Сросшиеся с ним (ЛП)

Я изо всех сил сопротивляюсь, чтобы не впустить его. Но он чертовски настойчив. И эти губы, эти его полные мягкие губы просто чертовски хороши на вкус. Я не могу сдержать стон, который вырывается наружу, когда он проводит языком по линии моих губ.
На мгновение я поддаюсь, возвращая поцелуй так же жадно, как и он. Все вокруг меня исчезает, и все мои чувства сосредоточены на Брэе. Его экзотический, мужественный, земляной аромат окружает меня, заставляя чувствовать себя так, будто меня унесли в лес. Чего бы я только не сделала, чтобы этот мужчина прямо сейчас прижал меня к стволу дерева, и кора царапала мою спину, пока он будет входить в меня.
— Ммм, Рай, думаю, я просто подожду тебя дома.
Голос Холли выводит меня из состояния безумия, вызванного Брэем. Вот что он со мной делает — заставляет меня безумно возбудиться и забыть обо всем остальном. Оттолкнувшись, я отхожу от Брэя, который просто смотрит на меня с самой большой ухмылкой на лице. Что только подливает масла в огонь.
— Какого черта, Брэй? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. И тут до меня доходит, что я сейчас Холли. Неужели он думал, что целует Холли? — Какого хрена ты пытаешься поцеловать мою сестру? — спрашиваю я.
Он поднимает брови, словно не понимает вопроса. Я прямо вижу, как в его голове загорается лампочка, потому что на лице снова появляется улыбка во весь рот. Не реагируй на улыбку, Райли. Не позволяй этим аппетитным губам снова отвлечь тебя.
— Детка, я не пытался поцеловать твою сестру, — переглянувшись с Холли, он говорит: — Не то чтобы ты не была сексуальной, Хол, потому что очевидно, что это так.
— Спасибо? — спрашивает Холли, краснея. Она не воспринимает комплименты от мужчин так же легко, как я.
— Зачем вы вообще поменялись одеждой? — спрашивает Брэй.
— Это конфиденциальная информация. А теперь, если позволишь, нам нужно идти, — я пытаюсь обойти его, но он обхватывает меня за талию и останавливает.
— Не так быстро, лютик. Меня нужно отвезти домой, — говорит он, проводя большим пальцем по моей талии. Почему его простое прикосновение так влияет на меня? Одна только его рука на моей талии вызывает бурю мурашек, которые проносятся по мне. Я даже не буду упоминать о том, какой эффект это производит на мои трусики. Мне действительно нужно уйти от него.
— Не моя проблема, вызови Uber. Ты ведь знаешь о них, верно? — внутренне я говорю себе, что нужно оставаться сильной. Не позволяй ему влиять на тебя, Райли. Это ничем хорошим для тебя не закончится.
— Это стало твоей проблемой, когда ты попросила меня пригнать твою машину сюда, детка. Так что хватит спорить, поехали.
Брэй берет меня за руку, как будто у него есть на это полное право, как будто она каким-то образом принадлежит ему. Мне приятно держать его за руку, тепло, безопасно. Но нет, я на это не поведусь. Отдернув руку и стряхнув мурашки, я обнаруживаю, что все еще иду рядом с ним. Кажется, я сошла с ума.
Брэй внезапно останавливается и оборачивается.
— Холли, как ты доберешься домой? Тебя подвезти?
Можно было бы обмануться, что его действительно волнует, как моя сестра доберется до дома. Но я не такая.
— Нет, все в порядке, спасибо. Моя машина здесь, — говорит Холли, указывая на свой желтый «Фольксваген» на улице. Я наблюдаю за тем, как Брэй смотрит на машину, потом на Холли.
— Подожди здесь минутку, детка, — говорит он мне, забирает у Холли сумку и идет провожать ее до машины, дожидаясь, пока она сядет в нее, а затем поворачивается, чтобы вернуться назад.
Ладно, это было… Я не знаю, что это было, черт возьми. Зато я точно знаю, что нам нужно прояснить всю эту историю с «деткой». Клянусь, мои чертовы яичники делают маленькое сальто каждый раз, когда слышат это слово.
— Ты готова, сладкие щечки? — спрашивает Брэй и снова берет меня за руку, но я снова вырываю ее.
— Сладкие щечки? Нет, просто нет. И раз уж мы заговорили о прозвищах, то я ни сейчас, ни когда-либо позже я не буду ни твоей малышкой, ни твоим лютиком, ни твоей чертовой тыквой. Мое имя — Райли. Начинай его использовать! — к концу своей тирады я уже почти кричу.
 
Засранец смеется; именно так — он смеется надо мной.
— Еще один повод для разногласий. Ты знаешь, что чертовски милая, когда заводишься?
— Аргх, просто покажи мне, где моя машина. И лучше, чтобы на ней не было ни царапины.
— Конечно, Райли, сюда. Она в подвале, — он делает особое ударение на моем имени. Я думала, что если он не будет использовать прозвища, то моим яичникам будет легче, но я ошибалась, очень-очень ошибалась.
Брэй указывает мне дорогу к своему дому, и я останавливаюсь у ворот, ожидая, пока он выйдет. Он просто сидит и смотрит на меня. Это заставляет меня чувствовать себя неловко. Может, у меня что-то на лице? Я уверена, что нет.
— Знаешь, это момент, когда обычно говорят: «Спасибо за поездку, Райли. Увидимся», — подсказываю я ему, надеясь выгнать из машины.
— Знаешь, я был бы счастлив подвезти тебя, если бы ты поблагодарила меня за это, — говорит он, двигая бровями вверх и вниз. Прежде чем я успеваю ответить — потому что да, мне требуется немного времени, чтобы в голове перестали прокручиваться картинки того, какую именно поездку он предлагает, — он выводит меня из задумчивости. — Опусти стекло и введи код, детка. 2501.
Как идиотка, я так и делаю: опускаю стекло, ввожу код и проезжаю через ворота, когда они открываются. В этот момент я думаю, что это мои яичники ведут меня к гибели. Остановив машину в конце его подъездной дорожки, я говорю ему:
— Все, ты дома. Можешь выходить.
Смеясь, он качает головой.
— У меня твоя сумочка, которую ты оставила здесь вчера вечером. Хочешь зайти и забрать ее?
Я действительно хочу забрать этот клатч; в нем мои карты. Но стоит ли рисковать и снова входить в его дом? Я не уверена.
— А ты не можешь зайти, взять ее и принести мне обратно? — прошу я его.
— Ты боишься, что твоя дружелюбная киска захочет поиграть с младшим, если ты войдешь в дом?
Что за… подождите, он действительно это сказал?
— Моя дружелюбная киска? Правда, Брэй? Поверь мне, она не такая дружелюбная, как ты думаешь. Сейчас правильнее было бы назвать ее стервозной киской, и последнее, что она хочет делать, это играть с младшим сейчас или когда-либо! — если я буду повторять это как можно чаще, мы обе начнем в это верить.
— Ну, детка, твоя киска была очень дружелюбна к младшему прошлой ночью. Я ничего не могу поделать, если он думает, что нашел себе нового товарища по играм. Кроме того, нельзя сказать, что у него плохой вкус, потому что я все еще чувствую вкус твоей дружелюбной киски и жажду попробовать еще раз.
Святое дерьмо, ну и как, черт возьми, мне на это реагировать? Черт возьми, теперь моя киска действительно хочет поиграть или чтобы с ней поиграли.
— Этого не будет, Брэй. Пожалуйста, мне действительно нужно домой. Я могу забрать свой клатч в другой раз, или ты можешь принести его в клуб или еще куда-нибудь, — я даже не могу смотреть ему в глаза, так как практически умоляю его не заставлять меня идти внутрь.
Брэй молчит какое-то время, глядя на меня, а потом шокирует меня тем, что берет мое лицо в руки и заставляет встретиться с ним глазами.
— Райли, ты же знаешь, что я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, верно?
Я киваю, потому что с ним я чувствую себя в безопасности. Я чувствую, что он никогда не причинит мне вреда. Но предсказуемый ход жизни в конечном итоге причинит мне боль. Копы, которые будут стучать в дверь в неурочное время суток и уводить его в наручниках, — вот что причинит мне боль.
— Ладно, подожди здесь. Я забегу в дом и принесу твои вещи, — прежде чем выйти из машины, он наклоняется и целует меня в лоб.
Поцелуи в лоб — мой криптонит. Господи, почему он должен быть таким чертовски идеальным? Не проходит и двух минут, как он выходит из дома, держа в руках мой клатч и несколько пакетов с одеждой.