Враг моего отца (СИ)

— Давай посмотрим что-то еще? Я как раз вспомнила один фильм, который мне так и не удалось посмотреть, — из-за волнения я начинаю говорить быстрее, чем обычно, и это не укрывается от внимания Андрея.
— Хорошо, — его лицо озаряется ленивой улыбкой. — Говори название.
  
Глава 12
 
Андрей 
— Андрей Вячеславович, мы просчитали все возможности. Боюсь, единственный выход — идти в суд, — говорит мой юрист Лева Никитин, передавая мне через стол распечатанные документы.
— Если ты считаешь, что наш единственный выход — идти в суд, значит, все еще хуже, чем я ожидал, — бросаю напряженно. — В суде Минстрой размажет нас по стенке. Ты знаешь, что они все повязаны. 
— Мы выиграем время. На апелляции и переносы дела. 
— Это херовый план, Лева, — откинувшись на спинку кресла, устало тру переносицу. — Должно быть что-то еще. 
Что именно “еще”, я сам не знаю. Нутром чувствую, что нужно нащупать нить, но она ускользает от меня. И перспектива того, что “АрТех” тоже ускользнет, становится все более реальной. А это миллиарды из оборота. Угроза банкротства.
Чертов Немцов! 
Едва эта фамилия вспыхивает к голове, вместо старого министра воображение рисует мне его дочь — мягкую, очаровательную, скромную Дашу. Дашу, с которой я уже провел два незабываемых дня и ночи, и с нетерпением жду продолжения. 
Бросаю беглый взгляд на часы на запястье, прикидывая, что до нашей новой встречи осталось чуть более суток. И хотя все, что сейчас должно меня волновать — как отстоять свое право на строительный проект, я почему-то думаю о девчонке и о том, куда отвезти ее завтра. Дела плохи, если вместо бизнеса в разгар рабочего дня, я занимаю себя личным. 
— Андрей Вячеславович, может быть, подключить арбитраж? — с сомнением предлагает Никитин. — Там есть свои люди. 
— Там где у нас есть свои люди, у него их в два раза больше, — с мрачной иронией отвечаю я. — Попробуй пробить компании, которые Минстрой хочет затащить в проект. Может быть, там есть скелеты в шкафу, которые мы можем использовать с пользой для себя. 
Когда Никитин и его длинноногая секретарша Алена уходят, я встаю с кресла и подхожу к окну. Москва живет своей жизнью. Чистые тротуары. Спешащие прохожие. Вечный траффик и гора проблем. Может быть, правда взять Дашу и улететь с ней к морю? Просто перезагрузиться. Суток, конечно, мало, но это лучше, чем ничего. Да и второй раз домой ее приглашать не хочется — у нас слишком мало времени, чтобы повторяться. А свое обещание держать наши отношения в тени от светской тусовки я нарушать не собираюсь, так что рестораны и клубы сразу отпадают. А море… Сниму на сутки отдельную виллу на побережье. Поплаваем в бассейне, позагораем. Да мало ли что еще можно делать на отдыхе! 
Нарисовав себе идиллическую картину, я ищу в интернете фотографию, которую можно будет распечатать и по традиции отправить Даше вместе с запиской, но внезапно получаю на мобильный сообщение. 
«Привет. Мы можем перенести? Я завтра не могу».
Чувствуя себя как ребенок, у которого отняли конфету, я хмуро набиваю ответ.
«Почему?»
«У меня отчетный концерт в танцевальной школе. Я перепутала даты».
«Ты не можешь пропустить?»
«Нет. Для меня это важно».
Танцы и важно? Нонсенс. Но сделаю скидку на то, что ей едва за двадцать. В этом возрасте многим кажется важным то, что не имеет никакого смысла. Впрочем, ее танцы… Им я должен быть благодарен. Им и ее непутевой подруге, которая втянула Дашу в эпопею с выпрыгиванием из торта. Иначе мы бы не познакомились. Хотя, нет, конечно, познакомились бы. Но она бы держалась своего отца, а мне бы нечем было ее приманить. 
«Во сколько ты закончишь?»
«Поздно. Не раньше 22.00»
«Мне подходит. Напиши адрес — машина будет ждать тебя на выходе. И, Даша, пришли мне скан паспорта и завтра возьми его с собой». 
Вместо письма, отправляю ей в чат картинку моря. 
«Мы не договаривались на поездки», — приходит от нее быстрый ответ.
«Мы договаривались, что ты моя на сутки. В 22.00 послезавтра будешь дома».
 
Дождавшись фотографию паспорта Даши, я закрываю нашу переписку и бронирую частный борт на ночной вылет послезавтра. Потом прошу секретаршу забронировать уединенную виллу в «Камелии» на первой линии у моря. 
Определившись с планами на отдых, возвращаюсь к работе. Дел в последнее время невпроворот, а трения с Немцовым только подливают масла в огонь. Не могу сосредоточится ни на чем, кроме «АрТеха». 
До конца дня я разбираю завалы и ставлю подписи на бесконечных документах, которые приносит мне Людмила. Потом еду домой, отказываясь от приглашения Сани выпить с ним по бокальчику. Единственный вид развлечения, который мне интересен в последние недели — это Даша. И мне даже не страшно самому себе в этом признаться.
Рано утром я выхожу на пробежку, чтобы зарядиться энергией на будущий день. Потом собираю небольшую сумку, в которую бросаю несколько футболок, плавки, шорты и сменное белье для мини-поездки к морю. Ровно в 09.00 секретарша присылает мне расписание на день. Я пробегаюсь глазами по встречам и конференц-коллам, подтверждая все, потом прошу Людмилу заказать букет и к 20.00 положить его в мою машину. 
Накануне залез на сайт танцевальной студии, адрес которой дала мне Даша. Посмотрел расписание выступлений и нашел тот самый отчетный концерт, про который говорила девчонка. И так захотелось снова увидеть ее на сцене, что сам удивился собственному нетерпению. Решил, что если разделаюсь со всеми делами вовремя, сам за ней поеду. 
К 19.30 становится понятно, что я ни черта не успеваю. Переношу последний звонок на послезавтра и, сам не понимая, какая сила меня тянет — сажусь в машину, где уже лежит букет (спасибо, Людмила), и мчу в студию. Чувствую себя мальчишкой, который со всех ног несётся на первое свидание с своей зазнобе. А мне как-никак тридцать и подобные порывы давно мне не свойственны. Но Даша… Что-то такое подняла во мне — а ведь даже еще не целовались, не говоря о постели.
Технически, конечно, на одном диване мы спали. На практике, я только смотрел на нее спящую, не позволяя себе ее коснуться, думая, как поразительно сексуально она выглядит в моей футболке, живописно обрисовывающей контуры стройного тела, и мечтал, что настанет тот день, когда она сама захочет близости. И, судя по тем взглядам, которые периодически бросает на меня Даша, этот день не за горами. 
Не хочу думать о том, что между нами огромной темной глыбой стоит ее отец. Не хочу думать о том, что если я сейчас приду к нему, выложу на стол все карты — и про танец на дне рождения, и про два свидания, которые уже были, и про то, что его драгоценная дочурка оставалась у меня на ночь, то смогу убедить его оставить в покое «АрТех». Он чересчур кичится своей безупречной репутацией, чтобы позволить общественности узнать, что его дочь полуголая танцует на сцене клуба за деньги. 
Но суть всего в том, что я не хочу втягивать в разборки между мной и Немцовым Дашу, хотя точно знаю, что видео ее танца на сцене — это мой козырь. Но я скорее откушу себе руку, чем покажу его министру. Это низко, а я в бизнесе стараюсь придерживаться какого-то банального кодекса чести. 
«А с Дашей где твоя честь?» — издевательски тянет внутренний голос, но я его игнорирую. С ней все иначе. И пусть она пока в это до конца не верит, со мной она в полной безопасности. 
На концерт я опаздываю. Машина встает в мертвую пробку на Кутузовском из-за аварии, поэтому путь, который обычно занял бы минут двадцать, мы делаем за час. В актовый зал я вхожу в разгар вечера. Тучная тетя в очках, которая тут явно за администратора, указывает мне на свободное место на галерке, и я послушно усаживаюсь на него. Мои колени упираются в спинку кресла на предыдущем ряду, букет мешает нормально сидеть и на сцене задорно пляшет мелюзга в народных костюмах. Это будет даже смешно, если Даша уже выступила и все это — просто зря.