Плачь, детка, плачь (СИ)
Кроме того, доктор Дэниелс говорит, что я хочу наказать всех мужчин за то, что сделал со мной мой отец. Он считает, что я перерабатываю его таким образом. И все, что помогает, законно, не так ли? Свою совесть я уже давно потеряла.
Я вздыхаю.
— Сет классный, — говорю я.
Он поднимает бровь.
— Ты уже говорила, мисс Салливан. — Мне нравится, когда он меня так называет. Тогда я чувствую себя плохой девочкой.
— Проблема с Сетом, — просто продолжаю я и заговорщически наклоняюсь в сторону доктора Дэниела, давая ему очень хороший обзор в мой топ. Его глаза остаются неподвижными, устремленными в мои. — Что он немного похож на Мейсона, ты не находишь?
— Эмм… — тянет он, и, качая головой, поднимает брови вверх. — Я ничего не знаю о Сете.
— Показать тебе фото? — воодушевленно говорю я, и он делает приглашающий жест.
— Пожалуйста, если хочешь.
Быстро достаю телефон и показываю ему последнюю фотографию, что мы сделали. Ту, что я выставила в инстаграм. Сет крепко держит меня в своих объятиях, я смотрю в камеру, мы лежим обнаженные под тонким одеялом, так что можно различить мои контуры.
— Ага.
— И? Что скажешь?
Он напряженно облизывает губы. Его глаза по-прежнему немного взбешенные, но в то же время совершенно равнодушные.
— Собственнический. Высокомерный. Ребенок. Действительно похож на твоего предыдущего партнера, чьи фотографии ты мне уже прказывала.
— Да! — вскрикиваю я. — Я же говорю. Как мне его забыть? Наверное, поэтому он снова в моей голове. Я имею в виду, у нас уже была напряженная история друг с другом. Он был… таким невероятно собственническим. Я никогда не смогла бы сидеть здесь с тобой. — «Ты не можешь этого делать и сейчас, сука», — говорит Мейсон в моей голове. — И если бы он знал, — продолжаю я, скользя кончиками пальцев по низкому столу, пока они не касаются его колена, — какими способами вы меня уже лечили, он убил бы нас обоих, доктор. Дэниелс. — Я прикусываю нижнюю губу и убираю руку.
Его лицо слегка покраснело, ноздри раздуты, а зубы стиснуты. На щеке подергивается мышца, как это всегда бывает с Китоном, когда он вот-вот потеряет контроль.
— Не имеет значения, что я делаю. Неважно, как часто и как жестко! — я театрально поднимаю глаза к потолку. — Такое ощущение, что я никогда не избавлюсь от этого чувства.
Он смотрит на меня отсутствующим взглядом, сжимая пальцами подлокотники кресла.
— Возможно, я просто сексуально зависима, — диагностирую я, закидывая ногу на ногу, при этом он получает короткий вид под мою юбку.
— Проклятье, — рычит он, бросает свой блокнот в сторону, встает и обходит стол.
Он опирается коленом на кушетку возле меня, хватает за волосы и говорит прямо в мои губы:
— Посмотрим, смогу ли я его выбить из тебя, Эмилия Салливан.
23. Ты стоишь передо мной, Мейсон
Эмилия
Я еду с Сетом и Венерой в Чикаго. Мы едем на его джипе, потому что там больше места для Венеры, чем в моей машине. Я нервничаю, мои пальцы дрожат. Давно уже так не чувствовала себя. Только Мейсон может вызвать во мне эту неуверенность.
Прошло полторы недели, как я трахалась с доктором Дэниелсом. Сет, конечно же, ничего об этом не знает. Он мне нравится, мне с ним хорошо, поэтому настраиваю себя на том, что это было в последний раз с доктором Дэниелсом. В следующий раз я не буду этого делать, даже несмотря на то, какой сексуальный он сидит передо мной и как сильно я думаю, что нуждаюсь в сексе. И неважно, как сильно я захочу свести с ума Мейсона в моей голове. Во время секса с доктором Дэниелсом он постоянно на меня орал. Это было немножко горячо. И я почти почувствовала его руку на моей шее, когда я взяла руку доктора и положила на мое горло, сжав его. Он единственный, кому я позволяю подобное. Иногда мне нужно побыть беззащитной.
— Детка, почему ты так нервничаешь? — спрашивает Сет, и я бросаю на него быстрый взгляд. Он недавно подстриг свои темные волосы. Теперь они недостаточно длинные, чтобы я могла зарыться в них пальцами. Его голубые глаза сосредоточенно смотрят вперед, и он небрит. Мне нравится. И мне нравится думать, как Мейсон. Только теперь я понимаю, какая веселая, должно быть, была его жизнь, с этим мне-все-равно-пошли-все-нахрен-или-я-пошлю-вас-отношением. Вспоминая, какая неуверенная и неловкая я была, как мало мне удавалось говорить ему, что мне нравится, а что — нет. Можно было просто затащить его обратно ко мне в постель и дать понять, что если он меня изменит — останется без яиц. В том, что никогда не раскрывала рта, я виновата сама. Но это нормально. Это прошлое. В то время я думала, что поступаю правильно. Доктор Дэниелс всегда говорит, когда толкается в меня, чтобы я жила здесь и сейчас.
— Ах, я не знаю, — говорю я, вздыхая и пожав плечами. — Все сложно. — Причем это не самое правильное слово. Все это дерьмовая идея. Совершенно идиотская. Вот как это выглядит. Утверждать, что Китон и Оливия — мои родители, — это одно. Гораздо хуже паника, которая обычно перекрывает мне воздух, Мейсон может приехать и все испортить. К сожалению, я не могу объяснить это Сету. Я просто зашла слишком далеко.
— Мне нравятся сложности, — говорит он. — Поэтому я и запал на тебя. Ну, так в чем дело?
— Там живет мой бывший, — быстро говорю я. — В смысле, в городе. И я боюсь с ним пересечься.
Он смотрит на меня так, будто я ненормальная.
— Эмилия, не думаю, что это произойдет. Это большой город.
— Это пригород, — отвечаю я и снова пожимаю плечами. — Там живет не так много народу. Это как деревня!
— В данный момент ты слишком много думаешь о своем бывшем, детка, тебе так не кажется?
Упссс! Беру его руку и переплетаю его татуированные пальцы с моими.
— Не знаю, почему так. Но я больше ничего к нему не чувствую. Просто он причинил мне боль, и с тех пор мы не виделись.
— Ты никогда не рассказывала, что он сделал. — Сет открывает окно и прикуривает сигарету.
— Он мне изменил. Классика. И я его на этом застукала. Вот и все. — Это далеко не все, но больше ничего не говорю. Вещи, которые я так глубоко похоронила в своем сердце, никого не касаются. Абсолютно никого.
— Ох, детка, — он сочувствующе улыбается. — Тебе может изменить только настоящий идиот. Серьезно. — Не думаю, что он сказал бы также, если бы знал меня тогда. Тогда я была жертвой. И практически умоляла вести себя со мной по-свински.
Но говорю ему:
— Спасибо.
— Не могу дождаться увидеть, где ты выросла. Твоя мама должна быть горячей штучкой.
Я натянуто улыбаюсь.
— Тебе понравится моя семья, — напряженно отвечаю я, а Мейсон в моей голове говорит, подняв брови: «Черт, Эмилия, ты обречена».
***
Мое сердце перестало биться, мне нужен кардиостимулятор, когда мы останавливаемся перед домом. Воспоминания нахлынули на меня, как лавина. Меня не было здесь целую вечность. Слишком долго я толкала это перед собой, и, когда Сет выключил двигатель, я не пошевелилась. Я просто смотрю на крыльцо и пустые голливудские качели. Сколько часов, сколько дней я провела здесь? Одна или с Мейсоном. Плакучая ива по-прежнему низко изгибается в саду. Я помню, сколько раз я просто сидела под ней и наблюдала за ним через окно подвала. Тогда, до того, как все началось между нами. После первого раза на кладбище. Иногда он просто лежал там, под кайфом. Я всегда воображала, что он, возможно, думал и обо мне. Глубоко вздыхаю.
— Пошли? — спрашивает Сет. Венера нетерпеливо топчется в багажнике. Она поняла, что мы уже приехали и хочет выпрыгнуть наружу.
— Да, конечно, — говорю я и откашливаюсь, потому что мой голос звучит слишком тихо. Не в стиле моего нового «я».
— Все в порядке? — спрашивает Сет.