Плачь, детка, плачь (СИ)

Черт, сейчас я нарушила свое трехминутное правило. В какой-то момент я установила себе особое правило. Чтобы было легче забыть его, я решила думать о нем не больше, чем по три минуты ежедневно. А сейчас их было, по меньшей мере, пять. Чтобы отвлечься, я, закатив глаза, беру телефон и открываю инстаграм. Уведомление о новом комментарии. Конечно, опять Бриджит, которая пишет какую-то ерунду.
Но это не Бриджит.
Под фотографией, которую я запостила последней, первая фотография с Сетом и подписью «Лето в Нью-Йорке», стоит «Зима в Чикаго». От Мейсона К. Раш.
Я замираю на месте с телефоном в руке, в то время как мое сердце грохочет, как сумасшедшее, поднимаясь в горло, в голову. До тех пор, пока я уже могу дышать. Прежде, чем могу остановиться, кликаю на его фото, которое ведет меня на его профиль, который я так долго избегала.
Вот и они.
Все фотографии.
Я замечаю, что совершенно забыла, какой он горячий и красивый.
Сейчас он даже горячее, чем тогда, а это уже что-то значит.
Он выглядит шире и еще мужественнее. Как будто такое вообще возможно. Он до сих пор не особо любит футболки, а татуировок на его теле стало еще больше. Я сглатываю.
Он работает в ФБР с Китоном, потому что на двух фотографиях он одет в униформу и очки.
— Ох, черт, — шепчу я и продолжаю листать, глаза так широко распахнуты, что начинают гореть. На одном снимке он сидит боком, смотрит на пол, с сигаретой в уголке рта. Затем появляется фотография, на которой он тренируется и делает подтягивания, при этом все его мышцы напряжены. Вот дерьмо! Фото собрало более тысячи лайков. Если бы я все еще была с ним, заставила бы его стереть ее, и, самое позднее, сейчас взорвалась бы. Также есть фотографии Мисси. На одной она одета в его солнцезащитные очки и кепку ФБР. Она выглядит такой милой, и мое сердце кровоточит.
При этом я глажу Венеру, которая лежит рядом со мной на кровати, крепче сжимая ее шерсть, как будто она в этом нуждается. Или я.
Вот фотографии с вечеринок.
Столы заставлены самым дорогим шампанским и виски.
«Сегодня мы отрываемся» написано внизу.
Чем дальше я листаю, тем развратнее фотографии.
Он взял себя в руки примерно полгода назад.
До этого фотографии доводят меня до белого каления.
Его рука на обнаженном женском бедре — в машине.
Он сфотографирован со спины, одет в одни лишь шорты… а перед ним на бортике сидит блондинка в купальнике, опустив ноги в воду.
Стол, покер, карты. Закат над Чикаго. И как он прислоняется к своему мустангу. Его фото с какой-то шлюхой в джакузи.
Фотография, где он под кайфом сидит в своем кресле, окутанный дымом. Это тот Мейсон, которого я знаю.
Листаю дальше.
Фотография, где он на диване с Мисси на какой-то вечеринке.
Снимок, где он смеется, по-настоящему смеется. Это ее заслуга?
Фотография на террасе в домике на море, снятая со стороны. Волосы растрепаны, руки опираются на перила, взгляд устремлен на море. Ей три года. О Боже, это наверняка сделала она. Может быть, после этого она вернулась, и они вместе закончили свой отпуск в пляжном домике?
Мне нужно убрать телефон, потому что в моей груди завязывается узел, который сжимается все сильнее и сильнее до тех пор, пока я не перестаю дышать.
— Бл*дь! — ругаюсь и падаю назад, закрываю глаза и прикрываю лицо рукой. Зачем я это сделала? Зачем посмотрела?
Это почти так же, как если бы я была алкоголичкой в завязке и вошла прямо в ликеро-водочный магазин. Телефон в моей руке вибрирует, и я вздрагиваю. Входящее сообщение с незнакомого номера, и еще до того, как открываю его, знаю, что оно от него.
«Как ты, Эмилия?»
Мое сердце падает на несколько этажей ниже, когда смотрю на эти слова. Мне кажется, что я слышу его голос, как он произносит мое имя, когда вижу его фотографию профиля в WhatsApp. Это Мисси в солнцезащитных очках.
Откуда у него мой номер? И почему он пишет именно сейчас, как будто чувствуя, что я о нем думаю?
 
Он сошел с ума.
Снова.
Не ответив, кидаю его в черный список, отбрасываю телефон в сторону и зарываюсь с Венерой под одеяло.
Бл*дь!
  
21. Ты кинула меня в черный список, Эмилия
 
Мейсон
Ты кинула меня в черный список, Эмилия.
Мне это не нравится.
Ты действительно не хочешь слышать, что я хочу тебе сказать, детка?
Раздраженно фыркаю и откидываюсь назад. Папа заставляет меня работать внеурочно. Он сейчас тоже в своем офисе, контролирует, остаюсь ли я на дополнительные часы, Эмилия. Вот зачем?
Я не мог сегодня совладать с собой, просто должен был тебе написать. И что делаешь ты, маленькая самодостаточная штучка? Заносишь меня в черный список, Эмилия. Мне действительно это не нравится.
И что нам теперь делать?
Как только увидел тебя с этим новым выскочкой Сетом, мне стало ясно, что я должен вернуть тебя. Обязан, и плевать, что скажут мои родители. Три года я держался подальше, но все равно думал о тебе каждый раз, когда кончал в очередную киску. Сейчас я хочу тебя. Настоящую. Живую. Кричащую. Подо мной.
Я не хочу, чтобы этот Сет целовал твои губы или смотрел в твои глаза, Эмилия. Каждые десять секунд обновляю твой профиль, потому что схожу с ума, Эмилия. Почему ты заблокировала меня? Но в инстаграме ты этого не сделала, потому что хочешь, чтобы я видел, что происходит в твоей жизни, чтобы лопнул от ревности. Это значит, что у меня еще есть шанс, потому что ты не забыла меня, иначе, зачем тебе заставлять меня ревновать?
Почему ты кинула меня в черный список?
Можно было просто нормально ответить мне, или ты все еще злишься из-за Черри? Мне плевать на нее. Черри еще раз попыталась подкатить ко мне, но я ее отшил. Из-за нее ты ушла. Она сука, которая расчетливо соблазнила меня. Потому что знала, какой я. Она знала, что ты со мной. Но ей было все равно, когда я засунул его в нее.
Ты кинула меня в черный список и четыре минуты спустя загрузила новую фотографию, Эмилия.
И мне это не нравится.
Ты лежишь в постели с этим мудаком — обнаженная. Я знаю это, даже несмотря на то, что одеяло натянуто на твою грудь, а ты прижимаешься к его голой груди. Он закатывает глаза, а ты улыбаешься в камеру так широко, что видно твои маленькие идеальные зубки. Он обхватывает тебя обеими руками, как будто владеет тобой, как будто ты его собственность. Но это не так, Эмилия. Я ведь говорил тебе, что ты будешь принадлежать мне до тех пор, пока я не решу иначе? Даже несмотря на то, что последние три года от меня не было ничего слышно, ты все равно всегда была моей. А теперь пришло время и тебе это уяснить.
Вообще-то я думал, что мы поняли друг друга.
Я же сказал, не ты это закончишь, детка.
Поэтому я открываю программу, с помощью которой мы проверяем людей, и ввожу твое имя. Не потребовалось много времени, чтобы получить четыреста пятьдесят два результата. Я ограничиваю свои поиски Нью-Йорком. Там живет двадцать одна Эмилия Салливан, и одна из них ты.
Решено, Эмилия, я еду в Нью-Йорк. Скоро, в полной боевой готовности.
***
Эмилия
Ночь ясная, море тихо шумит, и, как ни странно, чайки летают над нашими головами, хотя уже так поздно. Мы с Райли бежим по пляжу. Под моими босыми ногами мягкий песок.
— Детка, ты должна бежать. Беги! — кричит мне Райли.
Непонимающе смотрю на него.
— Почему?
— Потому что он хочет тебя уничтожить, Эмилия. Ты до сих пор этого не поняла?
Позади меня раздается стон, и я сразу узнаю, кто это.