Бытовик 2 (СИ)

— Довожу до вашего сведения, что сонному существованию Булатовского княжеского полка пришел конец. В ближайшее время нас ожидают интенсивные боевые действия с одновременным развертыванием полка в четыре батальона, а, в перспективе, и в бригаду, структура которой будет утверждаться по мере наполнения полка личным составом.
Сразу хочу сказать, господа, что эти офицерские погоны которые были вручены некоторым из вас, а также новые должности, которые вы все получили, выданы вам авансом, который необходимо отработать. Есть вероятность, что в случае отсутствия служебного рвения и желания усваивать новое, некоторые из вас будут перемещены по служебной лестнице и вряд ли это вам понравится. С завтрашнего дня весь полк начнет боевую учебу, и, в первую очередь, начнется обучение вас, господа — обучение новым приемам и методам борьбы с вероятным противником. С учетом того,
  
что магов в нашем полку нет и не предвидится, разработка и внедрение новых приемов тактики становятся для всех нас, господа, вопросом выживания.
Одновременно, с боевой учебой, я вынужден вводить в расписание жизни полка еще и работы. И не надо так смотреть на меня, уважаемые господа командиры. Работы для всего полка будут пока иметь временный характер, пока мы не восстановим численность населения города, потом же сведутся к постройке укреплений вокруг Покровска и оборудованию системы опорных пунктов, которые вы и ваши солдаты будете оборудовать для самих себя. Время, когда вы выходили, строились в ротные коробки и стоя в полный рост, стреляли в кочевников, под градом стрел и заклинаний вражеских магов, закончилось. Слишком дорого стоит в этих местах жизнь каждого солдата или рабочего, чтобы подставлять грудь защитников княжества под вражеские снаряды, показывая свою храбрость, лихость или глупость.
Завтра, на рассвете, господа, вы, в полном солдатском снаряжении, имея при себе запас всего необходимого на три дня, убываете вместе со мной на учебно-боевые занятия. С нами также поедет первая рота первого батальона. На хозяйстве останется командир полка, каждый же из вас сегодня должен выбрать себе заместителя, который будет командовать вашими подразделениями во время вашего отсутствия и представить их командиру полка. На этом у меня все. Если есть вопросы, можете задавать.
Учебно-боевое занятие началось следующим утром, прямо на путях железнодорожной станции Покровск.
Бойцы были выстроены напротив нашего поезда, состав которого претерпел изменения. Впереди и сзади эшелона были прицеплены по две открытые
платформы. Крайние были загружены шпалами и рельсами, вторые же обложены вдоль бортов мешками с песком. Тут бы были к месту пулеметы, но к сожалению, в этом мире ничего подобного еще было неизвестно.
Разведя первую роту и командиров по противоположным сторонам состава, я дал команду тренироваться в погрузке –выгрузке на платформы, а через тридцать минут дал команду к отправлению поезда.
  
Глава 6
 
Глава шестая.
Сегодня я ехал по железной дороге, как белый человек — в найденном, в тупике станции Покровск, классном вагоне. Новоиспеченные офицеры, обрадованные повышением своего статуса, быстро отрядили несколько бойцов на приведение вагона в надлежащий вид, а я занялся усилением его защиты. Сомневаюсь, что, усиленные магией, стекла выдержат попадание винтовочной пули, но ставить в оконные проемы металлические ставни было некогда. Надеюсь, что на одну, сегодняшнюю поездку, моей защитной магии, напитавшей вагон, хватит.
Пока я, расположившись в княжеском салоне, изучал, собранные по всему городу, карты княжества, а офицеры вместе с парочкой бойцов, повышенных до проводников салон-вагона, изучали устройство, этого самого, вагона, наш полублиндированный поезд потихоньку добрался до шахты «Угольная» и остановился в версте от ее, одноименного, поселка.
До нападения на княжество здесь трудилось двести рабочих и мастеров с семьями, три инженера, итого около восьмисот человек, покой которых защищал взвод солдат под командой старшего унтер –офицера.
Расположившись на пригорке, за которым притаился наш поезд, я скрытно наблюдал за поселком в подзорную трубу. Рядом залегли командиры из моей учебной группы, передавая друг другу еще парочку зрительных труб и пытаясь разглядеть в замершем поселении хоть что-то.
Убедившись в бесполезности такой разведки, я связался с вороном, после чего, погрузился в наблюдение с высоты птичьего полета глазами черной птицы.
Никакого движения, ни одной живой души, просто обезлюдивший поселок внизу, как будто всех жителей слизнули, как корова языком, какие-то инопланетяне. Во дворах одинаковых домиков, типовых для княжества проекта, утвержденного моим папашей, кое-где валялся домашний скарб, вещи и тряпки. Больше ничего я не заметил.
— Кто-то что-то увидел? — я разорвал контакт с вороном и повернулся к военным.
— Никак нет, ваша светлость.
— Значит, выдвигаемся в поселок.
Весь сегодняшний полевой выход для господ офицеров –сплошной слом стереотипов. Мало того, что я нагрузил их тяжелеными винтовками, подсумками с патронами, пехотными тесаками, вещевыми мешками и шинельными скатками, так и двигаются господа офицеры и унтер-офицеры в сторону вымершего поселка неуклюжими перебежками, периодически забывая очередность действий и попадая под мою гневную отповедь.
Не всё получается гладко, да и попытка бунта была, которую я подавил за минуту, выставив, перед собой, магический щит, направив, на насупленный строй командиров, все четыре ствола свои монструозных револьверов и предупредил, что, в условиях боевой операции готов принять немедленную отставку всех вместе и каждого, поочередно, с похоронами за счет княжества.
И теперь господа офицеры и под-офицеры, обливаясь потом и зло поглядывая на меня, медленно, но, неудержимо, приближаются к крайним домикам вымершего шахтерского поселка.
В самом поселке картина стала гораздо грустнее. Было ощущение, что в домах происходил разнузданный обыск — вывернутые ящики, порубленная мебель, вещи и одежда практически отсутствовали, как и металлическая посуда, а вот глиняная была частично перебита.
В общем, в домах жителей поселка, практически, не осталось ничего ценного.
Пока мы с офицерами и унтерами осматривали дома, в поселок вошла первая рота, которая, до сего момента, оставалась у поезда, дабы не видели нижние чины, как я измываюсь над их командирами. А через десять минут меня позвали на окраину поселка, обращенную на юг.
— Ваша светлость, вы только посмотрите, что с ребятами сделали…
Люди, стоявшие в обнаженными головами, расступились, и я вздрогнул.
Судя по всему, это был личный состав взвода, охранявшего поселок. Командир, следуя наставлениям, вывел взвод в поле, выстроил в шеренгу, лицом к неприятелю, а затем солдат накрыл залп фаерболлов… В довершение, покойников обобрали. Обгоревшие остатки гимнастерок, неизвестные мародеры, с обугленных трупов снимать не стал, а вот сапоги и шаровары, вместе с исподним, сняли, как и оружие. Две обгоревшие винтовки, со стволами, что повело от жара, валялись здесь же, да, несколько, разорванных патронных сумок, в которых, очевидно, под действием огня, взорвались патроны.
Через час братская могила была готова. Остатки бойцов были сложены на шинели и уложены в ряд, в широкой яме на окраине поселкового кладбища, в изголовье воткнули искореженную винтовку и большой камень, который, с трудом, прикатили десяток человек, затем вбили в землю широкую доску с именами погибших и посмертной эпитафией, смысл которой, если кратко, был следующий — «Погибли, но не отступили, вечная слава героям.» Грохнул залп из десятка стволов и все разошлись по своим делам.
— А теперь, господа офицеры, поговорим о грустном. — я обвел мрачных командиров и ткнул в сторону свежей могилы: — Как говорится, мертвые сраму не имут, но если бы унтер –офицер Скороходов остался жив, я отдал бы его под суд, как и его командиров, начиная от командира роты и заканчивая командиром полка. И не надо на меня так смотреть. Прапорщик Быстров, сколько человек положили бы одним залпом, неизвестные нам пока, злодеи, если бы солдаты, под командованием унтер –офицера Скороходова, держали бы дистанцию, какую я сегодня заставлял держать вас?