История об игроках и играх (СИ)

Однажды во время студенчества мне захотелось перловой каши. Крупа стоила гроши, потому мне стало стыдно ее покупать в магазине у дома. Мне казалось, что крупы покупают только от бедности. И если я куплю перловки, продавщица, прекрасно знавшая мою семью, будет представлять, как меня морят голодом. Тогда я поехала за крупой в центр города, где меня никто не знал. Из первого магазина я вылетела с покрасневшими щеками, потому что так и не смогла попросить перловку у продавщицы. Потом я специально искала магазин самообслуживания, чтобы не просить крупу вслух…
Отмахнувшись от воспоминаний, я обхватила руками колени и набрала номер телефона Артема. Несмотря на лето, от окна жутко дуло, потому я искренне пожелала короткого разговора.
— Вы можете не проводить День города? — без приветствия начала я. — Я не хочу, чтобы у нас появилась новая жертва.
— И Вам добрый день, — его голос звучал слишком самодовольно и радостно. — А она появится?
— Обязательно, — пообещала Ермакову я. — Скорее всего, это будет Ульяна. Да и неважно, кто это будет, я не хочу, чтобы по моей вине пострадал еще один человек.
— Найдите убийцу до праздника, тогда никто не пострадает, — предложил Артем.
— Он не убивает, — автоматически поправила я.
— Отлично, найдите человека, который погружает моих подчиненных в кому, тогда никто не пострадает, — легко поправился Ермаков. — Если бы вы сделали это после первого случая, не пострадали бы еще три человека. Вы плохо делаете свою работу.
— Моя работа — заниматься колбочками и мензурками Мефистофеля, — огрызнулась я. — Начальство попросило нас подключиться к этому делу, пока все в отпусках — мы не смогли отказаться. Потому отчитывать нас за плохую работу никто не имеет права.
Я не заметила, как стала говорить громче обычного. Если бы работники библиотеки в этот момент вышли из зала, они бы сильно удивились. И получили бы право выставить меня на улицу.
— Ты чего бурогозишь? — после минутной паузы спросил Артем.
Я отвела трубку от уха и непонимающе на нее посмотрела. Потом снова поднесла ее к уху. Артем молчал, вероятно, ожидая ответа.
— Я не считаю себя в праве распоряжаться человеческими жизнями так легко, как Вы, Артем Петрович, — холодно сказала я. — Не можете отменить праздник, сделайте так, чтобы вашей команды на нем не было. Или вышлите из города Ульяну. Она в наибольшей опасности.
— Ты не игрок, я же говорил тебе, — голос Ермакова звучал почти ласково.
— Я избегаю игр, где ставкой являются человеческие жизни, — сухо ответила я, нажимая кнопку разъединения.
Я вернулась в читальный зал, сдавая всю гору книг смотрителю библиотеки, быстро выписала новые, надеясь просмотреть их во второй половине дня.
— Готовитесь поступать в аспирантуру? — приветливо спросила библиотекарь, раскладывая мою большую стопку на маленькие стопочки.
— Мне уже поздно, — вежливо улыбнулась я.
— Почему поздно? — старушка разочарованно взмахнула ресницами. — До конца августа еще прорва времени…
— Я подумаю, — дипломатично ответила я, не желая портить милой пожилой женщине настроение, запоздало осознавая, что вновь поступила как несвободный человек.
  
4_3
 
Из библиотеки до нашего крыла я дошла за десять минут. Мефистофель опять курил на лестнице, причем, судя по количеству окурков в кофейной банке, он выходил из лаборатории каждые сорок минут, если не чаще.
— Ты знаешь разницу между одиночеством и уединением? — вместо приветствия спросил мужчина, стряхивая пепел в баночку.
— Чувствую, но объяснить будет тяжело, — откликнулась я, вставая рядом с ним.
— Сергей с Яной сейчас спорили об этих терминах, — пояснил Мефистофель. — Интересна твоя точка зрения.
— Одиночество давит, а к уединению стремишься, — пояснила я. — Уединение становится одиночеством, когда всеми силами хочешь от него избавиться. Почему вдруг они начали разговор на эту тему?
Мефистофель поморщился, не желая вдаваться в объяснения. Я понятливо кивнула и, отказавшись от дальнейших расспросов, сказала первое, что пришло в голову:
 
— А мне подкинули мысль об аспирантуре.
— Соглашайся, — легко посоветовал напарник. — Я часто жалею, что у меня нет высшего образования.
— И сколько званий у тебя есть в запасе? — насторожилась я.
Насколько я помнила, в структуре ФБД дослужиться до высоких званий и хороших должностей могли только люди с высшим образованием, полученном в специальном вузе при ФБД. Ступеньками чуть ниже обрывались карьеры тех, кто имел высшее образование, полученное в иной сфере. К примеру, я со своим искусствоведческим возглавить ФБД и получить самые большие кометы не могла ни при каком раскладе. Но меня это не особо трогало, поскольку даже женщин с высшим образованием в нужном вузе не пускали в руководители и большими кометами баловали нечасто. Людям же без высшего образования приходилось останавливаться на середине карьерной лестнице, а это значило и ранний выход на пенсию, и мизерную ежемесячную плату во время периода дожития.
— Два, — спокойно ответил Мефистофель. — К тридцати пяти годам я добьюсь максимальных высот, по-моему, неплохо. А умереть я планирую раньше выхода в отставку.
— Не говори глупостей, — отмахнулась от мужчины я.
В полной тишине он докурил сигарету, и мы спустились в лабораторию.
Сергей и Ульяна сидели в дальнем углу кабинета и не переговаривались. Брат не отрывал взгляда от монитора, а девушка дремала, положив голову и руки на письменный стол Сережи.
Мы с Мефистофелем проскользнули во вторую комнату, где в специальных прозрачных камерах лежали все пострадавшие. Созданные из хрусталя, поддерживающие определенную температуру, они висели, едва покачиваясь, на длинных цепях, и не касались пола. Специалисту по снам удалось доказать необходимость лишить всех пострадавших опоры, потому чиновники ФБД поворчали, но раскошелились на прозрачные камеры из столь специфического материала.
— В той норе, во тьме печальной, гроб качается хрустальный на цепях между столбов не видать ни чьих следов вкруг того пустого места, в том гробу твоя невеста, — не удержалась от цитаты я.
— Что-то знакомое, — Мефистофель наклонился, сверяя показатели на датчиках. — Тим Бертон? «Труп невесты»?
— Александр Пушкин, «Мертвая царевна», — ответила я.
— Я говорил, что с образованием у меня плохо, — Мефистофель поднес к глазам часы, внимательно наблюдая за секундной стрелкой. — Прикажешь посыпать голову пеплом?
— Придуриваешься, — не поверила я. — С образованием, может быть, и плохо, но читал ты много.
— Разве что объявления по дороге на работу, — улыбнулся мужчина.
— Я звонила Артему, просила его выслать Ульяну из города, — призналась напарнику я.
Мефистофель тяжело вздохнул и повернулся ко мне лицом. Он пытался смотреть твердо, но я, работающая с ним не первый месяц, сумела различить в его взгляде беспомощность.
— Ты слишком привязалась к определенному человеку, так нельзя, — укоризненно сказал мне мужчина.
— А вам с Артемом плевать на людей, так, разумеется, можно? — усмехнулась я.
— Поверь, мне не плевать. Просто я ничего не могу изменить, — Мефистофель снова повернулся ко мне спиной. — Я взял с Ульяны обещание не ходить в одиночестве.
— Обещание — это сильно, — не без сарказма похвалила я.
Мефистофель сел за небольшой столик, раскладывая на нем реактивы и эмоции, пойманные в парке аттракционов. Эмоции стали чуть более тусклыми и реагировали на его прикосновения яркими вспышками.
— Тебе неинтересно, что я нашла в библиотеке? — спросила я после продолжительного молчания.
— Интересно, — устало ответил мужчина. — Не спрашиваю, потому что ты сама расскажешь в любом случае.
Мне было приятно, если бы он спросил или попросил бы рассказать. Но Мефистофель не был бы Мефистофелем, если бы позволил себе исполнить чье-то желание.
— Первое убийство тоже играет на мою версию. Ты когда-нибудь слышал легенду о Крысолове из Гаммельна? — рассказывая, я не могла сдерживать свое торжество.