Бытовик 2 (СИ)

— Где наши погибшие? Надо забрать с собой…
Прапорщик отвел глаза:
— Тела в овраг за казармой свалили, там их уже зверье местное растащило по окрестностям, а головы на площади выставлены…
— Где площадь?
Н-да, зрелище отрубленных и насаженных на пики голов, выставленных на площади перед зданием управления поселка после месяца нахождения на солнце вызывало одно чувство — хотелось на огнеметном танке пройти по всей степи, до самой Индии, до офиса Ост-Индийской компании…
  
— Стоп. Тут-же гораздо больше голов… Сколько во взводе было человек?
Первый день ничего не происходило. Подавив разрозненные попытки организовать оборону, кочевники загнали жителей по домам и все на этом затихло. На следующее утро смуглые солдаты в незнакомой форме пошли по домам, сгоняя всех жителей на площадь, причем на каждой улице были один два человека из местных жителей, которые указывали захватчикам, сколько человек проживает в каком доме. Пытавшихся спрятаться находили и, в назидание, убивали, на глазах у родных и соседей, причем делалось это демонстративно жестоко и мучительно, как будто оккупанты хотели спровоцировать безоружных обывателей на сопротивление.
Это рассказывал мне молодой человек, облаченный в длинную нательную рубаху, с матерчатыми опорками, сделанными из толстой ткани, обмотанной вокруг щиколоток и ступней. До того, как поселок превратился в филиал Ада на земле, молодой человек служил на руднике старшим горным инженером. Ещё месяц назад инженера звали Глебом Борисовичем Землянским, а теперь его единственным идентификатором служила цифра «З21», жирно нарисованная черной краской на рубахе, на спине и груди.
— Когда всех собрали на площади, ваша светлость…- продолжал рассказывать инженер: — Там пики с головами солдат уже стояли, их тогда еще узнать можно было. А потом вывели двенадцать человек, это две семьи были наших работников, с рудника, которые ночью убежать пытались. И вот этот, сэр Джонсон…
Палец инженера уперся в стоящего поодаль, среди своих земляков, «счетовода».
— Сказал, что в назидание всем остальным, беглецов казнят и что это будет с каждым, кто попытается бежать или бунтовать. Степняки всем, даже детишкам головы отрубили и по пикам, что заранее были в землю вкопаны, насадили. После этого два парня, из одиноких, пытались убежать, но их не здесь убили, а в степи где-то, а головы вон, с краю торчат. После казни нас всех загнали в сараи, что до этого складами были. У всех обувь отобрали, мужчин погнали на карьер работать, а женщины и дети в сараях безвылазно живут с той поры.
— И какой смысл отбирать у вас обувь? — я не понял замысла цивилизованных колонизаторов: — Вы же по камням еле ходите, у половины ноги изрезаны в кровь…
— А мы им особо не нужны…- усмехнулся инженер: — Сэр Джонсон сказал, что нас слишком много, и мы ленивые. Почти пятьдесят человек работников за это время умерло от истощения и заражения крови, и двадцать женщин и детей…
— Но, если так к работникам относиться, то кто работать будет? Тут не знаешь, где несколько человек найти, работать абсолютно некому, а у англичан такое отношение…
— Ну, если смотреть на все с точки зрения бухгалтерского баланса, индус обходится дешевле, чем наш рабочий, а кроме того, я слышал, как сэр Джонс говорил британскому офицеру, а я немного по-английски понимаю, что это теперь их земля и русские просто должны в диком ужасе бежать отсюда, бросая все…
— Понятно. Хороший рецепт. Что дальше?
— Ну а что дальше? — инженер пожал плечами: — Работали от темноты до темноты, за работу получали три лепешки и миску варева из риса. Хочешь ешь сам, хочешь жене и детям отдай. Я холостой, мне проще, но часть пайки соседям отдавал, а у кого семьи большие — скоро бы начали умирать массово, особенно дети. Как я понял, скоро должны были привезти рабочих из Калькутты, по контракту, и мы бы стали совсем не нужны. Кто остался жив — отдали бы кочевникам.
— Сколько рабочих они собирались привезти сюда?
Инженер пожал плечами:
— Я думаю, что человек сто и какую-то технику. После того, как они поставили этот измельчитесь и сепаратор, люди нужны только руду подавать, а у нас вручную, кирками, породу разбивали и пустую породу от руды тоже вручную отсортировывали, поэтому людей надо значительно меньше.
Я покивал головой — интересная машина поставлена оккупантами, нужная. Надо ту часть, что за отсортировку пустой породы отвечает, разобрать и попробовать разобраться, как она работает. То, что там магическая составляющая есть, это я понял сразу, как увидел агрегат, но как всё работает, по какому принципу, это надо было выяснить и попытаться использовать в своих интересах, тем более, что патентные и прочие авторские права здесь еще работают слабо, особенно на международном уровне.
— Спасибо, Глеб Борисович. Вас сейчас начнут вывозить отсюда, а потом мы обязательно встретимся и еще поговорим с вами. –я тепло пожал руки бывшему рабу: — Господин прапорщик, срочно начинаем эвакуацию всех наших, в первую очередь, женщин и детей, с ними мужчин, самых тяжелых. По приезду, тех, кто самый плохой, перенести к капищу, уложить, в тенек вокруг идолов и пусть молятся Макоше о выздоровлении, остальных по домам жителям передать. Жителям наказать, чтобы есть много не давали и сначала жидкий супчик, желательно из морковки, а то помрут с голодухи от заворота кишок. И надо кого-то послать за доктором в Орлов — Южный, хоть выкрасть, но чтобы доктор в Покровске был в ближайшее время…
— А у нас доктор свой был…- обернулся ко мне, начавший отходить инженер: — Мой товарищ добрый, Звятослав Ладимирович Кошко его зовут. Мы с ним, до этого всего, в картишки по вечерам… Да… Он, с утра, живой был, я его в карьере видел, как он с тачкой ходил, а потом, как стрельба началась, из вида потерял…
— Господин прапорщик, слышали? Доктора найти и, со всем бережением, в Покровск вывозить первым же рейсом. Обеспечить всем, чем сможем. Можете идти.
Командир роты убежал организовывать эвакуацию, а я пошел осматривать поселок.
Страшные пики и с головами с площади убрали. Головы загрузили в мешки и увезли в Покровск, где, на окраине города, рядом с братской могилой павших при налете на Покровск, я велел начать обустраивать мемориальное кладбище. Вторая братская могила должна будет появится там завтра, туда лягут остатки всех наших, кто погиб в поселке Рудный, и надеюсь, что третьей братской могилы еще долго не будет. Первым рейсом в Покровск увезли женщин, детей и прочих иждивенцев, а также раненых и самых тяжелых мужчин. Надеюсь, покровительством Макоши и стараниями, внезапно обретенного доктора, коего нашли живым и, относительно, здоровым, большинство болезных пойдет на поправку. Вторым рейсом, что пришел уже ночью, уехала часть мужчин, но прибыла рота стрелков, которым я велел занимать соседние сопки. Оборудовать окопы и укрытия и готовится к обороне. Кроме мужчин в Покровск были отправлены англичане, за исключением мистера Джонсона, что был повешен на площади, под визг английских леди и одобрительный крики всех остальных, невзирая на его уверения, что живой он будет мне чрезвычайно полезным.
Работы в карьере пока не велись — рабочих не было, все они пока приходили в себя в Покровске, стараниями городских обывателей, так как никакая больница не могла вместить в себя всех пострадавших. С дробильно-сепараторной машины сняли блок, который фонил магией, и я третий день разбирался с этим магическим механизмом. Как я понял, в основу его составлял мощный магнит, свойства которого многократно усиливал магический накопитель, который элементарно отводил в сторону измельченные куски, содержащие железо. В принципе, ничего сложного, но почему-то княжество такой машины не имело, продолжая использовать дорогой человеческий труд десятков людей, хотя человеческих рук, практически во всех областях общественной жизни княжества, катастрофически не хватало. Взять тот же телеграф, который отсутствовал, хотя был чрезвычайно нужен. Кстати, спешно сформированный в штате Булатовского полка взвод саперов, куда переводили всех, кто не сумел освоить велосипед, уже неделю устанавливал телеграфные столбы вдоль железнодорожного полотна, идущего в Орлов-Южный. Так как длинные брёвна, что шли на обустройство телеграфной линии, были в этих пустынных краях большой ценностью, я, подумав, принял меры по их охране. На расстоянии полутора метров от столба, по периметру, на кольях, была натянута колючая проволока, на которой висели таблички, где русским по белому было написано «Не подходить и не касаться. Собственность князя Булатова. Наказание — немедленная смерть». Чтобы слова князя не расходились с делом колья ограждения были заминированы, а саперы, для проведения обслуживания линий связи имели магические амулеты, что по принципу «свой-чужой», при приближении амулета, отключали детонаторы мин.