Любовь без поцелуев (СИ)

Время шло, я прислушивался к музыке, держа кулон за цепочку и покачивая им, как гипнотизёр в фильме. Неужели я и правда потерял тебя навечно, Макс? Там, за стенами интерната, огромный мир, где меня никто не ждёт и никому я не нужен. Там – множество людей намного старше меня, людей с деньгами, положением, знаниями. Но ведь когда я появился здесь, было то же самое. А теперь я здесь главный.
Я точно знаю, что здесь самый сильный и главный – я. Не учителя. Не директор. Я могу сделать всё, что угодно.
Здесь я могу сделать всё, что угодно. Но там, за пределами интерната, там, куда уехал Макс, – там я никто. И для Макса тоже.
– Эту песню, – голос Рэя я слышал очень хорошо, – я исполняю по просьбе моего друга для его возлюбленной – Эм-А!
«Муравьёва Анна, чё я туплю-то!»
Я ещё раз посмотрел на часы. Ага, пора. Сунув кулончик в карман, я зашёл в актовый зал и направился к сцене.
Я прошу, хоть ненадолго
Боль моя, ты покинь меня,
Облаком, сизым облаком
Ты полети к родному дому,
Отсюда к родному дому…
Я сто лет не видел Рэя на сцене. Сейчас он стоял около микрофона, поставив ногу на какую-то фигню, и смотрел куда-то вдаль, улыбаясь. Я знаю, Рэй хочет быть музыкантом. Тот мудак, что разбил его гитару – просто от придури, – совершил самую большую ошибку в своей жизни. Мои – это Я. А себя я никогда и никому не позволю обижать. У других – у Банни, у Игоря, у Вовчика – у них есть я, а у меня никого.
Берег мой, покажись вдали
Краешком, тонкой линией,
Берег мой, берег ласковый,
Мне до тебя, родной, доплыть бы,
Доплыть бы хотя б когда-нибудь.
Только раз было что-то такое… Когда Макс пришёл ко мне тогда и сказал, что он уладил проблему. Тогда… Это было просто невероятно. Кто-то пошёл и сделал что-то для меня. Просто так. Это невероятное чувство. Словно от напряга свело всё тело, руки не выдержали, разжались, а тебя поймали.
Где-то далеко,
Очень далеко
Идут грибные дожди,
Прямо у реки,
В маленьком саду
Созрели вишни,
Наклонясь до земли…
Была только гитара и голос Рэя. Я стоял и смотрел в зал. Большинство подпирало стенку, но несколько пар танцевали, и среди них – Игорь с Аней. Я видел, Игорь держал её одной рукой за талию, другой – за плечо и они прижимались друг к другу. Ну вот и сбылась мечта идиота, прям на грёбаный Валентинов день и похуй, что никакого святого Валентина не было никогда.
Где-то далеко
В памяти моей
Сейчас, как в детстве, тепло,
Хоть память укрыта
Такими большими снегами!
Пиздец, песня-то какая весёлая! Вкусы у этой Ани, конечно... А хотя, мне-то что.
Я понимал, что завидую им. Завидую Игорю. Мы с Максом так не могли бы танцевать, хотя я в любом случае не мог бы танцевать, не умею я! Но стоять рядом... Вот так, у всех на виду…
Ты, гроза, напои меня,
Допьяна, а не до смерти.
Вот опять, как в последний раз,
Я всё гляжу куда-то в небо,
Как будто ищу ответа…
Бля, это не песня, это похоронный марш какой-то! Рэй пел, всё так же не глядя ни на кого. Игорь и Аня танцевали, где-то подальше я разглядел Вовчика, тоже топчущегося с какой-то чувырлой, – отсюда было не разглядеть. Вот ведь придурки!
Песня закончилась, Рэй кивнул головой и ушёл. Я спустился в зал.
– Комнин, ты где шлялся? – это Люська на меня налетела. – Твоё бухло я отдала Игорю, он, вроде как, к тебе в комнату унёс, это все подтвердят.
– Ага, здорово, – я отмахнулся от неё. – Гамзат где?
– Ушёл куда-то, – она разочарованно махнула рукой. – Тут дискотека, а его где-то носит.
– Ещё вернётся!
Я видел, что Рэй спрыгнул со сцены и шёл ко мне, Вовчик тоже разлепился со своей парой. Пора.
– Так что будет? – это Дёма присоединился. – Круто лабаешь, – это уже относилось к Рэю. Тот кивнул.
– Песня, если честно… – Вовчик покачал головой. – Это Игорь попросил? Блин, в первый раз вижу, чтобы он танцевал.
– Так, народ, не тормозим, пошли!
– Это, Комнин, а что будет-то? – не унимался Дёма.
Я быстро глянул на него:
– Беспредел.
====== 41. День Святого Валентина. Беспредел ======
 
Огромное сверхчеловеческое спасибо тем, кто в эти непростые времена поддерживает меня морально и материально. Я здесь – ради вас
«Черви» – общепринятое символическое изображение любви, однако имеет и другую трактовку — «развернутая ягодичная область». Может встречаться в виде перстня и, как правило, наносится обманным путем на кисть, предплечье.
А.Д. Ворохов, Д.Д. Исаев, А.В. Столяров. Социально-психологические факторы гомосексуального поведения у заключенных
У другана моего, Вади, отец был «сидельцем». Не вор в законе, ничего такого. Я, честно говоря, даже толком не помню, за что он сидел. Обычный мужик, невысокий, с залысинами, имевший привычку раз в два-три месяца нажираться до зелёных чертей, ломать всё, что видит, кидаться на жену и сына. Впрочем, будучи человеком порядочным, он всегда предупреждал, что придёт бухой, и давал возможность домашним попрятать всё ценное и свалить к родственникам в соседний дом.
Однажды Вадя позвал меня вместе с его семьёй «на пикник». Как оказалось, «пикник» – это не только сладкий батончик, а ещё и выезд за город на природу, к воде. До этого я никогда никуда не ездил и даже сейчас помню всё так, как будто не пять лет прошло, а пару дней. Помню, как пахло в машине и хрипело радио, как бил в лицо ветер, когда, балуясь, мы опускали стекло. Помню собачку, стоящую под задним стеклом, – облезлого далматина, кивающего головой. Помню слегка порванное зелёно-красное одеяло, которое мать Вади расстелила на траве, и кучу муравьёв, которые туда мгновенно наползли. Запахи очень хорошо помню – открытой воды, костра, жареных сосисок. У меня не было плавок – ясное дело, никогда раньше я нигде не купался, да и плавать не умел. Но в воде было хорошо, хоть и плавали в ней какие-то водоросли и дно было скользким. И даже здоровенные слепни настроение не портили.
Вадин отец разделся и я засмотрелся на наколку – корабль со всеми парусами и верёвками, и всем, что полагается, с морем внизу. Выглядело круто. Мужик перехватил мой взгляд.
– Такая вот дела (он всегда так говорил), осталась мне картинка на долгую вечную память. Подписанный зоной, как парась совхозный.
Вадина мать раскладывала на одеяле еду – яйца варёные, огурцы, помидоры, хлеб, печенье. Соль из спичечного коробка рассыпалась по всему одеялу. Вадя выбрался из воды и теперь сидел у костра на корточках, обсыхал. Пепел (мы в костер кучу картонок натаскали) летел и оседал у него на коже чёрными крапинками.
– Да, пацанёнок. Вот так. Знаешь, что главное? Если на тюрьму попадёшь, то помни, – Вадин отец принёс от воды охлаждавшуюся там бутылку с пивом, – никому не верь, ничего не бойся и ни у кого ничего не проси. А вообще, вот так я тебе скажу…
Тут мне со всей дури прилетело по плечу и я увидел зажатого в желтоватых пальцах с серыми ногтями полураздавленного овода.
– Такая вот дела. Нихрена там хорошего, конечно, нет. Сказки да байки это всё. Слышишь, Вадь? Хватит костром шуровать, и так весь уже чумазый. Ты же не будешь таким дураком, как батя? И ты, Стаська, тоже мотай на ус. Ничё, вообще ничё хорошего на зоне нет. Нечем тут, – он ткнул в свою грудь, – гордиться. Коль видишь картинку, чего б там ни было – хоть купола, хоть эполеты, знай, хозяин её дурак и променял жизнь на чифир и парашу…
– Лёник, не надо при детях. Мальчики, идите сполосните руки и кушайте.
…Это было пять лет назад.
Чего б я никогда не хотел, так это сесть. Вся эта романтика блатная мне нахуй не сдалась. И все эти правила и понятия. Для этого не надо быть особо умным и тысячу книг, как Игорь, прочитать. Достаточно немного мозгами пораскинуть. Человек, ясное дело, должен быть свободен, и это я понимаю как «совсем свободен». Ясное дело, тут у нас никто не сидел, но такое ощущение, что у некоторых, типа Танкиста, тюрьма сразу в башке. Как эти понятия. Ну, что делать, раз так уж сложилось. Это Макс думает, что можно по жизни пуп рвать и всем всё время доказывать, что они дураки и неправы. Мне лично глубоко плевать, кто что думает, важно, как идёт. И если, чтобы шло, как тебе надо, приходится иметь в виду какие-то ебанутые правила… Это как законы физики, только с людьми. Можно пинать землю сколько хочешь, но гравитация, сука, такая, и с ней хуй поспоришь. К тому же – это удобно. И так знаешь, кто что подумает, что скажет, что сделает. Как «по понятиям» правым быть. Как с темы съехать. Как человечка сломать.