Любовь без поцелуев (СИ)

– Можно, – я не спрашивал, стягивая с него боксеры.
– Ах! – только и услышал я от него, когда добрался наконец до сладенького. Уммм, как же я люблю это дело, член такой гладкий, такой горячий, упругий, не слишком длинный, но рельефный… Я ласкал головку языком, осторожно посасывая и с каждым разом захватывая всё больше – у Игоря это первый раз, долго он не продержится, если быть слишком резким. Чуть-чуть прижать у основания, чтоб растянуть удовольствие и взять на полную длину… Поднимаю глаза – у Игоря лицо перекошено, губа закушена, ему хорошо… Я и сам возбуждён просто безумно. Хочется всего и сразу – ласк, прикосновений, поцелуев, жесткого траха. Нет. Нельзя. Насаживаюсь ртом на его член, активнее работая языком, это же его первый минет, пусть запомнит, как это может быть здорово с парнем…
– Макс, я не могу, я сейчас… Да! – он дёргается, вдвигаясь мне в рот до самого конца и кончает, всхлипывая и сжимая кулаки, откидывая голову назад так, что бьётся о прутья спинки. Вылизываю его всего, солоно и горько, как всегда бывает у курящих людей, и так… так знакомо, так приятно, что ты смог доставить партнёру удовольствие.
Кровать узкая, неудобная, не то, что мой траходром дома. Я вытягиваюсь рядом с обессиленным Игорем и шепчу:
– Твоя очередь.
– Что? – он смотрит испуганно, не понимая, что я от него потребую. Ну, что ты, милый, не бойся. Ничего страшного я не хочу, вот только тело всё горит и член сейчас порвёт штаны.
– Поласкай меня, сделай мне приятно. О, Господи, Игорь, ну, подрочи мне! – я стягиваю с себя спортивные штаны, сразу вместе с бельём, прямо до колен и избавляюсь от футболки. – Ну, давай, ты же себе дрочишь? Давай, как себе… Каждый парень знает, как сделать другому приятно… Давай, Игорь, – я заглянул ему в глаза и выдохнул, – я и сам бы себе мог, но я хочу, чтобы это был ты.
Перехватываю его руку – ну, не робей же, ну, что тут такого – кладу на свой член. Удерживаю, давая привыкнуть. Ну, ты же умеешь…Вот так, покрепче, вверх-вниз, вверх-вниз… Мы лежим рядом, крепко притиснутые друг к другу, он с полуспущенными штанами, я – полураздетый. Чувствую, как движения становятся уверенней, конечно, что тут такого, ну, подумаешь, не свой, в этом же нет ничего особенного, давай, Игорь, я тебя давно хотел… Не удерживаюсь, ловлю другую его руку, облизываю пальцы, но он отдёргивает испуганно – для него это слишком по-гейски, но мне плевать, я глажу себя по соскам и чувствую, что улетаю… И вдруг представляю себе, что это Стас со мной, что это он мне дрочит, представляю ярко, во всех подробностях, так, что даже чувствую, как кровать сильнее бы провисла, если бы это он сидел, представляю его сильные, грубые пальцы у себя на груди и животе… И позвоночник прошивает горячей иглой, и оргазм – сильный, разбегающийся искрами по всему телу, взрывающийся фейерверком, до дрожи, до жалобного стона, до бессмысленной темноты, в которую ныряешь на несколько секунд…
О, Господи Боже, что же это такое, а ведь это была только фантазия, даже не сам он…
– Я не гей, – уже раз в пятый заявил Игорь. Он сидел, уже весь застёгнутый, поджавшийся и косился на меня так, словно я, в любой момент, мог на него наброситься. Да что удивляться, в общем-то, так оно и было. Он, конечно, не против был, вроде, но в этом плане глупо нас сравнивать: с моим опытом развести неопытного парня на секс – плёвое дело.
– Да не гей, успокойся, – я натянул футболку. Всё-таки здорово, когда в комнате тепло. Как я раньше не ценил такую вещь, как тепло?
– Тебе понравилось, это нормально. Это физиология. О, мать твою, Игорь! Ну, сколько тебе лет?
– Шестнадцать в августе исполнилось.
– Шестнадцать! В таком возрасте вообще нужно трахать всё, что движется, и не париться от этого. Конечно, тебе понравилось! Покажите мне человека, которому не понравится минет?
– Но я же не гей?
– Ну, чёрт! – знаете, что самое сложное в общении с натуралом? Соблазнить? Да ни черта! Самое сложное, как совершенно справедливо заметил Спирит – это с утра вот такие вот душевные страданья выслушивать. Так, надо срочно вправлять Игорю мозги!
 
– Игорь, – я снова сел рядом и он отодвинулся как можно дальше, – ну, что ты паришься, расслабься. Считай это экспериментом. У нас в гимназии вообще, если ты никогда ни разу не пробовал со своим полом – то ты лох и деревня. Даже если ты не бисексуал, то ничего страшного. Зато теперь ты знаешь, чего ждать от девушки!
– И чего?
– Того же. Поцелуя, минета, ну, и дальше там… Это тебе уже природа подскажет.
– А ты сам-то с девушками пробовал? – вдруг оживляется он. О, как я люблю этот вопрос.
– Пробовал, мне не нравится.
– А вдруг мне теперь тоже не понравится?
– Ну, это с чего бы? Один раз не пидорас, слышал, небось?
– А… Но мы же больше не будем?
– Если ты не хочешь – не будем.
– Нет, – немного подумав, отвечает Игорь, – не хочу. Точно не хочу. Для меня это как-то… Не знаю. Так, вроде, приятно, но при этом…
– Жаль, – совершенно искренне отвечаю я, – ты мне нравишься.
– А?! – похоже, такая мысль ему ещё в голову не приходила. – Я – тебе?!
– Да ладно, подумаешь, новость. Ты красивый парень и интересный, с тобой есть о чём поговорить.
– Я красивый? – это, похоже, для него тоже новость.
– Ты самый красивый парень в интернате, – совершенно искренне говорю я, – и самый умный. Слушай, я серьёзно, я не жалею, что сегодня так получилось. Мне было хорошо, тебе было хорошо.
– Хорошо ему было… Там ещё выпить есть?
– Нет, ты всё выпил.
– Ты меня, гад, специально напоил?
Какие мы догадливые!
– Да ладно тебе, что ты так нервничаешь, ты же не с девственностью расстался, – меня это уже раздражать начало, – да и сколько там было, грамм сто на разогрев.
«Oh, it’ll take a little time,
might take a little crime
to come undone now», – наигрывал смартфон. Ага, вот только душу мне здесь открывать точно не надо.
– А ведь ты, Макс, сволочь, – вдруг заявил он мне, – а я тебе верил.
– И верь дальше. Игорь, ну, серьёзно, – я поймал его голову и заглянул в лицо. Какие у него красивые глаза и ресницы длинные, лёгкие, и губы, слегка припухшие сейчас, – так и тянет поцеловать ещё раз, – ну, хватит тут. Мы друзья. Ты не хочешь – я не лезу. Только не страдай, окей?
– Да я, – он отстранился, дотронулся до скул, как будто стирая мой прикосновения, – не страдаю. А красивая песня… Как называется?
«Who do you love
When you come undone…»
– Это Duran Duran… Обожаю их. Песня «Come Undone», одна из моих самых любимых.
– Дюран-Дюран… Никогда не слышал. У нас тут на кассетах, в основном, попса всякая и шансон.
– Шансон, ха! Блатняк это называется! Настоящий шансон, чтоб ты знал…
Беседа переходит на музыку и Игорь понемногу оттаивает, забывает, что я его напоил и обесчестил. Правда, предупреждает, что больше он на такое не пойдёт и искренне просит: –Ты только Стасу не проболтайся, а то он меня на ноль разделит!
– На ноль делить нельзя, – произнёс я затверженную формулу.
– Угум, только Стаса это не остановит. И разговоры о том, что это, типа, нормально… Что, у нас в гимназии теперь все такие?
– Ну, не все, но это мода, – я хмыкнул, вспомнив смешную историю. Парня бросила девушка, потому что, видите ли, хотела встречаться с бисексуалом, и он решил, чтоб её вернуть, подкатить к Спириту. Душераздирающее зрелище – ни разу не голубой парень заигрывает с геем, а у самого глаза такие несчастные-несчастные… Честно, девушка того не стоила. В итоге Спирит сжалился над ним и поклялся той девице, что они, всё-таки, переспали. Я рассказываю эту историю Игорю, он крутит пальцем у виска.
– Ну-ну, останься я в гимназии, сейчас бы… Кошмар какой!
«От судьбы не уйдёшь, – приходит мне в голову, – учились бы мы вместе, я до тебя давно бы добрался. Да и не воспринимал бы ты это так, если бы жил в нормальной обстановке, среди нормальных людей, а не в этом жутком месте, не в одной комнате с этим злобным импотентом...»