(Не)идеальный момент
Брейкер: Кронаты [12] уже на подходе. Сегодня утром у меня встреча с нашим адвокатом, иначе я бы с радостью составил тебе компанию.
Улыбаясь, я отправляю ему ответное сообщение.
Лия: Кронаты мне? По какому поводу?
Брейкер: В качестве извинения за то, что испортил нам вчерашний вечер. Я пытался взять себя в руки, но у меня ничего не вышло. Извини, Лия.
Лия: Не стоит. Для чего еще нужны друзья? Но могу ли я попросить тебя об одолжении? Эти кости непреодолимо манят меня к себе.
Брейкер: Какие планы на вечер? Я свободен.
У меня было время все обдумать. Технически мне, вероятно, следует пригласить Брайана сегодня вечером, но я увижусь с ним в обед, а он очень хочет, чтобы я рассказала о нашей помолвке Брейкеру, так что, теоретически, провести сегодняшний вечер с ним – хорошая идея.
Лия: Прихвати тако. До встречи вечером.
Брейкер: Ты же знаешь, если я принесу тако, то они обязательно будут со вкусом маринованных огурцов [13].
Лия: Э-э-э, да, именно на это я и рассчитываю.
Брейкер: Я тебя раскусил.
Лия: Зрел в корень.
Я кладу телефон обратно и радуюсь про себя. Впрочем, так было всегда, переписываться с Брейкером – тусоваться с Брейкером – чертовски просто. И он понимает, что мне нужны быстрые углеводы в виде кронатов.
Ладно, пора бы и немного поработать.
* * *Ненавижу это платье!
Ненавижу, и все тут.
Брайан купил его где-то месяц назад. Он сказал, что нам надо немного развеяться, и повел меня по магазинам. Хотел отпраздновать получку, прикупив мне пару новых платьев.
Во-первых, я не большая поклонница такой одежды, особенно когда она облегает каждый дюйм моего тела, лишая меня возможности не то что ходить, но даже дышать. Кроме того, это платье в цветочек. Нет, я не против цветов, просто… Эти малюсенькие цветочки напоминают мне подростковый наряд из девяностых. И в-третьих, оно короткое. Клянусь Богом, чересчур короткое. Ветер задувает под подол, и с каждым моим шагом у меня перед глазами возникает образ Мэрилин Монро.
Но Брайан купил его для меня и спросил, буду ли я его носить. И вот я здесь, в этом самом платье.
– Лия, ух ты! – восхищенно произносит Брайан, подходя сзади. – Ты выглядишь сногсшибательно!
Я поворачиваюсь в тот момент, когда он притягивает меня к себе, заключая в объятия. Его рука опускается на мою поясницу. Сначала меня окутывает запах его одеколона – свежие, древесные ноты, – затем меня берут в крепкий захват его руки, и все действо завершается легким прикосновением его губ к моей щеке.
Когда я отстраняюсь, то улыбаюсь, глядя в его красивое лицо.
Я помню, как мы впервые встретились. Мы с моей подругой Таней решили выбраться куда-нибудь, чтобы выпить. Она редко выходит в люди, потому что недавно родила близняшек. Так вот, она сообщила, что прямо за моей спиной сидел парень, который, казалось, не мог отвести от меня глаз. Когда я обернулась, чтобы посмотреть, кто мной заинтересовался, Брайан сидел в своей кабинке с пивом в руке и пристально смотрел на меня. Наши взгляды встретились, а он воспользовался этим моментом, чтобы подойти ко мне и познакомиться. Он видел, что я была с подругой, поэтому не хотел нам мешать. Вместо этого он попросил меня вбить мой номер в его телефон, чтобы он мог отправить СМС-ку с предложением как-нибудь выпить вместе чашечку кофе.
Он написал на следующий день. И с тех пор мы не расставались. После полутора лет отношений он по-прежнему красив.
– Ты тоже неплохо выглядишь, – отмечаю я, одергивая черный пиджак, под которым виднеется темно-синяя классическая рубашка на пуговицах.
– Спасибо. – Он сжимает мою ладонь и спрашивает: – Ты готова? Потому что матушка очень нервничает.
Ага. Матушка. Так он называет свою маму. Звучит так официально. Когда он впервые употребил это слово, я рассмеялась, потому что подумала, что это шутка такая. Только вот оказалось, что никакая это не шутка. Матушка и отец – вот как он называет своих родителей. Для меня же они – мистер и миссис Бивер.
Брайан Манчестер Бивер. Подходящее имя. Если я решу взять его фамилию, то буду Офелией Фейрвезер-Ферн-Бивер. Да, именно так, через дефис.
Брать фамилию Бивер на самом деле необязательно. По крайней мере, я этого не хочу. Но я понимаю, что этим оскорбила бы Брайана. Не знаю. Для меня это головоломка, о которой я стараюсь слишком часто не вспоминать.
Улыбаюсь Брайану.
– Более чем готова.
Он поднимает мою руку и целует обручальное кольцо, которое я позаботилась надеть перед тем, как выйти из своей квартиры.
– Оно так хорошо на тебе смотрится.
Правда? Или же оно смотрится так, будто я положила начало зимней коллекции неподходящих безделушек?
– Идем.
Он тянет меня к дверям клуба «Пирс 1905». Расположенное на утесах Малибу, это историческое место привлекает только богатых и знаменитых. Когда я оказалась здесь впервые, я была так напугана, что соврала Брайану, что мне нездоровится, и сбежала пораньше. После пятой встречи с ним и его родителями в стенах этого клуба меня перестала напрягать тяжесть снобизма, витающая в самом воздухе. Именно поэтому я втиснулась в это платье, накрасила ногти лаком, который чудесным образом высох до моего прихода сюда, и не забыла надеть туфли на каблуках с тоненькими ремешками, которые змеями впиваются мне в лодыжки. Если бы Брейкер увидел меня прямо сейчас, то едва ли узнал бы. В этом я почти уверена.
Швейцары, не говоря ни слова, синхронно открывают перед нами позолоченные двери. Перед нашим взором открывается роскошный вестибюль с полами, застеленными светло-голубыми ковровыми дорожками и выложенными золотой и белой мраморной плиткой. Тематика клуба – пляжная вечеринка для богатых. Достаточно упомянуть это, чтобы все встало на свои места.
– Мистер Бивер, ваша мать ожидает вас, – сообщает нам управляющий, завидев, как мы направляемся в сторону столовой.
– Она должно быть пришла сюда как минимум на полчаса раньше, – бормочу я себе под нос.
Брайан хихикает.
– Ей всегда нравится приходить первой.
Это очевидно. Она всегда приходит первой, чтобы иметь возможность отпускать колкости по поводу рационального подхода к управлению временем. И это при том, что сюда она заявилась на пятнадцать минут раньше.
– Прошу вас, следуйте за мной. – Управляющий проводит нас через столовую.
Как и в предыдущие разы, когда мы встречались с матушкой, нас отводят в заднюю часть залы и выводят прямиком на балкон, где миссис Бивер облюбовала угловой столик.
И как и во все прочие разы, она сидит в белой широкополой шляпе и смотрит прямо на вход. О том, что она пребывает в крайней степени недовольства, свидетельствуют ее скрещенные перед собой руки и неодобрительно поджатые губы.
Я люблю Брайана. Очень сильно. Но его мама – настоящее воплощение сатаны в юбке и туфлях на десятисантиметровых каблуках. В этом нет сомнений.
Когда мы подходим к столу, она даже не делает попыток встать, чтобы поприветствовать нас. Вместо этого Брайан наклоняется и целует ее в щеку.
– Прекрасно выглядишь, матушка.
– Спасибо, – говорит она голосом женщины, знающей себе цену (и цену эту можно оплатить только бесчисленным числом стодолларовых купюр).
Знаете, когда кто-то говорит так, будто очень богат, это видно сразу. Напряженная шея, плотно сжатые губы, неодобрительный тон, сквозящий в каждом слове. Именно так разговаривает миссис Бивер, причем даже когда она счастлива.
Когда Брайан отходит, я подхожу ближе и коротко киваю именно так, как ей нравится, а затем здороваюсь:
– Здравствуйте, миссис Бивер. Мне приятно видеть вас сегодня здесь.