Кошачье шоу

— Ему стоит есть только «Кошачье счастье». Правда. Линди пожала плечами и выпрямилась:
— Дай бедному парню пожить немного.
— Но я не понимаю, почему к Луи такое королевское отношение?
— Потому что он поймал голиафского убийцу. Он ведь был тут в тот день, и, должно быть, заметил преступника.
— В какой день?
— В день, когда ты, я и тот слабонервный протестант пришли посмотреть, на что похож клуб. Потом одна из девушек сказала, что нашла черного кота в захлопнувшемся шкафчике. И выпустила его. Думаю, он выслеживал подозреваемого.
— Мне ведь показалось, что я увидела удирающего черного кота, когда мы уходили. Но подумала, что Луи здесь быть не может… Хотя он любит посещать гримерки девочек из кабаре, насколько я слышала.
— В любом случае, мы подумали, что отдать шкафчик тебе будет как-то глупо, тебе ведь все равно не будет дела до нашей организации. И вместо этого мы решили отдать его коту. Мы любим хорошую компанию.
— Он вас навещает?
— Разумеется, — Линди похлопала по верхней полке. — Это первоклассная кошачья еда. Дорис получила по своим талонам.
Темпл закатила глаза. Она уже видела перед собой заголовку «Бедная стриптизерша питается кошачьей едой». Так начинаются таблоидные кривотолки. А тем временем у Луи такой уголок был чуть ли не в каждой раздевалке города. Она повернулась к Электре.
— Жаль, что вы не видели эту комнату раньше, до изменений.
— Не очень было, да? Темпл и Линди закивали.
— Ну, теперь очень свежо, — заключила Электра. — Даже захотелось снова достать из чулана свой старенький «вэм-пайр» и выкинуть что-нибудь дикое.
— Эй, — воскликнула Линди. — Вы можете показать свой номер здесь в любое время.
Электра изобразила на лице сомнение. Однако выглядела она слишком уж довольной сама собой: дамы за шестьдесят в стриптиз-клубе обычно так себя не чувствуют.
— Значит, это все теперь принадлежит тебе?
— Мне, девочкам и… нашим безмолвным партнерам.
— Безмолвным партнерам? Они ведь не…
— Ничего сомнительного, — быстро проговорила Линди. — Думаешь, мы могли бы все испортить теперь, когда, наконец, заполучили клуб под свое начало? Ну уж нет, Мэй Уэст! Мы нашли ребят с небольшим количеством денег для инвестирования, но большим количеством времени. Они уже должны сейчас прийти. Давай, я хочу чтобы вы встретились.
На Темпл были туфли от Стюарта Вайцмана из лакированной кожи. Высокие каблучки — из оргстекла — она устало поплелась следом за Линди и Электрой, обратно в зал. Ей не очень хотелось видеться с мужчинами, которые крышуют стриптиз-клубы, и уж точно не в момент, когда на ней кожаные лакированные туфли черного цвета. Темпл поддерживала идею женщин взять под контроль свою жизнь, но ей не давали покоя сомнения по поводу стриптиза в целом и его уместности в частности. На своем веку она повидала немало женщин, чья жизнь попала под жернова этого безжалостного бизнеса.
Играющая в зале музыка внезапно смолкла. В наступившей тишине пустующие столы в зале, незанятые стулья в баре, одинокая сцена в форме подковы, и, особенно, латунные шесты, смотрелись очень странно. Так и хотелось приковать к ним Фэй Рэй.
Прямо у сцены, за одним из больших столов, располагавшемся под вентиляторами, которые поднимали девушкам, сидела компания мужчин. Темпл попыталась разглядеть их повнимательнее и вдруг поняла, что знает одного из присутствующих.
— Восьмерка? — в еще большее смятение привел ее собственный голос, зазвеневший в неожиданно наступившей тишине.
— Восьмерка! — закричала Электра, а потом бросилась к изящному пожилому мужчине. — Как ты? — спросила она, сердечно его обнимая. — Эй, Дикая Голубая Колючка, как продвигается погоня за облаками?
Другой пожилой джентльмен кивнул. Как только Электра отодвинулась, Темпл поняла, почему ему вдруг дали такое прозвище. Каким-то образом этотпочтенныйстаричокукрал голубые глаза и гипнотический взгляд Пола Ньюмана.
Официальное знакомство было скомкано из-за эмоций, но взволнованная Темпл не спускала глаз с загорелого, морщинистого лица, с огромных ушей (больше чем у Росса Перо), с тонких редеющих волос, добрая половина которых уже давно покинула его голову, так и не попрощавшись, с застенчивой улыбки и сильных рук, которыми он довольно уверенно пожал ей руку.
 
Имена пробегали перед глазами, точно актерский состав водевиля. Восьмерка О'Рурк. Дикая Голубая Колючка. Мотыга Лонниган (Честное слово!) Уранит О'Хара. Брюзга Фергюсон. А вот еще всплыло: банда Славной Дыры.
— Да уж, Славная Дыра. Вот были времена… Мы свалили из этого городишки в девяносто пятом, — сказал Колючка. Придвинув дамам стулья, мужчины (явно джентльмены старой закалки) присели.
— Вы были частным детективом? — спросила Восьмерку О'Рурка Темпл.
— И до сих пор им являюсь, — ответил тот. — И мы все еще банда Славной Дыры. Врубаешься? Мы удрали с пригоршней старых добрых серебряных долларов, оставшихся после Второй мировой, хотя потом потеряли их — это долгая история. Пару лет назад наше бабло кто-то нашел. С нас сняли обвинения — сильное слово для кучки старых развалин, а? — а когда мы вернулись, обнаружили, что наш призрачный городишко превратился в прибыльный аттракцион для туристов. У нас в карманах была кое-какая мелочь для инвестирования, к тому же, видит Господь, мы провели слишком много времени в одинокой пустыне и теперь по достоинству можем оценить такой вот оазис цивилизации.
Тут они все вместе захихикали, а Темпл задумалась, что общего может быть у «ассоциации» независимых стриптизерш с бандой престарелых преступников, которые годятся им разве что в дедушки. Может быть, друг для друга это все было совершенно бесполезно, но, в отсутствии злого умысла, их союз дарил ощущение безопасности для обеих сторон и помог потоку сожалений об утраченном высохнуть без остатка.
— Вы, — неожиданно выдала Темпл, — я видела вас раньше.
Она не обращалась лично к Восьмерке О'Рурку и в глаза ему не смотрела, хотя его она, конечно, уже встречала — и даже работала с ним — во время дела о котнэппинге.
Маленький мужчина пятидесяти-с-чем-то лет заскользил по столу соломенной шляпой с щегольской клетчатой повязкой из шелка, как будто это был наперсток в уличной игре: словно его вот-вот поднимут, и ты поймешь, что тебя опять одурачили.
— Но не в «Китти сити», где старики играют в Уолтера Митти, — ответил он.
— Я в курсе, что не в «Китти сити», — продолжала Темпл. — Но где же это случилось? В «Серкл-ритц»! Вы кормили Черныша Луи пастромой.
— Разумеется, я известен тем, что не даю помереть кискам с голоду.
— Не стройте из себя недотрогу! Это вы принесли новости о сердечном приступе Кроуфорда Бьюкенена! Не является ли он одним из безмолвных партнеров, а?
— При чем тут безмолвие? Кроуфорд сам хотел быть в доле, по мне же, конфликт интересов есть горе.
Темпл откинулась на спинку своего стула.
— Я рада, что у кого-то появилось желание объяснить Бьюкенену все четко и прямо. Обозревателю «Лас-Вегас скуп» не должно быть дела до финансовых вопросов, — заключила она, а потом обратилась к мужчине с подозрением в голосе. — Не букмекер ли вы Кроуфорда, и не зовут ли вас «Коза ностра» или типа того?
— Я — букмекер, зуб отдам, но pardon moi, madame. Нострадамус — мое имя, — ответил он с небольшим поклоном. — Рад новой встрече, моя детектив-героиня.
— Без сомнений, вы имеете в виду Черныша Луи. Он у нас настоящий детектив. А после всего случившегося он даже обзавелся личными апартаментами.
— Напротив, дорогая моя мисс Барр. Луи — лишь спичка, вы же — пожар.
— Чудесно. — Электра одарила учтивого букмекера лучезарной улыбкой.
Движение позади стеклянных стен диджейской будки означало, что блаженная тишина вот-вот опять будет нарушена какофонией. Темпл шлепнула ладонями по столу:
— Приятно со всеми вами познакомиться, но мне пора возвращаться в знаменитый «Серкл-ритц», — она взглянула на Электру: — Хочу позвонить той женщине по поводу шоу кошек. Идете?