Ферма в наследство, или Как достать соседа (СИ)

— Ты сиди на месте и не вздумай двигаться! Ясно? — легонько ткнула страусенка пальцем в грудь, птенец хлопнул ресницами и обиженно отвернулся. — Не дуйся, ты и так бед натворил.
Я быстро сбегала за тазиком, спустилась в подполье, вода здесь была так же по щиколотку и она все прибывала, из темноты слышался шорох, бултыхание, тихие визги.
— Потерпите, пожалуйста! — сама не знаю, зачем я это делаю, но уверенно шла вперед прямо в логово тарантулов. Не могла я их бросить в беде! Как вспомню то разорванное тельце паука. Бр-р, прямо в дрожь бросает. В конце-концов они мне яйцо принесли, должна быть от меня хоть какая-то благодарность.
Над головой раздался шорох десятков лап, в темноте сверкали глаза, я застыв от ужаса вытянула вперед себя тазик и крикнула:
— Залезайте!
Тазик тут же потяжелел, не всматриваясь, сколько мохнатых особей поместилось в импровизированное «такси» быстро вернулась к люку, поднялась, высыпала пауков на пол и вернулась в подполье. Несколько раз сходила туда-сюда, прежде чем собрала всех пауков, некоторые выползли сами, по потолку, стенам. Я стояла посреди подпола, а вокруг меня бегали и тихонько визжали тарантулы-людоеды. Чокнутая ли я?
Определенно, но по соображению совести я должна была их спасти.
Слыша, как на кухне кричит от радости страусенок, увидев столько еды, мигом ринулась наверх.
— Нельзя! — выхватила маленького паучка из клюва птенца, стараясь не выронить его из рук, когда мохнатые лапки обвили мои пальцы и судорожно вздохнув опустила его на пол к сородичам.
Тарантулы собрались на кухонных тумбах, на верхних шкафчиках, сбились в кучи и пялились на меня всеми своими глазами. Беглого взгляда хватило, чтобы понять - не хватает их вожака, или кто он у них там.
— Ты будь на месте, если схватишь еще кого-нибудь я из тебя сделаю бульон! — Пригрозила страусу и повернулась к тарантулам. — Сейчас вернусь.
Новый заход в подполье, где было уже более спокойно из-за отсутствия живности, а единственные раздражающие звуки - звон капель стекающей с потолка воды. Сил у меня уже не оставалось, сна правда тоже не было ни в одном глазу, ведь на мне великая миссия спасти тех, кто возможно однажды меня сожрет.
— Эй, ты здесь? — не зная, как обращаться к пауку, решила говорить как с человеком. Не «цып-цып-цып» же, в самом деле.
Жаль, фонарика не было, а без него очень сложно что либо разглядеть. Я уходила все дальше и дальше, казалось, сам дом по площади намного меньше, чем подполье, здесь было несколько ходов и чем дальше я продвигалась, тем шире они становились. Паутин на стенах уже не было, зато земляные насыпи покрывала какая-то мерзкая зеленая слизь, затронув которую совершенно случайно я едва не рассталась со съеденным салатом.
— Какая гадость!
— Не гадость, а яд.
— Кто здесь? — резко подскочила, едва не ударившись головой о доски.
— Меня придавило, когда земля размылась... Иди вперед три шага и посмотри влево.
Голос был тихим, словно шелест листвы, но тем не менее я отчетливо слышала каждое слово. Мозгом я понимала, кто со мной говорит, но поверить в это не могла.
Гулко сглотнула, так как легкое опьянение мигом улетучилось и страх вернулся. Одно дело находиться с тарантулами бок о бок, совсем другое - говорить с ними.
Сделала ровно три шага и повернулась влево - здесь, в воде по самую шею, если она есть у пауков, находилась самая крупная особь. Паучий предводитель - я все еще в этом уверена. Его лапки увязли в грязи, а одну из них придавил осколок глиняного кувшина, выбраться тарантул никак не мог.
— Спаси, отблагодарю.
— Да я за этим и пришла, — неуверенно произнесла, выпутывая его из ловушки. — Не за благодарностью то есть, а спасти. Все ваши уже наверху, вроде никого не забыли.
Наконец тарантул был освобожден и прижат к моей груди, я двинулась на выход, уговаривая себя, что держу в руках плюшевую игрушку. Ворсинки на тельце, восемь глазок, мохнатая спинка и лысое пузико.
Да не игрушка это черт возьми, а огромный, невероятно огромный паучище!
 
— Ы-ы-ы... — всхлипнула от ужаса и отвращения, но стараясь этого не показать, бережно опустила тарантула на кухонный стол.
Он тут же повернулся к своей стае и принялся шелестеть им что-то на своем языке, который я не понимала.
Пауки перешептывались, я стояла у стола еле дыша и косилась на кухонные часы - почти три часа ночи, благо мне с утра не на работу. Страусенок с обалдевающим видом глядел то на меня, то на мохнатых, то на дверь, наверное решал, как лучше поступить, попробовать укусить кого-то еще или все-таки сбежать подальше.
Наконец тарантуловый предводитель повернулся ко мне.
— Госпожа, нами принято решение отблагодарить вас за спасение немедленно.
Да если бы не я, а точнее страусенок, спасать бы никого не пришлось. Поморщившись, все же кивнула - благодарные пауки мне на руку, спать смогу спокойно.
— Мы накопили некоторое количество яда, часть его недавно забрали, но есть еще... Немного, но вы можете обращаться к нам в любое время за дополнительной порцией.
Я буквально чувствовала, как бледнеет мое лицо. Тарантул это тоже видел, так что осторожно спросил:
— Что с вами?
— Кто забрал ваш яд?
— Господин Аргос Лэйк, конечно, у нас с ним нерушимая договоренность уж более пятидесяти лет, ему мы отказать не можем.
— А зачем ему яд? — совсем хриплым голосом спросила я, оглядываясь в поисках кружки. Горло внезапно пересохло, и только выпив пол-литра воды, смогла говорить. — Он говорил, кого хочет отравить?
Что-то мне подсказывало правильный ответ.
— Отравить? Нет, госпожа, наш яд исключительно лечебный, он продлевает жизнь и молодость. Прошу прощения, мы с вами незнакомы, хоть госпожа Ольга меня предупреждала о вашем прибытии. Она вам совсем ничего не говорила? Складывается впечатление, что вы были несколько не готовы к встрече с нами.
Не готова? Да я чуть с ума не сошла, когда о них услышала! Но в ответ сказала другое:
— Вы правы, моя бабушка мне ничего не рассказывала. Мы не виделись, все, что я знаю она сообщила мне в коротенькой записке в двух слова, но о вас умолчала. Сказала только, что дом я должна беречь и что он мне будет помогать. Кстати, вы не знаете, как именно он должен мне помочь?
Пауки зашелестели, и в этом шелесте мне отчетливо послышался смех. Улыбнулась тоже и чувствуя, как нервно дергается левый глаз, схватила страусенка чтобы гладить его и успокаиваться.
— Знаю, конечно, но договариваться вы с ним должны сами. Дух дома слушает только хозяйку, и то когда в настроении. Так уж получилось, что все, кто жил здесь когда-либо, мягко сказать не отличались покладистым характером, дух напитался темной энергии и стал несколько озлобленным и вредным.
Договорить тарантул не успел, стол подскочил на всех четырех ножках и скинул паука прямо в воду, которой на полу было еще предостаточно для того, чтобы получился звонкий «плюх». Я погрозила столу, тот успокоился и тарантул взобрался на него снова.
— Вот об этом я и говорю, злобный и вредный.
По стенам прошла рябь, и засвистел сквозняк в коридорах. Дух дома негодовал.
— Как с ним подружиться?
— К сожалению, не имею ни малейшего представления. По вам видно, что вы сильно отличаетесь от предыдущих хозяек, возможно дух тоже это поймет и пойдет на контакт... А пока могу лишь предложить поговорить с ним, даже если вы думаете, что он вас не слышит, будьте уверены - слышит каждое слово. С вашим появлением дух пробудился и не заснет пока не придет время смене хозяйки.
— А когда наступит это время? — я нахмурилась, а страусенка стала гладить еще сильнее, отчего тот запищал. — Ой, прости, пожалуйста.
— Когда у вас родится наследница с даром. Возможно это будет ваша дочь, или внучка, а может и правнучка. У госпожи Ольги я так понимаю, наследница с даром это вы.
Я усмехнулась, а потом расхохоталась, утирая слезы, пробормотала:
— Мой единственный дар - влипать в неприятности. Вы его имеете в виду?