Главред: назад в СССР 2 (СИ)
— Мужики, он, похоже, бешеный! — предположил газовик Серов, и я понял, что меня смущало во внешности волка.
Из пасти свисала тягучая клейкая слюна — точно бешеный! Мысли заметались! А лечат ли это в СССР? Не помню! Взгляд исподлобья — тоже один из признаков бешенства — пробуждал животный страх. Хотелось бежать! Но куда? Этот волк сейчас бежал прямо на нас! Камень, брошенный первым секретарем, угодил серому в лапу, но тому было уже по барабану. Он бежал на неестественно прямых ногах, будто игрушечный с плохо проработанной моторикой.
— В воду! — закричал главный пожарный Кручин. — Все в воду!
Незадачливые рыболовы, и я в их числе, дружно бросились в холодное ноябрьское озеро, поднимая тучи брызг. Казалось бы — самая верная стратегия, ведь бешеные животные боятся воды. На самом деле это не так. Холодное озеро быстро прочистило мозги, и сами собой начали всплывать самые разные факты об этой болезни. Вспомнился разговор с дамой-ветеринаром, которая работала не только у нас в России, но и в Прибалтике, а еще в США. И уже потом вернулась к родным пенатам, осев с семьей в Любгороде. Так вот, она мне рассказывала, что однажды ей довелось столкнуться в Америке с больной кошкой. Ее коллега, кажется, Венди, возилась с мяукой, от которой буквально пыхало жаром. Никакой агрессии, никакой пены из пасти и никакой гидрофобии. Как оказалось, это исключительно человеческий симптом, а бешеные животные преспокойно себе пьют. Просто, когда уже перед смертью наступает паралич жевательных мышц, тогда уже становится совсем не до этого.
Так что мог волк лезть в воду, но пока не спешил к нам присоединяться.
— Вот ведь тварь! — возмущался Морозов, зайдя поглубже и рискуя зачерпнуть воду ногами. — Тетерин, ты как это объяснишь?
— Так ведь… это… — старичок-сопровождающий глотал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, и смотрел не на военкома, а на рычащего волка. — Не должно быть такого! Мы ведь приманки с вакциной раскидывали, как и положено!
— И какой, твою мать, толк от этих приманок! — громыхнул газовик Серов, дернувшись от очередного резкого движения серого. — Что делать-то теперь? Черт возьми, хоть бы кто из нас ружье взял!
— Может, мы его забрызгаем? — подала голос Нина, внимательно наблюдавшая вместе со всеми за странным поведением волка.
Серый выписывал на берегу круги, огрызался на кого-то невидимого и время от времени пытался забежать в воду. Чуть замочив лапы, он отбегал на прямых ногах и крутил башкой с немигающими глазами. Возможно, это могло показаться смешным, если бы не было так страшно.
— Бешеные животные не боятся воды, это заблуждение, — подал голос я, не сводя глаз с волка. Что-то остальные уж слишком поверили, что все кончилось и нужно только подождать. Вот только это вряд ли.
— А чего он тогда к нам не идет? — возразил Морозов, который оказался довольно трусоват для человека в погонах. Даже побледнел.
— Да черт его знает! — я прикрикнул. — Галлюцинации у него, чудится что-то! Или холодно ему, как и нам! Считайте, что просто повезло! Прогнать надо попробовать! И покричать, чтобы нас на турбазе услышали!
— Далековато, — заметил полковник Смолин.
— В лесу, да еще по воде звуки далеко разносятся, — поддержал меня Краюхин. — Так что, может, и есть смысл.
— На помощь! — зычным басом заорал военком и почему-то еще сильнее побелел. — Волк! Здесь бешеный волк!
— Эге-гей! — мы быстро присоединились к нему. — Все сюда! На помощь!
— Похоже, ушли все, — испуганно пробормотал старичок Тетерин. — Охотники-то в другую сторону должны направиться!..
— Тогда подождем, может, и волк уйдет, — заметил газовик Серов. — Не будет же он тут вечно кругами носиться.
— Холодно! — возразил военком. — А ну как околеем тут все?
— И что ты предлагаешь? — спокойно спросил Смолин. — Под клыки бешеного подставляться? Лучше уж простудиться. Так что ждем… или пытаемся прогнать.
— А чем его прогнать? — Краюхин развел руками. — Он уже ни нас не боится, ни бога, ни черта.
— Фу-х, сердце ходуном ходит! — неожиданно Морозов схватился за левую сторону груди.
Черт, вот только приступа нам не хватало! Так бы подождать, пока волку надоест, и он уйдет, или пока кто-нибудь придет на помощь. Но как бы военком инфаркт не схватил — вот почему он бледнеть начал, получается. Как же он, интересно, комиссию прошел? Или на охотников за призывниками это не распространяется? Впрочем, не суть важно. Человеку схудилось, а мы ничего сделать не можем.
— Э, Валентиныч, ты чего? — пожарный Кручин тем временем неуклюже подскочил к Морозову и схватил его за плечо. — Таблетки-то есть с собой какие-то?
— В доме, — тяжело выдохнул военком. — В коробочке специальной… Забыл с собой взять. Давно ничего такого не было, обрадовался…
— Плохо дело, — покачал головой Краюхин. — Надо срочно выбираться отсюда. Кашеваров, есть мысли?
Я покачал головой, лихорадочно вспоминая, о чем еще говорил с ветврачами во время подготовки статьи. Какие там еще симптомы есть у зверей, больных рабиесом, как еще называется эта болезнь? Что-то ведь их все-таки пугает. Не вода, а… Резкие потоки воздуха? Точно! Нет у бешеных животных никакой гидрофобии, есть только аэрофобия. Только где ж мы тут ветер возьмем? Ртами надуем?
— Насос бы сюда! — вслух подумал я. — Хоть какой-нибудь!..
— Так есть у меня насос! — обрадовался старичок Тетерин. — Для лодки резиновой. Только как он сейчас поможет?
Точно! И как я про лодку забыл? От страха и неожиданности, наверное.
— Бешеные звери боятся резких движений воздуха, — объяснил я. — Где насос? С собой?
— На берегу, — упавшим голосом ответил сопровождающий. — Вон там, где лодка.
Я чуть было не выругался, но сдержался. В отличие от остальных, которые в выражениях не стеснялись. Со стороны могло показаться, что семеро мужчин (Нину не считаем) трусливо прячутся в озере от одного волка. Вот только тут не в клыках и когтях дело. Бешенство в слюне, малейший контакт, крохотная царапина, и вот ты уже потенциально заразился. Вирус скользит по нервам и стремится в мозг. Попадет — будет уже не спасти. Я вспомнил, в СССР есть вакцина, те самые знаменитые сорок уколов в живот, но реакция организма на них бывает непредсказуемой. Шанс не сто процентов, а мне никогда не нравилась русская рулетка. А еще военком Морозов некстати решил инфаркт словить…
Как бы ни было страшно, необходимо действовать, и как можно скорее. Мы ведь к тому же еще и не одни тут — уйдет волк, наткнется на соседнюю деревню, и сколько людей может пострадать? Надо обязательно предупредить остальных об опасности. Мобильников еще не изобрели, раций нет. Ружей, чтобы если не пристрелить волка, то хотя бы подать сигнал, тоже. А криков наших, похоже, и вправду никто не слышит. Остается попробовать отпугнуть зверя, добраться до турбазы и поднять тревогу. Чтобы лесничие ликвидировали его, связались с ветеринарами, в общем, провели все нужные карантинные мероприятия. А мы тут, кстати, уже минут десять в ледяной воде стоим. Хорошо еще, что в резиновых сапогах, но теплой эту обувку точно не назовешь. Я не врач, но есть у меня подозрение, что военкому с его слабым сердцем долго в холоде и тем более в стрессе не протянуть.
— Его нужно отвлечь, — я принял решение. — Попробую пробраться к насосу.
— У меня нож есть, — неожиданно сказала Нина. — Может, я его пырну? А потом мне прививку сделают…
— Я тебе пырну! — строго одернул ее Краюхин. — Так, мужики, давайте-ка серого раззадорим! Кашеваров, готов? Уверен?
— Готов, уверен, — подтвердил я.
— Вдвоем давай, — предложил полковник Смолин. — Хоть как-то его внимание рассеем. А то на тебя одного он точно сразу набросится.
Я кивнул начальнику милиции, испытывая сейчас абсолютно искреннюю благодарность. Все-таки не только волка так проще отвлечь, но еще и как-то морально проще действовать, когда тебя поддерживает напарник.
Пятеро рыболовов, за исключением сгорбившегося Морозова, принялись улюлюкать и швыряться в хищника чем попало — корягами, камнями со дна, комьями ила. Волк огрызался, вновь пытался забежать в воду, но отскакивал, словно напружиненный. Мы со Смолиным выбежали на берег, я сразу ринулся к куче вещей, среди которых выделялась сдутая резиновая лодка. Где же этот насос?