Любовь без поцелуев (СИ)

– Стас, чего они тебе сделали? Ну, подумаешь, хотят жить по-своему.
Игорь сидел на кровати, поджав ноги, и что-то строчил в толстой тетради. – У тебя что, других занятий нет?
– Не-а. Что ты там пишешь всё время, роман?
– Может и роман, – Игорь весь подобрался, как будто я у него сейчас начну отбирать тетрадь. Я сто лет так не поступаю! – Слушай, я думал, ты с Максом пообщаешься и перестанешь быть таким… Таким…
– Каким?
– Злобным уродом, – Игорь загородил морду лица своей тетрадью, только глаза видны. – Ты хоть немного думай о том, что творишь!
– Я всегда очень тщательно обдумываю, что творю, – я лёг на кровать, закидывая ноги на спинку. Если так и дальше пойдёт, мне придётся спать на полу на голых матрацах, потому что кровать мне упорно мала. И рубашки, приходится их расстёгивать, а я этого страшно не люблю, но как сказала наша кастелянша, «не заказывать же на тебя отдельный размер, сам виноват, нехер таким бугаём вырастать!». – И вот поэтому у меня обычно всё так хорошо получается. Ну, а что я злобный урод – ну, я таким родился. И не ной – я тебя не трогаю.
– Да я не про то! Что они тебе сделали, эти близнецы?
– В смысле? Они хотят жить в одной комнате! – меня просто передёргивало от этой мысли.
– Ну и пусть себе живут, тебе это как мешает?
– Мешает. Если хотят – пусть попробуют. Вдруг получится?
Игорь только рукой махнул и, перевернувшись на живот, уткнулся лицом в подушку.
Вечерком мы всей честной компанией пошли в гости. Ну, конечно, я, Вовчик, Игорь (как он сказал «проследить, чтобы ты не зверел», за что получил у меня), Банни – из интереса, Дёмин, Пашик, Яшик – на подхвате, ну и всё-таки десятый класс – это больше про них. Сначала я, как вежливый человек, постучал, даже рукой. Меня послали нахуй. Хорошо. Теперь я дверь уже пнул – не выбил, а так, подрихтовал немножко снизу. Ну и открыл ключом-универсалкой.
Они жили в комнате, в которой раньше жил Макс, и уже одно это меня бесило неимоверно. Лучше бы комната стояла пустой.
Эти двое тут расположились, похоже, и впрямь собирались вместе жить. Уже какие-то морды на стенку налепили – рожи знакомые, то ли «Фабрика звёзд», то ли ещё какие такие прошмандовки российской эстрады. Одна постель нихуя не застелена, на другой какое-то шмотьё и вещи – мужские и женские. У Макса такое было, без бабских вещей, конечно. Я Макса вспомнил и почувствовал, как во рту становится едко от злости. Почему он уехал, а приехали вот они?
Парень сидел на стуле, девка ковырялась в вещах. Я попытался вспомнить, как кого зовут. Вот её – Галей или Аней, а парня Колей.
– Привет! А мы тут мимо шли, в гости решили заглянуть.
– Валите нахуй, – это девка рот открыла. – Мы вас не звали!
– А вы чего такие некультурные? А «здрасте» сказать, а угостить чем гостей? – я прошёл и лёг на незастеленную кровать. Все остальные разошлись по комнате, рассматривая вещи, Банни присела около меня, Вовчик встал в проходе.
– Эй, куда в обуви на чистое бельё! – вскинулся пацан.
– Заправлять потому что надо. Ну, так где же «здрасти»?
– Здрасти. И валите отсюда! – это всё Галя-или-Аня возникала. Я подумал, что если её коротко постричь и сиськи совсем убрать, то от брата и не отличишь. Прикольно. Вот бы у меня был брат-близнец… Хотя, нет. Как бы я с ним делил, к примеру, Макса? Нахуй не надо!
– Молчи, женщина, твой день – восьмое марта!
– Да пошёл ты! Я знаю, кто ты. Стас Комнин, – она сделала ударение на «о» и меня аж передёрнуло. Я почувствовал, что злюсь сильней, хотя надо было делать спокойное лицо.
– Комнин.
– Ты что, армянин? Это армянская фамилия, и то она произносится как Комнян.
Так, ну это уже борзота через край. Даже Игорь повертел пальцем у виска, а все остальные и вовсе напряглись.
– О, гляньте, да у нас тут эрудиты! Эти, как их, «что-где-когда»? – я встал. – Ну а ты чего молчишь? – я обратился к парню. Тот жевал губу.
– Я с простейшими не общаюсь.
– Так-так, – я вдруг заметил на тумбочке предмет, который меня заинтересовал. Это была шкатулочка в виде сундучка – чуть-чуть побольше спичечного коробка. Совсем как настоящий – на картинах или в фильмах, только маленький. – Подаришь?
 
– Руки убрал! – девка кинулась ко мне, но я её отпихнул к Вовчику. Парень тоже кинулся, но ему я врезал – по животу и почкам, и он скрючился.
– Я директору скажу! – заорала девка. – Он мне сказал, что если ты кого-нибудь из нас тронешь…
– А я разве трогал? – то, что я взял шкатулку, было сигналом. Дёма перевернул чемодан, Пашик с Яшиком открыли тумбочку. – Это Дёма, вон, был, все видели.
– Да, это я ему уебал, – с охотой подтвердил Дёмин, копаясь в вещах и выуживая оттуда какие-то кружевные трусы – всем на радость.
Я вертел сундучок в руках. Как же он открывается? Ага, вот здесь нажать… Внутри лежал кулон на цепочке – в виде сердечка, знаю такой, внутрь ещё фотки запихивают. Фигня – дешёвка, серебро.
– Ну давай, сопри, сопри! Урод тупой!
– Неправда, – я подошёл к окну, которое столько раз открывал в прошлом году. – Я не тупой.
И выкинул кулончик в снег. А вот нехуй насчёт моей фамилии выражаться!
Девку перекосило. Заплачет – не заплачет? Заплакала.
– Сука, да что ты натворил… Да ты, бля…
– Я директору скажу, – опять открыл рот парень.
– Директору? Что ты ему скажешь?
– Что ты украл…
– Я не крал. Шкатулку вы мне сами подарили, она пустая была, да? Это все подтвердят. Подарочки – не отдарочки. А что у вас ещё хорошего есть подарить? А вы подумайте! Это раз. Во-вторых, фамилия моя звучит исключительно как Комнин через «и». Всегда. В-третьих, директору никто ничего не говорит, – я смотрел в окно – на снег, на деревья. Мне казалось, я их знал до последней ветки. – В-четвёртых, расселяемся. Нехуй тут жить вдвоём. И на уроки все, я сказал – все, ходят в форме. Если я завтра выясню, что кто-то опять выёбывается, этот кто-то не найдёт в своём шкафу даже запасных трусов. Что-то непонятно?
– Пошёл нахуй! – Вовчик уже не держал девку и она кинулась ко мне. Я её схватил – эх, жаль нельзя её врезать! Вот вам и равенство между мужчинами и женщинами.
– В-пятых, – я её руки сжал так, что она только пальцы растопырила, – когда я задаю вопрос, надо отвечать «да, Стас» или «нет, Стас». А поскольку девок мы не трогаем, огребать за тебя будет твой брательник. Вовчик, Дёма… Тока чтоб на видных местах синяков не было!
Видно было, что этот дебил не умеет драться, он как-то совершенно по-бабски закрывал рожу руками, хуже Игоря. Вот и что, спрашивается, понты кидать, если ответить за свои слова не можешь? Потом я её отпустил, она тут же к брату бросилась. А я за окном подхватил немного снега с карниза и бросил на постель.
– Ну и чтобы не скучали… – я загнал в замочную скважину кусок проволоки. Без суперклея его оттуда, в принципе, можно вытащить, особенно, если осторожно, а не дёргать ключом туда-сюда. Но мне просто хотелось, чтобы замок сломался, и комната осталась пустой.
Шкатулку я забрал не просто так – я решил, что там будет храниться кольцо, которое я купил. Придя к себе в комнату, я первым делом переложил его туда из банки. Вот, то, что надо!
Я ждал, что Игорь будет мне приседать на уши о том, какой я нехороший, но Игорь куда-то умотал. Да и ладно.
Пришла Банни. Погрызли с ней «кириешек», поболтали. Эта девка – её звали Аней всё таки, успела уже кое с кем поссориться.
– Ходит и строит из себя не пойми что. С ней разговаривают, а она даже не отвечает!
– А брат её что?
– А хрен его поймёт…
Игорь пришёл перед самым отбоем и ни слова мне не сказал. Да и чёрт с ним!
… Я проснулся от того, что на меня смотрят. Приоткрыв глаза, я различил в темноте Игоря – он сидел на кровати. Наверное, в туалет собрался… Но тут он вдруг принялся переодеваться – я слышал, как он шуршал в темноте, снимая треники, в которых спал, и надевая джинсы – вжикнула молния, как надел поверх рубашки свитер. А потом порылся в тумбочке и в воздухе запахло одеколоном. Ну, нихрена себе, новости спорта! А затем подошёл ко мне, даже не совсем ко мне – просто сделал пару шагов в мою сторону, постоял. А потом ушёл. Так, куда это его понесла неведомая сила? Я только ноги в кроссовки сунул.