Карманник. Королевство

— У меня ничего не выходило толком, чем бы я ни занимался.
О чём это Хасэгава? Нет ничего более скучного, чем истории мужчин, которые тебе безразличны.
— Мне негде было жить, иногда я останавливался в сауне… Я думал, что в интернет-кафе полно таких типов, как я, и это меня окончательно добьёт, поэтому перебрался в сауну, но там было то же самое… Я подрабатывал от случая к случаю, из жалованья платил за ночлег, еду, мобильный телефон и копил деньги, чтобы когда-нибудь снять квартиру… Тратя несколько сотен иен в день, я влачил жалкое существование. Как-то я сидел в холле сауны. Вышагивая по грязному полу в новеньких кожаных ботинках, ко мне подошёл незнакомец. Высокий, в дорогом костюме… Это был подчинённый Кидзаки.
Я продолжала смотреть в окно. Вот ещё одна вывеска: «Чужие жёны — могучие рейнджеры».
— Этот человек вдруг бросил мне деньги. Миллион иен. И сказал: «Какой у тебя занятный взгляд. Не хочешь выбраться из этого дерьма, выполнив одну грязную работёнку?» Меня слегка потряхивало. Скучная жизнь вдруг заиграла новыми красками.
Машина миновала квартал красных фонарей. Проехав через торговый квартал, мы оказались в жилом районе.
— Я выполнял разные задания. По большей части был шофёром Кидзаки, но иногда таскал чемоданы с неизвестным содержимым, забирался в дома дипломатов… Казалось, внутри меня что-то оживает… Словно этот человек превращал моё унылое существование в увлекательную историю.
— И ты этому радовался? Что за детский сад!
Хасэгава хотел было ещё что-то сказать, но замолчал. Я связалась с Кидзаки вовсе не потому, что Хасэгава заманил меня. Вообще-то он тут совсем ни при чём. Но мне хотелось быть с ним грубой. Заслуживал он этого или нет. Просто так легче.
— Ты жил скучной жизнью, а теперь радуешься, играя в шпиона? А мне вот совершенно не нравится быть втянутой в такое дерьмо!
— Я тоже этого не хотел. Мне просто дали поручение поработать волонтёром в приюте. Я сам там воспитывался и детей люблю, вот и согласился… Мне сказали, тебя попросят выполнить простое задание. Поэтому…
— И ты поверил? Совсем идиот?!
— Я подумал, что это шанс. — Машина остановилась на светофоре. — Я подумал, что так мы с тобой вновь встретимся, Юрика.
Что за ерунда?.. Он был самым обычным человеком из моего детства. Я всё ещё держала в руках сигарету, забыв закурить. Наконец зажгла. Луны по-прежнему не было видно.
Я вышла из машины далеко от своего отеля, дождалась, когда отъедет его машина, и только затем пошла вперёд. В этом не было никакого смысла, они наверняка знают, где я живу… Мужчина офисного вида, шагавший навстречу, смотрел на меня в упор. Наверное, возвращается с работы домой: в пакете из мини-маркета журнал манги и баночное пиво. Я бросила недружелюбный взгляд в ответ, он сразу же отвёл глаза. Мне слегка полегчало. Следующий прохожий и тот, что шёл за ним, тоже глазели на меня. И каждому я ответила резким взглядом.
Подойдя к своему номеру, я обнаружила, что дверь открыта. Как я и предполагала, в комнате перевернули всё вверх дном. Словно желая показать, что я под колпаком, они выдвинули ящики.
Я сделала глубокий вдох, села на диван и закурила. Меня донимала боль в ногах, и я сняла туфли на высоком каблуке. Я слышала, что угол наклона шеи, когда женщина на каблуках, такой же, как в момент оргазма. Любопытно, это правда или выдумка? Говорят, высокие каблуки придумали гетеры в Древней Греции. Интересно, так ли это… Но сейчас мне на всё плевать…
Стол почему-то был мокрым. Я сняла чулки.
Вдруг возникло ощущение, что я приехала откуда-то издалека. Когда я поняла, что очередной пункт назначения в моей жизни — вот эта перевёрнутая вверх дном комната, я почувствовала себя нелепо. Я сжала нож, спрятанный в сумочке, и подумала о том человеке, который сумел его вытащить. Казалось, мы больше не увидимся. Казалось, мы встретились из-за какой-то погрешности, из-за ошибки. Наверное, в этой ситуации нож мне уже не поможет. Я достала пиво из холодильника. Оно оказалось слишком холодным, и я передумала пить. Смывать макияж было неохота.
 
Я не понимала, когда у меня появился этот нож. Он был всегда, сколько себя помню. И я его куда-то прятала. Занятно, если родители, чьи лица я уже забыла, оставили нож, бросая меня. Впрочем, вряд ли. Кому подобное придёт в голову?.. Если же они это сделали, хотела бы я на них взглянуть. Но, скорее всего, я просто подобрала его где-то. Смутно помню, как просовываю руку между прутьями решётки в парке и хватаю нож.
Когда я училась в младшей школе, одноклассники издевались надо мной. И чем дальше, тем больше. Если бы они просто прятали мои вещи, было бы ещё полбеды, но группа девчонок регулярно била меня. Поодиночке им не хватало храбрости. Я всегда держала при себе нож, завёрнутый в физкультурную форму. Уже не помню их лиц. Однажды они, смеясь, окружили меня, кто-то толкнул, и я упала. Кольцо низкорослых девчонок сжималось. Они подошли почти вплотную, я достала из спортивной сумки нож, вскочила на ноги и начала им размахивать.
Хорошо помню траекторию ножа. Я никого не задела, но лезвие очень красиво разрезало воздух перед их изумлёнными лицами. Подобного они не ждали: появление опасного оружия в таком месте было чем-то из ряда вон выходящим. Нож прочертил прямую чёрную линию. Линию из другого мира, далёкого от глупости этих убогих девчонок, от песка спортивной площадки, от моей ничтожности, от потрёпанного ранца… Присутствие ножа подавляло, он выделялся на фоне всего остального. По-настоящему прекрасная и прямая чёрная линия!.. Все притихли. Я была очарована этой безупречной яростной линией. Мне казалось, что она уничтожит все препятствия и в моей будущей жизни. Я вспоминала её с завистью. Мне захотелось вновь её увидеть. Я сжала покрепче рукоять в своей маленькой руке, и девчонки отступили.
С того дня издевательства прекратились, ко мне больше никто не приближался. Я знала, что эта линия отделяет меня и от хороших людей, но мне было всё равно.
Я проснулась на диване. Было противно от пота и вчерашнего макияжа, я взяла средство для умывания и пошла в ванну. Под глазами врезались тёмные круги. Я устала. В гостиничном номере, изолированном от звуков города, я находилась совсем одна. Я очень устала. Вспомнилась кошка, которую я видела когда-то давно. Беременная, она лежала на боку меж двух домов. Я представила, как чёрная кошка, испытывая одиночество и страх, погружается в темноту узкого переулка. А в её утробе, желая выбраться наружу, пульсирует новая жизнь.
Я закурила сигарету и легла на кровать. В голове всё смешалось. Мне нужно как следует выспаться.
Зазвонил телефон, я затаила дыхание. Я смотрела на мобильный, словно этот звонок загонял меня в угол. Телефон принадлежал мне, но при этом казался чужеродным, отвратительным и страшным. Номер абонента не определился. Приняв вызов, я услышала мужской голос. Незнакомец сказал, что он подчинённый Кидзаки.
— Ты должна предоставить нам список всех мужчин, с которыми работала. А ещё — фото и видео.
— Я всё отдала Яде. У меня ничего нет.
— А ещё ты должна скопировать данные по дипломатическим переговорам.
— Но это невозможно! Такую информацию Яда хранит на компьютере или съёмном диске. Я не знаю, где они. Не знаю паролей…
Звонок оборвался. Продолжая держать телефон в руке, я слышала, как сердце колотится всё быстрее.
Вдруг показалась луна. Подёрнутая тонкими облаками, она изливала призрачный свет. Как в ту ночь, когда погибла Эри.
   
11
 
Покинув станцию Икэбукуро через западный выход, я двигалась сквозь толпу. Христианский проповедник вещал в микрофон о скором конце света. Продавцы косметики выкрикивали названия товаров, на которые действовала скидка. Уличный музыкант настраивал гитару. Хосты завлекали вызывающе одетых дамочек.
Пьяные, шумные мужчины и женщины, зазывалы, девицы в откровенных нарядах. Гомон и крики ночи, наполненной желанием. Естественный неприкрытый хаос, освободившийся от условностей дня. Я двигалась сквозь толпу, сжимая в руке мобильный телефон. Нетрезвый мужчина пенсионного возраста сидел на корточках у обочины.