Мама по контракту (СИ)

— Нравится? Что именно? Криминалом заниматься? Дочь опасности подвергать? Из-за тебя Элла погибла, а ты мало того, что дочерью рискуешь, так еще и Соню во все это втягиваешь!
— Поверь мне, не втягиваю. А все остальное — мое дело.
— Я потерял из-за тебя жену! Не думай, что я тебе это простил, — в бешенстве практически рычит Демид.
— Она перестала быть тебе женой, когда со мной переспала. Если удержать бабу рядом с собой не смог, кто тебе виноват?
Рокотов подходит ближе, не сводя с Лютого пылающего взгляда.
— Ты еще пожалеешь обо всем, что было.
— Угрожаешь? — заинтересованно вскидывает бровь Костя.
— Нет. Жизнь все сделает за меня. Раз ты даже ради дочери не способен завязать с криминалом, ясно, каким будет конец. Жаль, что я сразу не увез Леську заграницу.
— Я бы все равно нашел тебя. Рано или поздно.
— Может быть это бы случилось и поздно. Зато это время Лесе бы ничего не угрожало.
— Как раз это ты не смог ее защитить. Украл у меня, еще и опасности подверг.
— Лютый, — в дом заглядывает один из помощников и тут же вытягивается по струнке, — Мы нашли след Серова. Он сейчас в Москве.
— Отлично. Поговорим потом, — бросает небрежно Лютый и выходит из дома следом за своим человеком.
 Глава 24 
 
Вначале казалось, что я не смогу дышать. Словно меня заживо закопали и воздуха резко не стало. Грудную клетку сдавило, сердце затрепыхалось быстрее, словно вот-вот остановится. Я не спала в ту ночь. И еще две следующих. Просто плакала. Днем было нельзя, да и Леся отвлекала от черных мыслей. Чудесный, чуткий, добрый ребенок. В отличие от отца. Несмотря на то, что так легко угадываются его черты в ней, даже характером они похожи, жестокости в ней нет.
День пролетал в заботах и это отвлекало. Через несколько дней я засыпала вечером уже без слез, просто валясь с ног от усталости. Легче на душе за прошедшую неделю точно не стало, но эта неясная ноющая боль в глубине хоть немного притупилась. Главное — не думать. Просто не думать. Жить дальше, как ни в чем не бывало. Делать вид, что все хорошо. В конце концов может получится поверить?
До сих пор скрываю следы от засосов под водолазкой. Даже от самой себя. Да, можно было намазать их какой-нибудь мазью или сделать компресс, чтобы быстрее прошли. Но я даже в зеркале поскорее отвожу от них взгляд. Игнорирую. Потому что иначе в животе появляется засасывающее чувство пустоты, ноет нехорошо, долго, не унимается, и даже если старательно ни о чем не думать, слезы сами собой застывают в горле. Но я не даю себе плакать больше. Нельзя.
Этот вечер тоже проходит в заботах. Я купаю и укладываю Лесю, только потом иду готовить овощное рагу. На большее сил не хватает, а его как раз хватит на сегодняшний ужин и на обед. За окном уже темно, охранники занимаются своими делами, а я быстро дорезаю сладкий перец в уже кипящие овощи.
— Обожаю, когда ты готовишь.
От звука знакомого голоса я едва ли не подпрыгиваю. Порывисто разворачиваюсь назад, все еще крепко держа нож в руке, и Рокотов со смешком поднимает руки вверх:
— Ничего себе! Это ты так гостей встречаешь?
— Демид? Ты что тут делаешь? Напугал, — отдуваюсь я облегченно.
— Приехал навестить.
— Это не опасно? Тебя же могли заметить!
— Нет. Поверь мне, даже моя охрана думает, что я дома. Хотя Лютый, наверное, уже в курсе и будет в бешенстве, — усмехается он.
Сглатываю и поспешно отворачиваюсь. Делаю вид, что мне безумно нужно вот прямо сейчас нарезать болгарский перец. Яростно крошу его ножом до мелких кусочков. Рокотов или не замечает этого или деликатно умалчивает.
— А как мимо охраны здесь прошел?
— Никак. Они и впустили, — пожимает плечом Демид, — Помочь с чем-нибудь?
— Нет. Садись, уже сейчас все будет готово.
— Как Леся? — интересуется он, снимая пиджак и закатывая рукава рубашки.
— Все хорошо, — говорю ровным голосом, — Мы покушали, почитали сказку, и она заснула. Жаль, что ты пораньше не приехал, как раз застал бы. Она любит с тобой играть.
 
— «Мы»?
— Ну, Леся. Просто когда много времени проводишь с ребенком, поневоле начинаешь говорить «мы», — чуть морщу я нос, застенчиво улыбаясь.
Еще несколько минут уходит на приготовление тушеных овощей. Я раскладываю рагу по тарелкам и сажусь за стол напротив Демида.
— Пахнет изумительно, уверен, на вкус еще лучше, — тут же с голливудской улыбкой хвалит он.
— Подлиза, — фыркаю я весело.
Рокотов отправляет ложку еды в рот и тут же закатывает глаза от удовольствия. Правда, мгновенно хватается за холодную воду и за пару глотков выпивает полстакана.
— Осторожно, горячо же, — качаю я головой.
— Зато вкусно. Приятного аппетита.
— И тебе.
— Лютый вряд ли приедет, — словно невзначай замечает Рокотов.
— Я его и не жду, — обрываю грубее, чем нужно, не поднимая глаз от тарелки.
— Вы поссорились? — глядя на меня проницательным взглядом, любопытствует Демид.
— С чего ты взял?
— Просто ты вздрагиваешь при одном упоминании его имени. И он после вашей последней встречи приехал на взводе. Уже неделя прошла, но, кажется, злой до сих пор. Чем ты его так выбесила?
— Ничем. Он идиот, вот и все, — увожу разговор в сторону, старательно избегая прямого контакта глазами, — Не слышно никаких новостей? Он нашел того, кто угрожал Лесе? Серов вроде?
— Еще нет. Но ищет. В этот раз и правда активно, — ухмыляется Рокотов.
— Добавки положить? — спрашиваю, заметив, что его тарелка опустела.
— Немного, если можно.
— Конечно можно.
Отхожу буквально на полминуты. Не только чтобы рагу доложить, но и дух перевести. Не знала, что одно упоминание имени Лютого заставит сердце так неприятно и болезненно ныть. Быстро управляюсь у кастрюли, ставлю перед Демидом тарелку, и снова сажусь напротив. Пока он не успевает задать никакого нового вопроса о Косте, опережаю его. Самое время спросить то, что не дает покоя эти дни.
— Расскажешь мне об Элле?
— Об Элле? Зачем? — хмурится Демид.
— Просто, — неопределенно повожу плечом, — вы, кажется, до сих пор не можете друг другу простить эту женщину. Интересно, какой она была.
— Хм, — Рокотов надолго задумывается, а когда наконец отвечает, его лицо становится мечтательным, — Красивой. Даже очень. Это… моя вина, не стоило их с самого начала знакомить. Но мы были лучшими друзьями с Костей, почти семья. Так я считал. Пока однажды не узнал, что Элла забеременела. Это был одновременно лучший и худший момент в моей жизни. В тот момент, когда она сказала, от кого этот ребенок, я… думал, убью его. И убил бы. Но Элла… Его спасла только она. Она этого монстра полюбила и причинять боль ей я не хотел. Вышел из бизнеса, занялся своим делом совсем в другой сфере. Лишь бы никогда больше не вспоминать об этих двоих.
Тихо хмыкаю. Отойти с дороги, чтобы позволить любимой женщине быть счастливой — это дорогого стоит. Не каждый мужчина на такое способен. Не бороться, зная, что она больше тебя не любит, и не унижаться. Просто пересилить собственную гордость и позволить ей жить своей жизнью, без тебя. Наверное, для этого нужно быть невероятно сильным. Не знаю, смогла бы так я? Сходить с ума от ревности и все равно отпустить.
— Почему ты говорил, что это Лютый виноват в ее смерти? — спрашиваю задумчиво.
— А кто еще? — криво ухмыляется Демид, — Ему поступали угрозы, но он, как и сейчас, просто забил на это. Посчитал, что это просто кто-то пугает, что он слишком силен и никто не посмеет на него рыпнуться. Ошибался.
 
— Подожди… но ведь ты говорил, что Элла, ну… — пытаюсь подобрать подходящее слово, кусая губы, но для такого никаких «мягких» выражений не существует, — умерла при родах.
— Так и есть. Последние месяцы Элла провела дома — беременность протекала тяжело и даже в магазины она не выезжала, хотя любила тратить деньги на всякие безделушки. И врач приезжал к ней. А когда начались схватки, Костя вызвал скорую и повез ее навстречу этой самой скорой. Дорога же там одна, они бы никак не разминулись, а счет шел на минуты. И они нашли подходящий момент. Те, кто угрожали. Машину сначала обстреляли, дождались, когда Лютый начнет вилять, чтобы избежать пуль и прикрыть Эллу, и влетели в бок. Там дорога по лесу проходит, ты же видела наверняка. Они на полной скорости влетели в него, машина несколько раз перевернулась и… в общем, впечаталась в дерево.