(Не)идеальный момент
– Видите? – Я протягиваю руки вперед и приближаюсь к ней. – Это не проблема… – На последнем шаге моя нога выскальзывает из туфли, и я теряю равновесие. – О черт! – вскрикиваю я, хватаясь за первый попавшийся мне под руку предмет…
Подсвечник.
Я крепко сжимаю его.
– Эй, приятель. – Я прерывисто дышу. – Ты был ближе всего. – Я хихикаю, поднимая взгляд на свечу, которая покачивается на месте.
– Э-э-э, Лия, – произносит Брейкер, делая шаг вперед.
Но уже слишком поздно.
Все происходит как в замедленной съемке: свеча опрокидывается и падает на пол. Я прослеживаю ее траекторию, наблюдая, как она летит прямо на бесконечную фату.
У меня перехватывает дыхание. Мои глаза удивленно расширяются. И через несколько секунд фата загорается ярким пламенем.
– О боже мой! – кричу я. – О боже мой, я горю. Я ГОРЮ! – Я отбрасываю подсвечник в сторону и в одной туфле лечу по проходу, убегая от пламени… а оно гонится за мной.
– Фата! – визжит Бив.
– Ты горишь! – орет Брейкер.
– Погаси его, погаси его, погаси его! – кричу я.
– Господи Иисусе! – Брейкер вне себя. – Падай, Лия, и катись!
– Куда катиться?! – воплю я в ответ, обходя алтарь. Пылающая дорожка приближается все ближе и ближе к моей голове. – Дорогой Господь, не поджигай мне волосы! Пожалуйста, ради любви к твоему Отцу, не поджигай их!
– Семейная реликвия, – произносит Бив прямо перед тем, как рухнуть на скамью.
– Падай, черт возьми!
Падаю на пол и перекатываюсь, поджимая колени, чтобы не зацепиться за скамьи.
– Помогло?! – ору я. – Я все еще горю?
Оглядываюсь через плечо и вижу, как пламя преследует меня.
– А-а-а! Брейкер, оно гонится за мной. Спаси мою душу… Спаси! – Я продолжаю сворачиваться клубком и вижу, как в воздух поднимается дым. – Что это за запах? Это мои волосы? Брейкер, помоги…
Бульк. Вода окатывает меня, пропитывая до костей, и тушит огонь.
Я поднимаю взгляд и вижу Брейкера, держащего в руках очень большую металлическую миску, его грудь тяжело вздымается, в глазах застыл ужас.
– Оно… ты его потушил?
Он с трудом сглатывает и кивает.
– Да, потушил.
Я же лежу ничком на земле, мокрая и перепуганная, и глубоко дышу.
– Где ты достал воду?
Он опускает взгляд на пустую миску и морщится.
– Э-э-э… Кажется, я только что нехило так окатил, то есть, благословил тебя святой водой.
Я качаю головой.
– Фраза «крещение огнем» только что обрела совершенно новый смысл, – нервно выдаю я, слыша, как Бив бормочет что-то вроде молитвы. Я с трудом сглатываю. – Считайте меня новообращенной.
* * *– Она ненавидит меня, – сокрушенно подвожу итог я, когда Брейкер открывает дверь в магазин канцелярских товаров.
После того, как я с опаской вернула Бив испорченную мной фамильную фату, я сообщила, что собираюсь переодеться перед нашей следующей встречей, где мы должны выбрать внешний вид приглашений. Брейкер увез меня, и вместо того, чтобы обсуждать то, что только что произошло, мы в тишине ехали по обсаженным пальмами улицам Лос-Анджелеса.
Брейкер чешет щеку и произносит:
– Думаю, ненависть – это сильно сказано.
– Брейкер, я подожгла ее драгоценную фамильную фату.
– Не специально. Думаю, нам нужно это подчеркнуть. Ты не нарочно поджигала фату.
– Уверена, она думает иначе. – Я бросаю взгляд в дальнюю часть магазина, где вижу Бив со своей помощницей за столом, рассматривающих бумагу разной текстуры. – Как мне вообще теперь к ней подойти? Нужно ли мне еще раз перед ней извиниться? Может, оставить все на ее усмотрение?
Брейкер отводит меня в сторону и шепчет:
– Это была случайность. Было ли неловко? Да, но то был несчастный случай. Она будет уважать тебя больше, если ты отправишься на следующую встречу с высоко поднятой головой и не будешь постоянно извиняться. Ты сказала то, что тебе следовало сказать, так что забудь и двигайся дальше. Хорошо?
Я киваю:
– Ты прав. Просто… двигаться дальше…
– Вот в чем и суть. – Он выпрямляется и кладет руку мне на спину, направляя к столику, за которым сидит Бив.
Когда мы подходим, она поднимает глаза:
– Офелия, я не была уверена, что ты объявишься, учитывая твой внешний вид, когда мы выходили из церкви, но, похоже, ты можешь привести себя в порядок подобающим образом.
Я натягиваю улыбку:
– Это не составило труда. – Мне кажется, что она ждет, когда я сдамся, а я и рада бы. Мне отчаянно хочется упасть к ее ногам и извиняться снова и снова, но Брейкер прав. Она будет уважать меня, если я этого не буду делать. – Так на что нам следует обратить внимание?
– На плотность и вес бумаги, – подчеркивает Бив. – Но тебе нет нужды находиться здесь.
– Нет, есть, – возражаю я, садясь рядом с ней, а Брейкер занимает место рядом со мной. – В конце концов, это мои приглашения на свадьбу. К тому же бумага – это весело. – Я беру стопку и провожу пальцем по толстым листам. – Знаете, за что я люблю бумагу?
– Уверена, что у тебя на ее счет имеется какое-то хорошо взвешенное мнение, которое мне, как тебе кажется, не терпится услышать, – заявляет Бив, скорее, осуждающим, чем язвительным тоном.
Списываю это на то, что она все еще злится на меня из-за фаты, и я уверена, что она хочет меня унизить, но как сказал Брейкер, не стоит прогибаться. Держись крепче.
– Вообще-то, да, – тяну я. – Бумага – это путешествие…
– Э-э-э, Лия, мне нужно с тобой поговорить, всего секунду. – Брейкер резко встает.
Я в замешательстве поднимаю на него взгляд:
– Что?
– Мне нужно с тобой поговорить. – Он округляет глаза. – Сейчас же!
Чувствуя срочность, я встаю из-за стола и направляюсь в угол, где Брейкер отворачивается от Бив и увлекает меня в ловушку между стеллажами и выставленной на продажу коллекцией акварельных ручек.
– Что происходит? – спрашиваю я.
– Просто спасаю тебя, пока ты не выставила себя круглой дурой.
– Что ты имеешь в виду?
– «Бумага – это путешествие»? – повторяет он. – И куда бы дальше завело тебя твое «путешествие»?
– Ну, если бы ты дал мне закончить, то оно бы завело меня довольно далеко. У меня была заготовлена поучительная речь о том, что бумага способна открыть людям новые миры.
– Пожалуйста, давай сведем философские разговоры к минимуму. Бив не захочет это слышать. Она и так на взводе. Просто старайся говорить поменьше. Хорошо?
Я бросаю взгляд через плечо Брейкера и мельком замечаю пронзительный, угрожающий взгляд, которым она просматривает предложенные ее вниманию шаблоны. Хм, может быть, он и прав.
– Ладно, хорошо. Может быть, ты прав, и она не хочет знать, что бумага – это путешествие.
– Могу поставить на кон свои яйца, что она не захочет этого слышать. – Он похлопывает меня по плечу. – Сделай глубокий вдох. Не болтай без причины. Это только продемонстрирует ей твою слабость. Выбирай оформление приглашения уверенно.
– Я могу это сделать. – Уверенно киваю. – Спасибо.
– Не стоит благодарности.
Мы возвращаемся к столу, и Брейкер, как истинный джентль-мен, выдвигает для меня стул, и я усаживаюсь. Бив поднимает взгляд:
– Все в порядке?
– Да, все хорошо, спасибо. – Я делаю глубокий вдох и, когда Брейкер садится, говорю: – Забавно, как производят бумагу, правда? Я смотрела об этом документальный фильм…
Брейкер тут же вскакивает со своего места:
– Лия, можно тебя еще на одно слово?
Я неохотно иду за ним обратно в угол, где громко шепчу:
– Что я еще натворила?
– Как насчет того, чтобы попробовать придерживаться моего плана? – Он кладет руку мне на плечо. – Попробуй вообще не разговаривать.
– Значит, просто сидеть и молчать?
– Да.
– Ты прекрасно знаешь, что я не могу этого сделать. Я не выношу тишину, сразу становится слышно, как дышат окружающие. Мне от этого не по себе.
– Знаю, но твоя болтовня ничего не изменит в этой ситуации, только усугубит. Так что просто сосредоточься на выборе оформления приглашений и постарайся много не болтать.