Сны Землян (СИ)
— При всем уважении, Верховный, — твердо парировал Вавилов, хотя поджилки у него тряслись как у ягненка перед волком, — она такая и была. Можете проверить сами, его останки там, на улице в саркофаге.
— Проверю. Обязательно проверю. Но сперва посмотрю, что у вас в карманах. Что вы там так старательно прячете, Вавилов? — И он поднялся.
— Н-ничего, ровным счетом ничего!..
— Ваня, беги! — вдруг заорал Шаов, бросился на Верховного и повалил его.
Вавилов так и сделал — юркнул в коридор, а оттуда, в чем был на улицу. Вдогонку ему летели грохот, неестественный металлический рев Верховного и рычание взбешенного Заура. Вслед за Вавиловым на снежную поляну выскочил Скворцов. Васька где-то потерялся в дороге.
— Жека! Лови! — Он бросил товарищу один из полукругов. — Скорей, встань с той стороны саркофага!
— Но Заур!
— Делай что говорю!
Евгений послушно встал и вытянул руку с долькой в сторону Вавилова, что стоял аккурат против него.
— А теперь бегом, марш!
И они побежали вокруг саркофага. На третий или четвертый виток внутри титановой скорлупы что-то глухо стукнуло. Потом еще и еще сильней. И вот уже сферу швыряло на цепях из стороны в сторону, точно внутри нее бился кто-то могучий, разбуженный неведомой силой. В один из таких ударов шар сорвало с цепей и он закружился волчком по снегу ускорившись, наконец, до такой степени, что титановая оболочка не выдержала и разлетелась в разные стороны. Благо, к тому моменту Вавилов со Скворцовым уже прятались под вездеходом.
Сквозь колеса гусеничных лент Вавилов видел, как над Арктикой возвысился зеленый великан. Худой и длинный он все расправлял, и расправлял свою спину, как тропическое древо, уходя ростом за горизонт. Тонкой, безстопой ногой он шагнул в их сторону, нагнулся и тот же миг издал такой скрежет, будто тысячетонный ледокол налетел на скалы. Протяжно засвистело и Вавилов, краем глаза увидел, как за редут улетела корявая, рваная панель. Это была крыша их вездехода. Разбуженное ими чудовище опустилось на колени, и вездеход над их со Скворцовым головами заскрипел, опускаясь на рессорах до упора. Вавилов зарылся носом в ледяной снег и накрыл голову руками, всякое мгновенье ожидая немоты. Но вот вездеход снова скрипнул, приподнялся, над ним что-то чавкнуло и все затихло. Лишь тихий, ритмичный свист оглашал белую пустыню.
Вавилов торопливо выбрался из-под вездехода, следом за ним выполз и Скворцов. Как раз над ними, в том месте, где когда-то была кабина вездехода, сверкало бурое, искрящееся ветвями искр веретено, то вытягиваемое, то сжимаемое бешеным вращением. Это именно оно издавало ритмичный свист. Вращение все ускорялось и ускорялось, пока веретено не вытянулось в колоссальных размеров копье, пронзающее остриями небо и землю вместе с вездеходом. Взблеснула ослепительная вспышка, раздался хлопок и от копья ничего не осталось. Только хлопья землистого пепла закружились в воздухе, поблескивая слабыми веточками искр. Но вскоре и они пропали.
— Что-то я замерз, — пожаловался рядом с Вавиловым голос.
Это был Жека с покрасневшими ушами, носом и глазами.
Тут же сверху из развороченного вездехода закричал Васька:
— Иван Дмитриевич, Евгений, скорее сюда!
Кое-как взобравшись по покореженной лесенке, они приняли от Алешина по полушубку, оделись и заспешили вслед за ним, в бывшую рулевую. Там на полу, засыпанный осколками и снегом лежал Заур. Комбинезон его был изодран в клочья, грудь оголена и вся испещрена ожогами. Он попытался привстать на локтях, но не выдержал и упал опять навзничь.
— Скорее, в малый его! — скомандовал Вавилов, — Жень хватай за ноги! Вася, заведи тягач!
Кое-как спустив тяжелого Заура на землю, благо левый борт вездехода была смят на манер сходни, они отволокли его в малый тягач, где уже во всю работали печки.
— Долька еще у тебя? — спросил Вавилов у Скворцова, когда они управились и, получив спрашиваемое, вернулся обратно в остов главного тягача. Там, под столом он отыскал Абу, пребывающего в бессознательном состоянии, взвалил его на плечо и вернулся.
Заур сознания не терял и все отлично помнил. Он рассказал, поминутно морщась от Васькиных обработок, что как только все убежали, Верховный стал дубасить им стены кабины, будто перемещаясь прямо в пространстве.
— Он впечатывал меня то в пол, то в стену, то в шкафы и все так быстро, как пальцами щелкал. Потом, ох-х, Вася, полегче… Потом он все-таки сбросил меня, схватил как котенка и прижал к груди, точно в тисках стиснул. Дальше крышу сорвало я… Я так до конца и не понял, что это было. Только это что-то взяло меня одной зеленой обжигающей рукой, а другой отодрало Верховного. Вспышка, треск и… Все. Дальше уже примчались вы.
Покрасневший, весь в бинтах и пластыре Заур лежал на металлических ящиках, устланных полушубками. Рядом у его ног — все так же без чувств — распростерся Аба Гольштейн. Вавилов хотел, было, плеснуть ему холодной воды в лицо, но решил, что тот и так уже порядком намерзся, а потому взял одной рукой за грудки, а другой стал шлепать по щекам. Получив оплеух пятнадцать, Аба застонал и очнулся.
— Вавилов? Чертяка, это ты?.. — он потер, лицо, поморщился от боли и привычным движение полез за пазуху за фляжкой, но отхлебнуть не успел — Вавилов бесцеремонно отобрал ее и выкинул в мусорное ведро к окровавленной вате. — Ну и зачем ты это? Тут такой трип случился, аж башка раскалывается…
— Вань, расколи ты ему башку на самом деле, а? — попросил с импровизированной кровати Заур. — На кой ляд нам шайтан этот?
— А, и ты здесь, рыжая борода, — осклабился было Аба, но вдруг спохватился. — Ой, а где это я? И… И как я суда попал?
— А вот это мы у тебя хотели узнать, — ответил Вавилов, взял Абу за плечи и поставил на ноги. — На чем ты к нам с Верховным пожаловал?
— Я?! — Гольштейн заозирался, — а где он?
— Это вопрос номер два. На первый ответь сначала. Где вертолет? — и, глядя на непонимающее лицо Абы, поправился, — хм, хорошо, что последнее ты помнишь?
— Эм… Помню как спать лег. У себя.
— Где это было, помнишь?
— Конечно помню, Вавилов, что ты как маленький. В своем вертолете у Хрустального грота. Мы как раз из него штучки-дрючки тамошних жильцов извлекали. Постой… А сейчас-то я где?!
— На Элсуэрте. Горы такие есть, знаешь?
— Знаю. Но этого не может быть.
— Не может быть, но есть. Где вертолет твой? Не могли ж вы с Верховным и впрямь пешком сюда примчаться.
— Не мог… ли.
Аба безвольно опустился на ящик и покачал головой.
— Этого просто не может быть… Я ничего не помню!
— О, в это я охотно поверю! — Вавилов выпрямился, окончательно убедившись, что от Гольштейна в эту минуту толком ничего не узнать. — Жень, возьми его, возьми два радиатора, рации и на снегоходах прочешите округу километров в пять. Вряд ли вертушка дальше будет.
— Я ничего не… — Заныл, было опять Аба, но тут уж его под руку взял Скворцов.
— Пойдем-пойдем. Я тебе по дороге сказку одну страшную расскажу…
— Так, Вась, посмотри, что там из оборудования в головном вездеходе еще живо. Попробуй найти вертолет дистанционно.
— Ага, — Васька натянул свою куртку и убежал.
— Ваня, что ты думаешь дальше? — помолчав немного, спросил Заур.
— Посмотрим, — задумчиво проговорил Вавилов. Полукруги на его ладони все так же тускло поблескивали. — Но в Антарктике нам больше делать нечего.
Двенадцатое
Ярослав, действительно, дал им немножко бумажных старомодных денег. Ровно столько, сколько хватило на два билета в, пусть и удобный, но самый обыкновенный рейсовый автобус. Он лично проводил их до станции, состоящей из маленького зала ожидания и овощного рынка при нем, и снабдил в дорогу пакетом с бутербродами и бутылкой компота. Посадив своих ночных гостей в пустой автобус, Ярослав козырнул им на прощанье, и пошел к себе в деревню, поднимая потертыми шлепками дорожную пыль.
Встать пришлось рано, еще до восхода, так что Эйра, откинув спинку кресла, изволила скоротать дорогу за сном. Юки же, пусть глаза у нее и покалывало от усталости бессонной ночи, заснуть не могла, как ни пыталась. Ее не оставляли мысли о трех львах на вокзале и о том, кто мог оставить такое странное послание. Загадочный и доселе незнакомый Крайтер? Еще более загадочный Тиеф? Гениза земли, вступившая с ними в контакт своим образом? Или все вместе взятое?