Железный человек (СИ)

— Угу. А ты, конечно же, не дурак ни разу, и в Летний сад больше не ходил.
Николка угрюмо вздохнул.
— Пробовал в других местах, отовсюду погнали.
— Ну, ещё бы. Воров вокруг полно, поляна давно поделена. А господина того, небось, ты с тех пор ни разу не видел. Вот и расслабил булки.
— Откуда вы знаете?
— Давно на свете живу. Дальше?
— Дальше… Вот, ей-богу — я не понял даже, откуда он взялся. Только что не было, и вдруг стоит передо мной. Я аж глаза протёр. А он говорит — ну вот и встретились. Пора должок возвращать, — и трость мне протягивает. Ту, что ему отдал. Я беру — а это уже не просто трость. Кистень из неё сработали! Мне аж рожу перекосило, понял, что встрял. А он лыбится. Соображаешь, говорит. Пошли со мной. И привёл меня к мастерской господина инженера. Велел подстеречь его и убить, трость рядом стелом бросить. Сказал, что риску нет никакого, ходит этот господин всегда поздно, когда на улице нет никого. В одиночку ходит. Подкараулить, сзади огреть — и всех делов. А коли не соглашусь…
— В участок отведёт.
— Угу.
— И что же пошло не так? Ползунов оказался не таким безобидным, как ты думал?
— Так ведь и я не душегуб! Ворую сызмальства, судьба моя такая, а в мокрые дела отродясь не совался. Да инженер тоже — вроде образованный, а силы немалой. И держаться привык востро, шаги мои услышал. Не сумел я к нему незаметно подойти, он обернулся. Да как бросится! Кабы не кистень, не сладил бы я с ним. А тут ещё откуда ни возьмись барышня несётся, за ней слуга… В общем, я трость бросил, как велено, а сам дёру. Мне тот, в очках слепых, штуку эту дал. Чтобы удрать споро, ежели чего не так.
— И куда ты удрал?
— Да есть одно местечко…
— Ясно. А сегодня, значит, опять воровать пошёл?
— А что мне ещё делать? Жить-то надо.
— Всем надо. Только не все воруют. А «в очках слепых» — это что значит? Как этот ублюдок выглядел?
— Ну, чёрные очки у него, как слепые носят. Только он не слепой, зрячий не хуже меня. А очки, верно, нацепил, чтобы не признали. У него и шляпа на самый нос надвинута, чтобы личность не разглядеть.
— То есть, опознать его ты не сможешь?
— Чего говорите?
— Я спрашиваю, если снова с ним встретишься, сможешь узнать?
Николка задумался.
— По голосу ежели только…
— Ну, хоть так. Ладно, понял. Скажу в участке, чтобы сильно далеко тебя в каторгу не загоняли. Вдруг понадобишься. Вставай, чего разлёгся?
Я убрал колено, дёрнул Николку за шиворот.
— А что это вы такое делаете, господин хороший? — раздался вдруг позади протяжный голос. — Пошто это вы приличному человеку руки связали?
Я резко обернулся. Дорогу преградили трое.
Лохмотья, грязь, гнилые зубы, поигрывают ножами и кистенями. В тёмной подворотне и публика соответствующая.
— Спасите, братцы! — ринулся к ним Николка. — Век не забуду!
Я вырубил его ударом кулака. Выхватил из ножен меч. Тот засветился. Троица застыла.
— Охотник! — взвизгнул самый сообразительный. — С мечом светячим! Шухер!
Троица бросилась врассыпную.
Я швырнул Ударом на землю того, что выглядел серьёзнее остальных. Поднял за шиворот, прижал к стене.
— Как звать?
Бандит зашипел.
— Не слышу! — я поднёс к его роже кинжал.
— Стенька Рябой. Это наша улица!
— Не, Стенька, наврали тебе. Улицы — общественное достояние. Зачем вы здесь? Николку пасли?
Стенька угрюмо молчал. Я приставил кинжал к его шее, надавил. Закапала кровь.
— Да!
— Зачем пасли? Чтобы убить?
— Чего спрашиваешь, коли сам знаешь?
— Кто приказал его убить?
— Министр.
— Интересно девки пляшут. Что за министр? Из какого министерства?
— Ни из какого. Прозвание это. Хотя, может, правда министр, чёрт поймёт. Мне не докладывается. Прежде не он приходил, другой. Охотник. Тоже рожу прятал.
— И почему ты решил, что он охотник?
— Руки всегда в перчатках были, даже летом.
Н-да. С конспирацией Мефодий особо не морочился — в отличие от старшего товарища. Который, оставшись без связного в уголовного мире, вынужден теперь решать проблемы самостоятельно.
— Как найти Министра, знаешь?
  
— Нет. Ничего про него не знаю. Только то, что денег куры не клюют.
— И часто вы по наводкам от Министра работали?
— Редко. Вот, как сейчас — подчистить чего.
— Интересное название для убийства товарища.
— Тамбовский волк Кривоногу товарищ. — Стенька сплюнул. — Дурной вор. Неудачливый.
Да уж. Удачливый вряд ли по чистой случайности подрезал бы трость у такого, как Министр.
— Аванс, как я понимаю, тебе уже заплатили. А когда Министр отдаст остальное?
— Завтра человек от него будет.
— Человек один и тот же приходит?
— Не. Пацаны уличные прибегают, свёртки притаскивают. Каждый раз одно и то же: дяденька копейку дал, велел передать… Да убери уже, — Стенька дёрнул головой, уходя от кинжала. — Нешто думаешь, мне не любопытно было, кто он такой? Пытался проследить, чуть без головы не остался.
— Угу. А кто я такой, знаешь?
— Откуда же мне знать…
— Врёшь. Вы от меня не просто так бежать кинулись. Меч узнали — а значит, слышали про то, что охотник со светящимся мечом вия завалил.
Стенька отвёл глаза.
— Значит, так. Всё, что вы слышали — правда. Вия убил я. Рассказать, что могу сделать с тобой и твоей шайкой, или сам сообразишь?
— Да не пугай, пуганый. Чего тебе нужно? Министр?
— В идеале — да.
— На что он тебе?
— На то, что эта мразь с тварями повязана. Николку он послал Ползунова убить, а Ползунов сейчас занят тем, что оружие мастерит. Для нас, охотников. Против тварей. Смекаешь?
Стенька покачал головой:
— И-ишь… А душегубами — нас зовут!
— Вы тоже хороши, не отмазывайся. И до вашего брата у меня тоже руки дойдут рано или поздно. Но сейчас мне нужна наводка на Министра. Как только он прорежется, дай знать. Иди к Ползунову, при нём теперь постоянно мои охотники дежурить будут. Скажи, что есть новости для Владимира. Мне сообщат, и я тебя найду.
— Так вот запросто найдёшь? — Стенька ухмыльнулся.
— Сомневаешься?
Стенька присмотрелся ко мне, и ухмылка потухла.
— Ну да, уж ты-то найдёшь…
— Инструктаж понял?
— Понял.
— Пошёл. Жду вестей.
Дождавшись, пока поганец исчезнет с глаз, я вздохнул и прислонился спиной к стене, прикрыл глаза. Блин, а ведь я ж ещё даже не завтракал. То-то, чую, настроение вообще ни к чёрту, того гляди — на людей кидаться начну.
— Так, теперь с тобой, — посмотрел я на притихшего Николку. — Тебе нужно умереть.
— Не губи! — взвыл тот.
— Не сгублю, не ссы. С такими тварями, как ты, я терплю до второго залёта. На перевоспитание больше не беру — надоели. Так что действовать мы будем так. Помещу тебя в сухое и относительно комфортное место, там ты и будешь сидеть, никому не мешая. Осознал?
— Надолго?
— На сколько нужно. Когда надо будет, я тебя вытащу, и мы с тобой пойдём в управу.
— Зачем в управу⁈
— Чистуху писать. Что крал трости, что напал на Ползунова. Съездишь на каторгу, проветришь голову. Поработаешь руками — говорят, полезно.
— Не хочу я!
— Да кто б тебя спрашивал, чего ты там хочешь, чего не хочешь…
Схватив Николку за плечо, я переместился с ним во двор. Там немедленно увидел Данилу и препоручил ему пассажира с подробными инструкциями. Данила — золотой человек! — никаких лишних вопросов никогда не задавал, и при том схватывал с полуслова.
Николку увели. Я проследил за ним усталым взглядом. Ладно, война войной, а обед по… Бли-и-ин! У меня ж дома Гравий!
Не теряя времени, я переместился к себе в башенку и выскочил из кабины. Переоделся и спустился вниз по лестнице.
— Опять пропали, ничего не сказавши, — весело приветствовала меня Маруся. — А гость ваш уже и позавтракать успели, и за обедом сидят.
— Вот это он молодец, очень мудрый человек. Я к нему, пожалуй, присоединюсь.