Плачь, детка, плачь (СИ)

— Ну как? Твоя мать, наконец, вытащила тебя из этой тюрьмы?
— В которую ты меня засунул? Конечно, Мейсон, — вздохнула он.
— Никуда я тебя не засовывал.
— Ты засунул его в меня, поэтому она засунула меня туда. — Она жесткая, Эмилия; знает ответы на все вопросы и за словом в карман не лезет.
Я начинаю смеяться, так же, как и она.
— И? Оно того стоило? — поднимаю бровь.
— О, да. Каждая секунда, мистер Раш. — Ее глаза с вызовом поблескивают.
— И? У тебя еще кто-то был?
Она улыбается.
— Нет, не было. Я ведь не шлюха, в конце концов, Мейсон.
— Что ты хочешь этим сказать? Что шлюха я?
— Да, именно это! — она хихикает, и я улыбаюсь. Дерьмо, Эмилия, она мне до сих пор нравится.
Я не думал, что какая-то женщина еще может привлечь меня, когда ты рядом со мной, когда у меня есть ты. До сих пор каждая женщина была пустышкой, потому что ты мое все, детка. Ты — моя. Но Черри… У нас с ней своя история, о которой я никогда не рассказывал тебе, но она увековечена в татуировках на моем теле. Она забралась мне под кожу, Эмилия, а я — ей.
Повернув голову, потому что моя шея подгорает, вижу, что ты стоишь в дверном проеме. Твой взгляд кажется таким потерянным, детка. Волосы распущены и блестят черным. На тебе воздушное белое летнее платье, которое подчеркивает загорелую кожу и идеальную грудь.
Ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел, даже по сравнению с ней, но сейчас не об этом.
Вижу по твоим глазам, что ты слышала наш разговор и Черри возле меня робеет.
— Привет, детка, — громко говорю я и хватаю тебя за руку. Ты немного спотыкаешься, когда притягиваю тебя к себе, но ничего не говоришь, только смотришь на меня. Черри тут же влепила бы мне пощечину. Она уже не раз била меня, Эмилия.
— Значит, ты и есть Эмилия? — дружелюбно спрашивает она, просто потому что такая и есть. Ты ненавидишь ее, Эмилия, за то, что видела, как мы смеялись, и за то, как близко стоим друг к другу, и за то, что ты, наверняка, слышала, о чем мы говорили. Но у тебя не будет шанса возненавидеть ее. Черри просто невозможно ненавидеть.
— Да, привет, — глухо говоришь ты, и я чувствую себя как-то странно, Эмилия. Как будто обманываю тебя. Как-то паршиво. Как будто у меня переворачивается желудок.
— Это Черри! Она дочь Эмбер, это и видно! — глупо бормочу я, чувствуя, что мне нужно оправдаться за то, чего не произошло.
Ты побледнела, Эмилия. Тебе плохо?
— О, как хорошо, что у Мейсона наконец-то появилась девушка! Я знаю его только как шлюху! — улыбаясь, говорит Черри, и я закатываю глаза, в то время как твои становятся огромными, потому что кто-то осмеливается так говорить со мной. Небрежно делаю затяжку. Мне хотелось бы сказать Черри, что она очень наслаждалась моей распутной стороной, но не делаю этого. Ты выглядишь достаточно расстроенной, Эмилия.
— Как долго вы здесь пробудете? — спрашивает Черри, опершись локтями на перила. Бл*дь! Ее сиськи, Эмилия. Я судорожно пытаюсь посмотреть в другое место, но чем больше пытаюсь, тем больше смотрю туда. Ты замечаешь, что я пялюсь, и мне становится интересно, когда ты рассердишься и взорвешься, и, наконец, влепишь мне пощечину. Что еще должно произойти, Эмилия? Я полный мудак!
— Две недели, — спокойно говорю я, а ты выглядишь так, будто мечтаешь никогда сюда не приезжать.
— Две недели? — шокировано переспрашиваешь ты.
— Ты ей не сказал, насколько едете в отпуск? Мейсон, ты такая задница! Она тоже должна была об этом знать.
— Зачем?
— Боже, ты действительно бессердечный! — Черри закатывает глаза, отнимает у меня сигарету и делает затяжку. Ты снова смотришь на меня так, как будто ожидаешь, что я выйду из себя. Я смотрю на ее вишневые губы, сжимающие фильтр, Эмилия.
— Я реалист, Черри! — потом вижу, как подьезжает такси, Эмилия, и напрягаюсь. Не хватает только одного, и мне бы хотелось, чтобы он так и не приехал. Райли.
Он вылезает из такси. Я ненавижу его! Из-за того, что ты разговаривала с ним по телефону три недели назад, я чуть не прибил свою мать, Эмилия. Когда ты видишь его, отрываешься от меня и делаешь шаг назад. Кажется, у меня галлюцинации. Поэтому хватаю тебя за руку и рывком притягиваю к себе. Я знаю, что моя хватка слишком сильная. Черри поднимает брови, глядя на нас. Ты это замечаешь, поэтому сразу смотришь в пол. Тебе стыдно, Эмилия?
 
Райли, мудак, взял с собой чемодан и сумку для ноутбука, Эмилия. Зачем ему нужна гребаная сумка для ноутбука на пляже?
Он улыбается тебе, потом видит Черри и меня. Наверное, он надеется, что я наконец брошу тебя, потому что знает, как мы с Черри близки. Он направляется к нам, рука в кармане брюк, волосы откинуты назад, с этой смазливой, надменной улыбкой.
— Боже, я ненавижу этого парня! — бормочет Черри, выбрасывая остатки моей сигареты на песок. Эмилия, лучше мы не будем ей рассказывать, что ты трахалась с ним раньше. Черри всегда терпеть не могла моего брата, потому что она на моей стороне. Ты тоже должна так делать, а не разговаривать с ним за моей спиной.
Он подходит ближе и хочет поприветствовать тебя, но я делаю шаг вперед и смотрю на него с поднятой бровью. Мое!
Райли останавливается и закатывает глаза.
— Рад тебя видеть, Эмилия! — говорит он тебе.
— Сука! — он кивает Черри.
— Подонок! — кивает мне.
— Пошел ты, — одновременно бормочем мы с Черри. Я заговорщически улыбаюсь ей, она отвечает мне тем же.
— Если тебе надоест общение с этими примитивными идиотами, моя комната находится через две комнаты справа от Мейсона. — Райли улыбается тебе.
— Ты маленький… — я хочу наброситься на него, как папа хватает меня за руку и дергает назад. Откуда, черт возьми, снова появился этот долбаный ниндзя?
— Райли, зайди внутрь! — строго говорит он. — Я хочу отдохнуть в этом отпуске! Никаких драм из-за ревности, никаких рыданий, никакого секса! Все остаются в постели со своим гребаным партнером! Эмилия, если поймаю тебя у Райли, я кастрирую его! Если поймаю тебя, Мейсон, с этой рыжеволосой вампиршей, это будет твой последний вздох в жизни! В любом случае я еще достаточно тебя ненавижу, так что не играй со мной, Мейсон, и оставь своего брата в покое — и всех остальных тоже. Понял? — он даже не ждет моего ответа, а поворачивается и следует за Райли.
Ты совсем стушевалась, в то время как Черри улыбается мне.
— Ух ты, вот это была речь. Кто-то плохо себя вел, Мейсон Раш?
— Длинная история! — отмахиваюсь я и тащу тебя внутрь.
Мне нужно тебя трахнуть, я такой твердый.
  
10. Я не мог, Черри
 
Мейсон
Прикроватная лампа лежит разбитая на полу, Эмилия. Ты лежишь рядом со мной вымотанная и вспотевшая и дышишь так, будто только что пробежала тридцать километров в гору вверх. Твои волосы торчат в разные стороны, Эмилия. Здесь пахнет сексом и потом, и я думаю, что никогда — никогда — не трахал тебя так сильно. На всех поверхностях, до которых мог добраться. Ты вытираешь мокрое от пота лицо и смотришь на меня.
— Что это было, Мейсон? — спрашиваешь ты, тяжело дыша.
— Не знаю, должно быть, морской воздух, — монотонно отвечаю я и начинаю скручивать косяк. При этом прекрасно знаю, в чем была причина. Злюсь на себя за то, что все еще нахожу ее горячей, как и тогда. Проблема в том, что она горяча не только внешне. Я ненавижу это говорить, но у нее есть все — знаменитый общий пакет. Кроме того, я знаю ее уже долбаную вечность. С тех пор, как еще писался в штаны. И она точно так же знает меня. Единственная женщина, кроме мамы, которая знает, кто я на самом деле. Ты, наоборот, ничего не знаешь обо мне. Я подкуриваю косяк и выдыхаю дым в твое лицо.
Ты даже глазом не моргаешь, хоть я прекрасно знаю, что ненавидишь это. Ты позволишь мне сделать что угодно, правда?