пригодилось.
Алексей Котенок, известный городской диссидент, стоял перед колонной, водители сигналили и матерились, но борец с режимом даже не дрогнул. Милиционеры запоздало подбежали к нему, схватили под руки и аккуратно оттащили в сторону. Колонна пошла дальше, Котенок, довольный своим поступком, гордо стоял и смотрел ей вслед. Подкатил «луноход» с включенными мигалками, диссидента загрузили в зарешеченный отсек, хлопнули дверцей, и машина быстро уехала с центральной улицы.
Я двинулся вслед за колонной, которая уже загибалась к зданию райкома. Там должен был состояться торжественный митинг с приветственными словами партийных деятелей. Скука смертная во все времена, но это если выступающие по бумажке читают. А если политик за словом в карман не лезет, то это бывает весьма достойно внимания журналиста. В моей прошлой жизни мы часто отрабатывали прямые эфиры различных уровней — от губернаторского до президентского. Часть сотрудников оперативно писали новости, стремясь попасть в рейтинги поисковой выдачи, другие, и я в их числе, вычленяли из речи политиков яркие цитаты. Что-то шло в специальные подборки, что-то — в качестве цепляющих заголовков.
Здесь, в этом времени и в этой стране, еще негде вести онлайн-трансляции, но вот яркие фразы, отличные от заготовленных шаблонов, отлично подойдут для газеты. Я знаю, что тот же Краюхин не любит читать по бумажке, да и Кислицын, председатель райисполкома, тоже не лыком шит. А потому шанс выудить что-то любопытное из их слов есть. Так что репортаж не будет унылым. При желании, если уметь писать, можно любое события подать интересно. А тут я словно бы попал в детство, только со своей взрослой и мало-мальски опытной головой. Чего таить — я в восторге! Для всех остальных демонстрация в честь революции была делом радостным, но привычным. Им уже так восторженно не написать, они из далекого будущего не переносились… А мне даже не потребуется упоминать ради перчика выходку Котенка, который из-за своих политических взглядов чуть не испортил людям праздник.
Чего он пытался добиться, останавливая грузовики с транспарантами в маленьком советском городке, мне непонятно. Показать свое неприятие в адрес официальной власти? Ну, показал. И что дальше? С другой стороны, именно сейчас Котенок нарабатывал свои будущие политические очки. Те, что ему пригодятся в лихие девяностые, когда он будет баллотироваться в Законодательное собрание. Пролетит, правда, как фанера над Парижем, но ему и участия окажется достаточно. И мне еще потом с ним бороться как с конкурентом-газетчиком.
На площади возвышались заранее заготовленные трибуны с портретами Ленина, Горбачева и Маркса. Энгельса в этот раз не учли. Народ растекался по свободному от машин пространству, с соседних улиц сбегали новые людски потоки, ручейки и целые реки. Прошло несколько минут, и площадь оказалась переполненная. Хорошо, что нас, журналистов, пускали на заранее отведенные места перед трибунами, с которых уже смотрели на толпу наши партийные деятели. И первым взял слово, конечно же, Анатолий Краюхин.
Я слушал первого секретаря и пытался выудить что-нибудь интересное из его речи. Увы, Анатолий Петрович меня разочаровал — такое ощущение, что он из осторожности оперировал стандартными фразами вроде «перегибов на местах» и «партия и правительство». А еще — «перестройка», «новое мышление» с ударением на Ы… Но все-таки парочку интересных оборотов я записал. Кое-что, пожалуй, даже пойдет в заголовки. Главное, чтобы Хватова опять кто-нибудь не укусил, и он не начал вновь зарубать хорошие инициативы до моего триумфального возвращения в кресло редактора. Надеюсь, я прав, и этот момент уже скоро — после завершения праздника и выхода посвященного ему номера.
— Все делается человеком, — тем временем говорил Краюхин, — все происходит вокруг человека и создаваться должно для человека.
Потом он затронул строительство, подчеркнув, что где есть стройки, там есть жизнь и происходит развитие. Сказал, что время в конце двадцатого века пошло очень быстро, и еще нужно много успеть. Но самое главное, мы должны постоянно спрашивать у себя: что успели сделать за неделю, за месяц, квартал?
Не могу сказать, что это нечто дико оригинальное, но в любом случае живое, и эти слова можно нарезать на адекватные цитаты. Не привычные и заученные наизусть, а от сердца. Привлекающие внимание, бросающиеся в глаза. Чтобы захотелось прочитать репортаж, а не безразлично его пролистать.