Непобедимый Боло

Вообще-то временами я бываю на редкость трезвомыслящей. Я даже подумывала отложить путешествие в глубокий космос до того времени, как закончу ученичество. Ведь даже на новых планетах людям нужны рисунки. И здесь, в Камелоте, всегда это знали. Вот одна из причин того, что торговля идет так хорошо, даже несмотря на то, что подчас товары очень дороги. Все наши товары выглядят превосходно. 
  
Я 
поняла, что при хорошей подготовке мне и в большом мире не надо будет беспокоиться о работе. Конечно, такие мысли приходят мне в голову, только когда на меня находит такое вот практичное настроение, нет никаких разногласий с папой и мамой, и мне начинает казаться, что я смогу проторчать здесь еще лишних пару месяцев. Но гораздо чаще мне хочется уехать, едва только будет возможно, а потом уж думать, чем заняться.
Несмотря на то что весной движение на дороге всегда оживленное, мне казалось, что в этом году повозок еще больше, чем обычно. Когда мне было лет десять, можно было доехать аж до Эшбери и не встретить ни одной телеги. А сейчас телеги и коробейники двигались почти непрерывной чередой по пути в порт, отправляясь торговать с людьми из большого мира.
Может, просто населения стало больше. Так нам в школе говорят. Мол, жизнь в Камелоте так хороша, что население быстро увеличивается. Но я готова поспорить также, что наши люди хотят больше тор
говать 
и больше иметь, и мы постепенно становимся частью вселенской экономики. Время отчуждения прошло. Мы должны либо приобщиться к будущему, либо так навсегда и остаться какой-то захолустной Тмутараканью.
До чего же хорошо было сегодня ехать в открытой телеге! Погода стояла изумительная, было тепло, пахло юной зеленью, а поля сияли ковром молодых всходов. В небе громоздились пухлые облака, похожие на выпадающую из мешка овечью шерсть. Я лежала на спине на мягких мешках и думала о том, какой прекрасный день, как хорошо жить на свете и ехать по дороге, а не преть в душном классе, где сестра Бриджет из кожи вон лезет, чтобы заставить меня писать ровно.
Маргарет лежала рядом со мной. Мальчики сидели на передке и правили. Я тоже могу править лошадьми, но у меня нет такой сноровки, как у сельских ребят, а Маргарет вообще никогда не делала того, что не входит в ее прямые обязанности
— 
Уеду,— сообщила мне Маргарет. — На этот раз действительно пройду тест и уеду.
Я открыла глаза и некоторое время внимательно изучала ее.
— 
Но ты ведь не собрала вещи и ничего с собой не взяла — Я на секунду задумалась. — К тому же тебе еще нет восемнадцати. А они там, в порту, очень строго следят за тем, чтобы претенденты достигли совершеннолетия.
Маргарет вздохнула:
— 
Я совру. Осталось-то ведь всего несколько месяцев, верно? А если я не уеду сейчас...— Она вдруг стала всхлипывать, зарывшись в ладони лицом, стараясь, чтобы ребята не услышали.
— 
А что такое случилось? — спросила я. — Родители выдают тебя замуж?
— 
Ненавижу его, — ответила она громче, чем, наверное, хотела. — Этот Симон из рыцарей. Воображает, что он самый отчаянный, самый сильный, самый умный... Видеть его не могу, Аб. Ни за что за него не выйду. Мне надо уехать сейчас.
Я погладила ее по спине и ничего не сказала. Маргарет была слишком умна и слишком хороша для Симона. Моя мать как-то обмолвилась, что ее родители подобрали ей такую партию, потому что боятся, что никто другой не захочет взять ее в жены из-за всех этих ее бредовых идей и фантазий. Именно тогда она изъявила желание, чтобы я порвала с Маргарет.
— 
Она, знаешь ли, не совсем в порядке, — осторожно начала мать тем же тоном, каким заводила со мной разговоры, скажем, о сексе или менструациях. — У нее есть, как бы это выразиться, ну, что ли, некоторые отклонения.
— 
Хочешь сказать, она не девственница?
Мать стала красной, как свекла.
— 
Нет-нет, я совсем не об этом,— в замешательстве пробормотала она. — Я только хотела сказать, что она носится с какими-то странными идеями. Многим не нравится, о чем она говорит, как она ведет себя дома, не желая ни в чем помогать. Ткать она не хочет, шить она не хочет, на ферме тоже ничего не делает. Сидеть да читать — вот все ее занятия. И ничего худого в этом не было бы, если бы она собиралась стать монахиней. Но ведь она не собирается.
— 
Это точно, — согласилась я. На богословских занятиях Маргарет всегда позволяла себе вопиющие высказывания. Она не верила ни во что, кроме своих книг, порта и желания убраться подальше отсюда.
Я только снова погладила ее по спине и протянула свой носовой платок. Свой Маргарет уже насквозь промочила.
— 
Но разве ты не можешь дождаться дня рождения? — спросила я. — Ведь уже недолго, и вряд ли твои родители успеют выдать тебя замуж прежде. 
Ведь 
в Гильдии космических негоциантов так строги насчет совершеннолетия. Да они тебя и на порог не пустят, если ты не представишь доказательства, что тебе уже исполнилось восемнадцать.
Маргарет шумно высморкалась в мой чистый платок.
— 
Если я не попаду в Гильдию, все равно не вернусь,— объявила она.— Спрячусь где-нибудь в порту; может, мистер Пенни разрешит мне помогать ему, покуда не стану совершеннолетней. Но там, где Симон, я оставаться не могу. Б-рр.
В душе я была с ней согласна, но такой план одобрить не могла. Может, Маргарет и решительней, чем я, но у меня в наличии здравый смысл. А у нее его нет ни грана.
— 
А Питер и Уилли? Они знают?
Она заморгала:
— 
Уилли знает. Я ему сказала, что домой не вернусь. Насчет Питера не знаю. Не доверяю я ему.
Конечно, это было не мое дело. Только я понимала, что, если ребята ничего не знают, они поднимут на уши весь порт в поисках ее, прежде чем вернутся домой к вкусному ужину.
— 
Знаешь, — снова заговорила Маргарет после недолгого молчания, — я вот подумала. Если у меня получится, я тебе помогу. Я тебя избавлю от этого дурацкого турнира. Знаешь, я так оскорбилась, просто поверить себе не могла, что они действительно его затеяли.
Я пожала плечами:
— 
А, собственно, что тут плохого? Просто еще один день гуляний, не более того, к тому же мы уви
дим 
сэра Кендрика. А уж он-то чего-нибудь да стоит.
— 
Это родители так говорят, — мрачно изрекла Маргарет. — Но я на это не клюну. Они просто хотят, чтобы мы оставались здесь, чтобы прикидывались, что здесь и есть центр вселенной, ведь у нас даже есть свой Боло. Сама-то ты хоть разок видела сэра Кендрика? Или знаешь кого-нибудь моложе своих родителей, кто видел?
Тут Маргарет была права.
— 
Но разве не в этом смысл самого турнира, чтобы все мы могли увидеть его в действии? — спросила я.
Маргарет рассмеялась:
— 
Ты с ума сошла или как? Единственная цель турнира, как и всего, что здесь происходит, — это держать нас всех в узде. Чтобы все мы стали славными добропорядочными гражданами Камелота. Видишь, это даже и на тебя действует. Ты посмотри на себя, Абигайль. Когда-то ты готова была сбежать вместе со мной. А теперь ты рассуждаешь так, будто собираешься пойти на этот чертов турнир.
— 
Но я действительно собираюсь, — сказала я. — Хочу посмотреть на сэра Кендрика. А если он и не существует, тогда я по крайней мере буду знать наверняка. К тому же есть еще одна выгода я получу новое платье.
— 
Неужели ты променяешь свою жизнь, всех своих друзей на какое-то новое 
платье?
 — как будто не веря своим ушам, спросила Маргарет. — Ох, прости, Аб. Но я не позволю, чтобы это случилось, я не дам им сломать тебя. Обещаю.
  
Я отдернула свою руку, которую она нежно похлопывала. Мне стало неприятно, что она меня трогает. Маргарет может быть совершенно непредсказуемой. Что за странные обещания не пускать меня на турнир, какое право, в конце концов, она имеет распоряжаться моей жизнью? Достаточно уже того, 
что она из своей собственной делает не поймешь что. А ведь если она действительно сбежит, нам придется ждать, чтобы узнать, прошла ли она экзамен и уезжает, или же разыскивать ее, чтобы увезти с собой домой.