Не дай нам упасть (СИ)

Алиса подходит к нам, вежливо улыбаясь.
— Это Алиса. Одна из наших лучших журналистов. А Это…
— Гордей Исаев, — перебиваю Диану и протягиваю руку. — Рад познакомиться, Алиса.
В её больших голубых глазах сияет дьявольский огонь, и я очень хочу сгореть вместе с ней.
Без понятия, как я выдержал презентацию и последующее совещание. Мозги от присутствия Райской превратились в натуральный кисель. Что-то впитывал, кивал, типо вникал, знакомился.
Потом вполуха слушал Диану, пока она показывала мне мой кабинет и передавала дела. Обход по редакции, фотозона, типография. На свое рабочее место вернулся лишь спустя пару часов. А едва расположился за компьютером, как раздался стук в дверь.
— Входите! — бросил, не поднимая головы.
Стук каблуков, краем глаза вижу пару стройных ног, стремительно приближающихся ко мне. Под ложечкой засосало. Я весь напрягся в предвкушении.
— Гордей? — обращается ко мне Алиса. В голосе ясно звучит нервозность. — Я бы хотела поговорить, то есть обсудить…
— Не сейчас, — поднимаюсь и в несколько шагов преодолеваю незначительное расстояние между нами. — Все разговоры потом.
Обхватываю её за талию и поднимаю, чтобы усадить на стол, а после впиваюсь в её губы. Она мычит, пытаясь оттолкнуть.
— Что ты делаешь? — спрашивает, прерывисто дыша. Упирается в мои грудь ладонями, пытаясь оттолкнуть. — Нас могут увидеть.
— Мне всё равно.
— А мне нет!
— Тогда собирай свои вещи и мы уезжаем.
— Но…
— Не «но», а «да», Алиса.
— Я не хочу с тобой спать!
— В таком случае, я буду целовать тебя здесь, — усмехнулся. — Возможно, не только целовать.
Она нервно оглядывается на дверь.
— Гордей…
Затыкаю её рот поцелуем. Алиса сладко стонет, впившись ногтями в мои плечи.
— Юбка мешает…
Одним движением подтягиваю узкую ткань выше и скольжу пальцами по ажурной резинке чулок.
Она сглатывает, смотря на меня затуманенным от желания взглядом. Но, конечно, я не собирался брать её на этом столе. Мне надо больше. Намного больше.
Прикрывает глаза, когда касаюсь внутренней стороны её бедра. Затаила дыхание, только сердце часто-часто стучит.
Отодвигаю в сторону шелковые трусики, погружаясь в горячую влагу и заставляя Алису откинуть голову назад.
Прикусывает нижнюю губу и издает тихий, требовательный стон. Довожу её до нужной кондиции, ещё чуть-чуть и она взорвется в моих руках. И это обязательно случится, но чуть позже.
Делаю шаг назад и посасываю пальцы, которые только что побывали в ней.
— М-м-м, ты сладкая, Райская.
— Ты…
В ее глазах читается ничем неприкрытое неудовлетворение.
— Да?
— Козел! —вынесла вердикт Алиса.
— Ну теперь мы с тобой разобралась, что спать со мной ты вовсе не против. Поднимай свою аппетитную попку. Буду ждать у входа через пятнадцать минут.
Алина спрыгивает со стола, одергивает юбку и выходит из кабинета, молча прикрыв за собой дверь.
Но, кажется, я немного ошибся в расчётах, решив, что теперь доминирую в этой игре. Правильно говорят – «если хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах».
Глава 16. Чудовище!
Алиса
Выхожу из кабинета Исаева, закрываю за собой дверь и только тогда спокойно выдыхаю.
Щеки горят, руки трясутся. Моё бедное сердце отбивает такую дробь, будто прямо сейчас проломит дыру в грудной клетке и полетит на всех парах к этому невозможному, наглому и самоуверенному мужчине.
Я вся горю. Губы, кожа, низ живота сводит от сладкой боли. Мои вены – это провода, по которым проходит электрический ток. Ноги дрожат и подгибаются, словно у девочки-первокурсницы. Алиса, очнись! Возьми себя в руки, чай не восемнадцать лет.
Ну что за гад, м-м-м? Я ведь почти…
Хлопаю себя по щекам и заставляю дойти до уборной. Надо привести себя в порядок, а после бежать на пятой космической скорости, прочь из офиса.
Куда? Да хоть куда-нибудь!
К канадской границе, на край света, всё равно! Потому что, если он меня достанет, я вряд ли смогу сказать ему нет. Боже, да я этого просто не хочу.
 
Решено – покину издательство с чёрного входа. Им мало кто пользуется. В основном, предназначен для тех случаев, когда требуется ввезти что-то крупногабаритное. Например, реквизит для фотосессий.
Фух! Выдыхаем.
В уборной никого нет. Со стороны конференц-зала доносятся громкие звуки музыки и веселый смех. Сегодня вечеринка в честь проводов Дианы в декрет. До сих пор неизвестно, кто займет место главного редактора. На совещании Исаев сообщил, что в понедельник состоится встреча с инвесторами и с советом директоров.
Ещё одна причина, которая меня отталкивает от него – это то, что мы теперь коллеги. Вернее, Гордей – мой новый босс. А спать со своим начальником довольно рискованно. Секс закончится, а работа останется. Всё же Гордей не из тех мужчин с какими бывают длительные, серьезные отношения.
На какое-то мгновение в моей голове проскользнула запретная, темная мысль – «А что, если…»
Да никаких «если» быть не может! Почему? Да очень просто. Об этом обязательно кто-нибудь узнает, начнутся слухи и перешептывания, косые взгляды. За спиной только и будут говорить, что я держусь в издательстве лишь благодаря интиму с боссом.
Поверьте, уже однажды это проходила. Я хорошо общалась с бывшим заместителем генерального и когда получила место ведущего журналиста своего отдела, то столкнулась с кучей злых и ядовитых сплетен. Но в том случае люди просто придумывали лютую дичь от своего безделья, а в этом… нет, отношения на работе исключены. Мало мне Райский нервы мотает?
Сходив в туалет, вымыла руки. Делала это очень тщательно, словно пыталась абстрагироваться от произошедшего. Потом посмотрела в зеркало и приложила холодные руки к полыхающим лихорадочным румянцем щекам. Божечки, да на мне яичницу жарить можно!
Умылась ледяной водой, привела в порядок волосы и уже собиралась уйти, как раздался женский плач. Впрочем, это было больше похоже на завывание койота. Ни то чтобы я частенько слышала их, но почему-то кажется – оно.
— Эй! Вы в порядке? — стучу в одну из кабинок. — Что-то случилось?
За дверью начинают реветь ещё сильнее, жалобнее и протяжнее.
Да. Определенно, не в порядке.
— Может нужно что-нибудь? Воды или позвать кого-нибудь?
Дергаю за ручку, та легко поддается. Дверь не закрыта. И там, на сидении унитаза рыдает моя бывшая лучшая подруга, она же любовница пока всё ещё муженька. На полу куча бумажных платков, её сумка, с вывернутым содержимым – косметика, телефон и прочее. В одной руке Инга держит рулон туалетной бумаги (для утирания слез, очевидно, ибо платки оказались не вечны), а в другой пузырек с таблетками. Глаза зареванные, тушь потекла, вся такая бедная и несчастная.
Наверное, чисто по-человечески мне должно быть её жаль, но нет. Не жаль. Она предала меня и нашу дружбу, я не злюсь и не хочу мстить. Мне на неё плевать.
— Он бросил меня! — швыряет Мельникова мне в спину. — Райский бросил меня! С малышом!
— И? — поворачиваюсь к ней. — Мне тебе посочувствовать?
Она шмыгает носом и вытирает щеки от слез.
— Я всю жизнь его любила. Мирилась с тобой и с каждой его подстилкой. Верила, что однажды он оценит меня по достоинству.
Интересно, по какому? Боже, это даже не смешно – убого и уныло.
Разворачиваюсь и иду к выходу, потом у меня в голове что-то щелкает. Да что ж ты будешь делать! Однажды моя доброта меня же погубит, вот увидите.
Когда я возвращаюсь к Инге, эта больная баба уже закинулась таблетками. Теперь глотала воду, запивая сплошную химию.
Подобрала с пола почти пустой пузырек и покачала головой. Она реально дура. А вроде всегда такая умная женщина была, тупость за ней не замечала никогда.
Ради кого представление, простите? Ради Райского? Который, на минуточку, кинул её беременную. Уж это-то должно вправить мозги.
— Ты ненормальная, Мельникова? — начинаю трясти ей за плечи. — Выплевывай! Давай, живо. Если на себя насрать, так о ребенке подумай.