Геном Ифрита (СИ)

Раньше такого не было! Конечно, он не пытался ни разу вскрыть кодовый замок, но к двери, равно как и к переборке, прикасался несколько раз, хотя и сам не понимал, зачем это делает.
Второй помощник схватил рацию, висящую на поясе, и вызвал капитана. Брать на себя ответственность за происходящее в трюме он не хотел, да и не был обязан.
***
— Возвращайся на мостик, — велел Раджаб подчиненному. — И держи рот на замке.
— Слушаюсь, капитан! — отрапортовал юноша. Развернулся и стремглав бросился к трапу, ведущему на палубу.
— Что будем делать? — капитан переводил взгляд с двери на друга, стоявшего рядом.
К вибрации в воздухе и покалыванию на коже добавился непонятный звук. Казалось, что за закрытой дверью кто-то визжит, стараясь обратить на себя внимание.
— Нужно открыть, — Камиль не торопился набирать код замка. — Хоть ты и упрекнул меня недавно, что я больше забочусь о грузе, чем о пассажирах, но в данный момент нужно знать, не несет ли угрозу то, что в ящиках, для людей, которые на борту.
— А если там бомба? — решил уточнить Раджаб. — Если тем, что мы вскроем отсек, спровоцируем взрыв?
— Тем более, нужно открывать! — Камиль начал набирать цифры в определенной последовательности. — Если бомба — у нас останется время, чтобы её обезвредить, — услышал сигнал замка, означавший, что код набран верно и дверь можно открыть. Обернулся к другу: — Ты можешь уйти.
— И оставить тебя одного?! — возмутился Раджаб. — Ну уж нет! Я знал, на что подписываюсь, когда согласился принять участие в твоем прожекте! Что бы там ни было — мы войдем вместе! Открывай!
— Но яхта останется без капитана, — не торопился Камиль.
— Если с нами что-то случится, старпом приведет «Марию» к Зеленым Островам, — Раджаб не желал слушать возражения. — Остальное для нас уже не будет иметь значения, — повторил: — Открывай!
Камиль осторожно потянул на себя ручку двери. Первым шагнул в кромешную темноту отсека. Услышал, как друг следует за ним и тотчас понял, что дверь за их спинами захлопнулась.
Что-то шевелилось и потрескивало, словно кто-то невидимый тер друг об друга куски наждачной бумаги. Постепенно помещение начал заливать слабый розоватый свет, становившийся все ярче с каждой секундой.
Камиль и Раджаб отскочили к двери, и уткнулись в неё спинами. Отступать было некуда.
Прямо перед ними, между распахнутыми ящиками, извивались и спутывались в клубки огромные черные змеи. Их горящие розовым огнем глаза освещали помещение.
— Откуда это здесь? — прошептал Камиль. — Грузовладелец сказал, что в ящиках будет оружие.
— Нужно выбираться, — так же шепотом ответил Раджаб. — Опечатать этот чертов трюм. А там, по прибытию, пусть тот, кому адресован груз, сам разбирается с этими тварями.
— Это проще сказать, чем сделать, — бормотал владелец яхты. — Я не могу открыть дверь, хотя, запереть её можно только снаружи. И я не хочу поворачиваться спиной к этим тварям.
— Придется, — вздохнул капитан. — Я постараюсь прикрыть тебя, а ты попробуй еще раз.
Друзья заметили, как из клубка выползают две огромные змеи и медленно движутся к ним.
— Поторопись! — воскликнул Раджаб. — Что-то мне не нравятся намерения этих гадов! — и прижался спиной к спине Камиля, решившего повторить попытку выбраться из ловушки.
Змеи подползали все ближе и ближе.
Раджаб видел, как они выпрямляются, удерживаясь на полу кончиками расплющенных хвостов.
Как их до этого момента розоватые глаза увеличиваются и становятся черными.
Почувствовал, как его словно втягивает в провалы глазниц одной из рептилий.
Вскрикнул и, потеряв сознание, начал сползать на пол.
Камиль, так и не сумевший справиться с дверью, понял, что творится что-то неладное.
Обернувшись и попытавшись подхватить друга, увидел прямо перед собой глаза второй змеи.
Пустые и черные, как два дула винтовки-двустволки.
«Дыра на нематериальном предмете», — успел подумать, прежде чем рухнуть рядом с другом. — «Но ведь змеи живые?!»
Уже поняв, что через несколько секунд окажется в Махтанбаде, Камиль удивился необычной реакци друга на дыры в мордах змей.
   
Глава вторая. Махтанбад
 
… видение Камиля…
Утолив голод мятными лепешками, вдоволь напившись ароматного жасминового чаю, Тиана решила немного отдохнуть.
Уходя на войну, Камиль сказал, что она может ни о чем не беспокоиться. Что новый советник, Раджаб, друг детства правителя, получил все необходимые указания и позаботится о безопасности города.
Мужу Тиана привыкла доверять.
Она видела, что Камиль не такой, как большинство мужчин Махтанбада.
Он не отлынивал от ежедневных дел, связанных с управлением городом. Не старался переложить ответственность за принятие и выполнение решений на плечи советников. Вникал в каждую мелочь. Будь то размещение внезапно прибывшего каравана, или решение спора между торговцами за лучше место на базаре. Внимательно следил за отбираемыми для нужд армии боевыми верблюдами, едва ли не собственноручно заготавливал для них корм. Выезжал в пустыню, когда начинались тренировки животных. Потому что боевой верблюд для своего наездника — половина пути к победе! От того, насколько быстр верблюд, насколько он вынослив, насколько хорошо чувствует и понимает хозяина, зависит быстрота выполнения команды, скорость атаки и манёвра.
В загонах, где содержались животные принадлежавшие семье падишаха, были великолепные лошади. Быстрые, как ветер и прекрасные, словно изысканные статуэтки. С гривами и хвостами, длинными и тонкими, как речная трава в потоке арыка. С огромными глазами, позавидовать чистоте и блеску которых могла бы даже пери.
Были крошечные пони, предназначенные для первой прогулки верхом нового принца.
Были медлительные и неторопливые мулы, предпочтение которым отдавали пожилые женщины.
Однажды, какой-то караван-баши привел в дар падишаху молодого слона. Как удалось несчастному животному преодолеть пески пустыни — караван-баши предпочел умолчать. Но его дар был принят и для проводимых им караванов обеспечены самые лучшие условия. Слона иногда подводили к кромке джунглей, и он обрывал хоботом облюбованные ветви деревьев, вспоминая места, где появился на свет. В остальное же время — мирно спал и старел в своем загоне.
Но сердце Камиля, равно как и сердца его предков, принадлежало верблюдам.
Когда падишах смотрел в глаза своего любимца, то видел в них мудрость веков, спокойствие пустыни, глубину южной ночи и, конечно, безграничную любовь к тому, кого признал своим хозяином.
Каждый в Махтанбаде знал, что не только воин должен выбрать и воспитать своего боевого верблюда, но и верблюд должен выбрать и признать право повелевать им за одним единственным человеком.
Мальчик, отобранный для службы в войске падишаха, начинал с того, что выбирал верблюда. И ждал, пока тот признает его. Как правило, подростку в это время было четырнадцать лет. Верблюд же должен был быть новорожденным. Очень редко случалось так, что выбранное животное не соответствовало кондициям и отбраковывалось. В основном же пары — воин и его боевой верблюд — складывались практически всегда. И с этого момента не расставались.
Потому что как бы ни редки были военные походы, армия нужна каждому правителю уже хотя бы для подержания порядка.
Впрочем, назвать войско падишаха огромным или просто большим было нельзя. Состояло оно всего лишь из сотни воинов, но какие это были воины! Лучшие их лучших! Те, кто не ляжет спать, не позаботившись о своем верблюде и не положив под подушку ятаган.
К тому дню, когда юноше исполнялось двадцать лет, достигал зрелости и его верблюд. Отныне их ждала двадцатилетняя служба в войске падишаха, завершив которую оба уходили на заслуженный покой. Если, конечно, не погибали в бою. Что тоже случалось, хотя и крайне редко.
Камиль, которому недавно исполнилось двадцать восемь лет, обожал своего белоснежного боевого верблюда. Тринадцатилетнего красавца, не залюбоваться которым едва увидев его не смог бы никто! Ни мужчина, ни женщина, ни ребёнок!