Железный человек (СИ)

Призрак — не ожидавший, видимо, от меня такой прыти — разозлился. По кухне словно пронесся вихрь. Утварь посыпалась на пол. Загрохотали самовары и чайники, брызнули в стороны осколки горшков и прочего бьющегося. А ко мне устремился ухват — целясь в шею. Я перехватил его. Поднатужившись, сумел отвести в сторону.
Призрак взбесился окончательно. Ухват переломился пополам, половины бросились на меня одновременно. Вреда, естественно, благодаря Доспеху не причинили, но в следующее мгновение призрак опрокинул меня на пол и принялся душить.
Я кастанул Удар — целясь в пустоту над собой.
Ну, хорошая новость — силенок на то, чтобы справиться со мной и моим Доспехом, у призрака не достаточно. Я сумел его отшвырнуть. Плохая новость — это сумел сделать я, охотник в ранге Сотника. Что будет с теми, у кого ранг пониже, не предскажешь. Что уж говорить об обычных людях — которые в этом доме тоже будут появляться.
Следующим броском призрак ударил меня сзади, под колени. По его расчётам, видимо, я должен был упасть. Но прокачанный до третьего уровня Удар — это прокачанный до третьего уровня Удар. Призраку, чем бы он ни был, на пользу не пошло, сбить меня с ног пороху уже не хватило. Ещё пара Ударов, и я ушатал бы эту дрянь окончательно. Одна фигня — в упор не вижу, что ушатывать! Не лупить же попусту. Как только что пропал впустую Удар, который я метнул назад.
Призрак в ответ гулко расхохотался откуда-то из-под потолка.
Мой Удар его не задел. А значит, и пытаться больше не буду. Бить, ориентируясь на звук –лоха пусть в зеркале ищет. Тут надо что-то другое придумать.
Но что? Светляки призраку по барабану, на них он не реагирует. А других способов магической подсветки я не… Так, стоп. Есть же Знак, который я почти законным путём выцыганил у Земляны, тот, что подсвечивает ловушки. Ну-ка…
Я кастанул Знак. Ага! За дверью кухни мелькнуло искрящееся зеленоватое нечто. Не иначе как очередной снаряд для нападения выбирает, скотина. Я ринулся к кухне.
Ну, в общем-то, призрак, как призрак — бесплотная субстанция, очертаниями напоминающая закутанную в накидку человеческую фигуру. Фигура бодро рассыпала зелёные искры. В этот раз мой Удар угодил в цель. Призрака отшвырнуло на разделочный стол, искры посыпались интенсивнее. Сообразив, что происходит, призрак взвыл так, что у меня волосы встали дыбом. А в следующую секунду взмыл к потолку и просочился сквозь него.
Через мгновение искр я уже не видел. От души выругался в потолок.
Н-да, ситуация. Таким макаром гоняться за этой пакостью можно сколь угодно долго. А оно ясно дало понять, что гадить будет по всему дому, жизни не даст. И приколы у него далеко не самые безобидные… В общем, что-то надо делать. С таким занятным бонусом мне этот дом нафиг не нужен. От призрака надо избавляться.
— Вернусь, — подняв голову к потолку, пообещал призраку я. — Не уходи далеко.
В доски потолка грохотнуло, вниз посыпалась древесная труха.
— Услышал, — кивнул я. — Молодец! Всё, сиди жди, я быстро.
Когда вышел на улицу и закрыл за собой дверь, в неё прилетело что-то увесистое. Табурет из столовки. А может, сундук.
Пока я колошматил призрака, перед домом успели собраться зеваки. Меня, конечно, тут же узнали.
— Господин граф Давыдов! А что это там такое происходит? Грохот, вой стоит — ажно земля трясётся?
— Да ничего особенного. Это я ревизию провожу. Есть желающие побыстрее оказаться на кладбище? — Я обвёл толпу взглядом. Желающих, как ни странно, не нашлось. Собравшиеся принялись прятаться друг за друга. — Тогда, быстро — разойдись!
Через минуту толпа перед домом испарилась. А я перенёсся к зданию Управы, где оставил Салтыкова и Дубовицкого. У крыльца столкнулся с обоими.
— О, Владимир Всеволодович! А мы как раз собирались вас разыскивать.
— Зачем?
Салтыков и Дубовицкий переглянулись.
— Ну, быть может, вам помощь нужна…
— Последний человек в этом городе, которого стоит разыскивать для того, чтобы оказать помощь — ваш покорный слуга, уж поверьте. Вот для того, чтобы позвать на помощь, не вопрос, разыскивайте на здоровье. А когда мне что-то нужно, я сам прихожу. Господин Дубовицкий, вы у нас известный энциклопедист. Слабо без помощи зала ответить на вопрос, как истребить призрака?
  
Дубовицкий покачал головой.
— Владимир Всеволодович! Я ведь говорил, не связывались бы вы…
— Поздно, уже связался. Так что там насчёт истребления?
— А разве призраков истребляют? — вмешался Салтыков.
— Ещё как. Мне почти удалось. Но фигня в том, что эта тварь навязывает партизанскую войну. Которая, как известно, может длиться годами и десятилетиями, а я планирую занять помещение не позже, чем завтра.
— Вот как, — сказал Салтыков. — А я почему-то полагал, что призраков не истребляют, а развеивают.
— А в чём разница? — удивился Дубовицкий.
— Ну, как же! Истребить — это убить, прикончить. А развеять — отпустить на волю душу, застрявшую между небом и землёй.
— И впрямь, — пробормотал Дубовицкий. — Ваша правда, теперь я тоже вспомнил. Призрак можно развеять, Владимир Всеволодович.
— Каким образом?
— Нужно выяснить, что его удерживает на этой земле, и уничтожить причину. Призрак, условно говоря, не виноват в том, что застрял. Он бы и рад оказаться на воле, но не имеет такой возможности.
— Угу. И как узнать, что его удерживает?
— Н-ну… Если этот призрак — покойная госпожа Воздвиженская, то, возможно, дело в её драгоценностях.
Салтыков поморщился.
— Да ну, бросьте. Неужели вы верите в эти слухи?
Дубовицкий развёл руками.
— Весь город говорит, что дело в них…
— Конкретнее, — попросил я. — Я — не весь город, флуд не отслеживаю. Что там с драгоценностями?
— Госпожа Воздвиженская была чрезвычайно богата. Единственная дочь весьма оборотистого купца. Замуж родитель её так и не выдал, ходили слухи, что не захотел делиться богатством. Осиротела госпожа Воздвиженская, будучи уже в немолодых летах, жила старой девой, но чрезвычайно любила драгоценности. Посещая Благородное Собрание, неизменно красовалась в них, к Рождеству и прочим праздникам всегда приобретала что-то новое. По завещанию, половина её имущества отходила племяннице, половина — церковникам. Но драгоценности в список имущества включены не были. Их госпожа Воздвиженская завещала похоронить вместе с нею, положить в гроб.
— И именно так было сделано, — вмешался Салтыков. — Когда госпожу Воздвиженскую отпевали, все, кто при этом присутствовал, видели, что драгоценности лежат в гробу.
— Да-да, так и было. Гроб закрыли, госпожу Воздвиженскую похоронили. А на следующий день кладбищенский сторож увидел, что могила разрыта. Драгоценности из гроба пропали.
Я вздохнул.
— Ну, блин. Ей-богу — дети малые!
— Что, простите?
— Говорю, что гроб и банковская ячейка — это немножко разные вещи. Коню ж понятно, что соблазн ограбить могилу будет чрезвычайно велик… После этого драгоценности всплывали?
— Что?
— Ну, видели их где-то?
— Ах, ну что вы, — Дубовицкий, кажется, даже обиделся. — Если бы видели, я бы непременно знал. Но ничего подобного не случалось.
— Угу. А когда умерла эта госпожа?
— Около года назад, в канун Рождества.
— Угу. Ну разумно, да. Времени пока не много прошло. А где, говорите, живёт её племянница?
— В собственном доме госпожи Воздвиженской и живёт. Переехала сразу же, тетушка остыть еще не успела. В отличие от покойной, ведёт чрезвычайно разгульный образ жизни. Уже пятого так называемого компаньона сменила.
— Вот, знаете, не могу осуждать. С компаньонами наверняка веселее, чем с богомольцами… Ладно, понял. Всего доброго, господа, меня ждут неотложные дела.
Я поклонился и исчез.
Переместился снова к храму Михаила Архангела, а там первый же встречный указал особняк госпожи Воздвиженской. Очень приличный особняк, не хуже, чем у градоначальника.
Стучать в ворота я не стал, решил, что поднимать кипиш смысла пока нет. Зря, что ли, Невидимость открывал? Пройдусь по особняку, осмотрюсь спокойно. А там уж ясно будет, что дальше делать.