(Не)идеальный момент

– Ну, теперь ты помолвлена.
В тот момент, когда слова слетают с моих губ, она вжимает плечи и разочарованно прикрывает глаза. Я как будто вонзил гребаный нож прямо в ее сердце. Из меня выбивают весь дух, когда я наблюдаю, как она медленно приходит в себя. Ага, смотри, что ты натворил, придурок.
– Но, – ловлю я себя на том, что несу полнейшую чушь, – если тебя это не сильно напрягает, ты можешь спать в моей постели.
Она поднимает на меня глаза.
– Правда?
Натягиваю наифальшивейшую улыбку, на какую только способен.
– Конечно, что ж, отлично. Давай я для начала запру дверь и все подготовлю. Ты знаешь, где твоя зубная щетка.
Да, она ночевала у меня достаточно часто, чтобы у нее была своя зубная щетка.
Это началось еще в колледже, когда она спала на футоне на полу в моем общежитии, а я – на своей кровати. Мы проводили за разговорами бесчисленные часы, пока один из нас не вырубался.
Когда мы закончили колледж и наши кровати стали шире, мы просто делили ее и засыпали лицом друг к другу. На следующее утро заказывали пончики, пили кофе и играли в домино.
Но сейчас я чувствую себя иначе. Когда она рядом, мое тело начинает гореть от желания. В голове у меня полная каша, как будто я не могу придумать, что бы такое сказать. Так что это должно быть весело. *Ставим лайк*
Я выливаю остатки пива и запираю свою квартиру. Затем жду несколько секунд в гостиной, мысленно готовясь. Конечно, это одна и та же кровать, но не похоже, что прикосновения сегодня в программе вечера.
Не похоже, что и подушка у нас будет одна на двоих. Между нами будет по крайней мере полметра нейтральной зоны. И если я в чем-то и хорош, то в уважении нейтральных зон и личных границ. Как-никак я джентльмен.
С чуть большей уверенностью я направляюсь в спальню, где нахожу Лию, расположившуюся на краю кровати в одной из моих рубашек. Чертовски… здорово.
Рукава закрывают ее плечи, а сама рубашка доходит до середины бедра, тем не менее оставляя место воображению: под тканью этой рубашки – моей рубашки – она полностью обнажена.
– Я позаимствовала у тебя одежду. Надеюсь, ты не против.
– Ага, – выдавливаю я, а затем прочищаю горло. – Извини, не знаю, почему это так прозвучало. – Я неловко хихикаю, а затем глубоким голосом произношу: – Да все нормально. – Когда она лишь едва заметно улыбается, я указываю большим пальцем в сторону ванной. – Приведу себя в божеский вид, а потом мы сможем спокойно выспаться, потому что я люблю поваляться в постели подольше. Сон – натуральное лекарство, которое просто необходимо каждому человеку в жизни.
– Ты в порядке? – Она пристально смотрит на меня.
– В полном. Все правда здорово. – Я выбрасываю кулак в воздух. – Вечеринка с ночевкой. Ура. – Ура? Господи Иисусе, Брейкер! Почему бы тебе после этого просто не сунуть голову в микроволновку? Я хлопаю в ладоши. – Так что да. А теперь время чистить зубы. – Я поворачиваюсь, направляюсь в ванную и закрываю дверь.
Хватаюсь за край тумбочки, бросаю взгляд в зеркало, чтобы увидеть в нем свое поистине жалкое выражение, и именно тогда замечаю ее розовый кружевной лифчик, висящий на одном из крючков позади меня.
О, черт! Мои мышцы резко сокращаются. Накатывает неожиданный приступ клаустрофобии, а из легких с громким звуком выходит весь воздух, отчего возникает ощущение зажатости.
Паника. Она прошивает мое тело. И все от одного вида ее гребаного лифчика!
Лифчика, который, скорее всего, нагревается от того, что она не снимает его весь день.
Лифчика, который обхватывает и приподнимает ее сиськи.
Лифчика, при одном взгляде на который у меня возникает мысль о том, как чертовски сексуально она смотрится в нем.
Прочищая горло, я говорю:
– Э-э-э, Лия, ты забыла на вешалке свой лифчик.
– Знаю. Я не хотела его складывать! – кричит она.
– Хорошо, но почему ты не надела его? – задаю я очередной глупый вопрос. Я знаю, почему она его не надела. Кто захочет спать в чертовом лифчике? Уж точно не я.
Я слышу, как она подходит к двери, затем открывает ее и просовывает голову внутрь:
  
– Я всегда сплю без лифчика. Между прочим, Брейкер, я уже вешала его там раньше.
Разве? Думаю, я бы заметил, учитывая размер чашки, который просто не может не обратить на себя внимание моего мозга, кричащего о том, что у нее большие сиськи. У нее огромные сиськи.
– Ты уверен, что с тобой все в порядке? – спрашивает она, опуская руку мне на грудь.
– Эй-эй, поосторожнее там, хе-хе. – Издаю хриплый смешок. – Руки держим при себе.
– Что? – Она в замешательстве, а лицо ее приобретает пурпурный оттенок.
– Ты просто напугала меня, потому что у тебя рука холодная.
– На тебе рубашка.
Я опускаю взгляд себе на грудь.
– Да, но ткань, должно быть, тонкая. Бр-р-р, может, пойдешь погреешь свои замерзшие лапки? Чтобы не простудиться.
– Сейчас середина лета. – Она отступает на шаг назад. – Если ты не хочешь, чтобы я ночевала здесь, потому что у тебя на сегодня планы, просто скажи об этом, Брейкер.
– Нет, никаких планов.
Что ты творишь, придурок? Это был твой шанс соскочить!
– Хорошо, тогда не буду мешать тебе готовиться ко сну.
Она возвращается в спальню, а я закрываю за ней дверь.
Господи Иисусе! Возьми себя в руки, парень. Ты выше этого. Тебе это по плечу. Ты же гребаный Брейкер Кейн. Перестань вести себя как полный кретин, надень чертову пижаму и будь лучшим другом, в котором сейчас нуждается эта женщина. И, черт возьми, перестань вести себя глупо.
Следующие несколько минут я трачу на то, чтобы принять душ, почистить зубы и построить совершенно непроницаемую мысленную стену. Попомните мои слова, когда я лягу в эту постель, у меня не будет никаких – НИКАКИХ – романтических мыслей о моей лучшей подруге. Все мои намерения будут чисто платоническими. Это то что нужно. Со всей платоничностью, на которую только способен человек.
«Платоничность». А такое слово точно есть?
Это не важно. Если уж на то пошло, я Кейн, а у Кейнов врожденная способность стойко держаться, не прогибаться и полагаться на свою силу духа, чтобы справиться с любой ситуацией. С тем, что за этой дверью. Конец мотивационным речевкам.
Я выхожу из ванной, выключаю свет и направляюсь к кровати, где Лия уже отдыхает под одеялом. Ее красивые шелковистые волосы рассыпались по темной ткани наволочки, словно… СТОП!
Никаких мыслей о распущенных волосах и о том, как они красиво контрастируют с темно-синей наволочкой. Никаких поэтических сонетов о том, как лунный свет ласкает ее алебастровую кожу. Ни-че-го-ше-ньки. Сосредоточься, Кейн.
Я подхожу к своей стороне кровати и спрашиваю:
– Тебе удобно?
– Как и всегда. Мне нравится твоя кровать, – отвечает она, вжимаясь в матрас.
– Хорошо. – Я забираюсь под одеяло и выключаю свет, позволяя луне освещать пространство комнаты сквозь прозрачные серые занавески на окнах.
Я поворачиваюсь лицом к ней, а она придвигается ближе. Ее колено касается моего. Осторожнее, леди. Дистанция, сохраняйте дистанцию.
– Ты сегодня какой-то нервный, – замечает она. – Я что-то сказала или сделала что-то не то?
Ага, ты просто есть. В этом-то и проблема.
– Нет. – Я смотрю в ее прекрасные глаза. – Возможно, я нервничаю из-за того, что сижу без работы.
– Ты уверен? Потому что ты вел себя странно с того самого момента, как мы с тобой вышли из магазина свадебных платьев.
Потому что я не мог перестать думать о том, какая ты чертовски красивая! Подождите, я что, стараюсь дистанцироваться? Нет, вовсе нет. С другой стороны, когда она смотрит на меня своими большими зелеными глазищами, я, кажется, не могу переключить свой мозг обратно в режим «самозащита».
– Ушиб палец на ноге, – выдаю я ни с того ни с сего.
– Что?
– Э-э-э, да. Ушиб палец на ноге и с тех пор чувствую себя неважно.
– Ты ведешь себя глупо. – Она игриво толкает меня в грудь. – Это твой способ заставить меня почувствовать себя лучше?