Отец подруги. Тайная связь (СИ)

— Об этом никто и никогда не узнает. — Каждое слово чеканю, чтобы до него дошло. Он же не просто так позвал меня на разговор, понимал, что у меня есть деньги, и решил заработать.
В палату Майи я захожу спустя два часа. За которые успел сожрать себя изнутри. Когда это произошло? Почему я упустил? Как мог не заметить? Почему она подсела на эту дрянь?!
— Папочка, — дочь произносит еле слышным голосом. Хрипит. Глаза красные, а лицо… Внутри всё больно сжимается. Она бледная. Говорит с трудом. Вся облеплена проводами. Сердце сжимается от адской боли. Я виню себя во всём случившемся. Я не уследил, не заметил, когда ей стало плохо.
— Тсс, детка, всё хорошо. — Я сажусь рядом. Сжимаю её холодную руку.
— Папочка, прости меня, я такая… Такая… Как Соня? Что с ней? Ты уже у неё был?
— Она ещё без сознания, — провожу рукой по её волосам.
Майя сканирует взглядом мои глаза. Я же рассматриваю её. Царапины и синяки. Перебинтованную голову.
— Я не заметила, как та машина, я просто не… — Майя начинает плакать, сжимает пальцами мою рубашку. — Папочка, прости, я такая дура. Они ведь сделали анализы, да? Ты всё знаешь?
Я прижимаю её к себе сильнее.
— Папа, прости, я не думала, что на это… что это… — Она всхлипывает, дрожит в моих руках. Я же жду, жду, пока она сама всё расскажет. — Соня сказала, что это безобидные таблетки, что они помогут при подготовке к сессии. Чтобы не хотелось спать и было много энергии.
От каждого её слова напрягаюсь. Я был готов услышать, что её на это подсадил малолетний ублюдок Марк. Кто-то из одногруппников, которым я переломаю ноги. Но я точно не было готов к тому, что Майя сейчас говорит.
— Соня?
— Да, помнишь я оставалась у неё с ночёвкой? — Майя поднимает голову, смотрит в мои глаза, снова всхлипывает.
Я не отвечаю. Потому что в полнейшем шоке. Я пытаюсь понять говорит дочь правду или же пытается просто оговорить подругу, которую считает сейчас предательницей.
— И Соня дала тебе таблетки? Не сказав, что это на самом деле?
— Мне нужно было сдать сессию… Ты поставил условия, а я хотела их выполнить… Соня не заставляла. Она просто сказала, что иногда сама их принимает, когда много работы и ей нужно быть активной…
Я часто могу понять, когда Майя лукавит, а когда говорит правду. Но сейчас у меня не получается определить. Эмоции мешают. Я не могу поверить, что Соня бы могла… Не та девочка, которую я знаю.
— Та ночь была давно, а ты продолжала их принимать.
— Потому что без них уже плохо, пап. Спать нормально не получалась. Я психовала, не сдерживалась. А после новости о том, что ты и Соня…
Я подрываюсь со стула. Прекрасно понимаю, что она делает. Давит на чувство вины, даёт понять, что я виноват в её состоянии не меньше. Перекладывает ответственность на меня. Манипулирует.
— Достаточно!
— Пап, — Майя жалостно взвизгивает, — вот видишь, ты не хочешь слушать правду. И ты не спрашиваешь, почему мы вместе оказались в машине. Соня говорила мне о том, что ты её не бросишь и тебе плевать на мои истерики. И что у вас всё серьёзно и очень скоро она переедет жить к нам!
— Майя, ты не чуешь границ! — Рычу в ответ.
— Разве ты не пригласил её с собой в поездку?! — Орёт в слезах, прибивает фактами.
Я выхожу из палаты, чтобы не сорваться. Слова дочери убивают, справляться с эмоциями практически не получается. Соня не могла, я ведь слишком хорошо её узнал, чтобы понимать какой она человек. Не могла… Но взгляд сам мечется в сторону кабинета врача. Они же брали анализ крови у обеих?
Я врываюсь в кабинет Ветлицкого без стука.
— Вы брали анализ крови у Беловой?!
Лицо Ветлицкого идёт пятнами. Он смотрит на меня как на сумасшедшего.
— Что? Это конфиденциальная информация и я…
— Я заплачу, покажите мне её результаты.
Ветлицкий думает несколько секунд, после чего встаёт со своего места, закрывает дверь кабинета на замок. Протягивает мне листок с анализами. Я скольжу взглядом в самый низ. Те же препараты, что и в крови у Майи. С яростью сжимаю листок в кулак.
  
Глава 43.
  
Голова болит, кажется, такой тяжёлой, что я её даже от подушки оторвать не могу.
Слегка приоткрываю веки и тут же снова зажмуриваюсь. В комнате не горит яркий свет, но и от тусклого глаза жжёт. Нужно немного привыкнуть.
Я нахожусь в больнице, после аварии. Это то, что мне рассказали в прошлый раз, когда я приходила в себя на несколько минут. Вот и сейчас, хотела только немного полежать с закрытыми глазами и снова провалилась в сон.
В следующий раз, когда я открываю глаза, сразу понимаю, что нахожусь в палате не одна. Мне даже глаза открывать не нужно, чтобы понять, что Михаил здесь. Я чувствую его присутствие. Его запах окутывает и вбивается в ноздри. Сердце моментально начинает стучать быстрее.
В этот раз свет не жжёт глаза. Я приподнимаю веки, вижу Медведя и внутри сразу как-то теплее становится. Не так страшно.
— Привет, — хриплю, в горле пересохло.
Михаил тут же поворачивается в мою сторону. Ощупывает взглядом. По его лицу сразу всё видно. Насколько он устал. Как вымотался. Переживал. Синяки под глазами. Этот взгляд… От которого хочется съёжиться.
— Как ты себя чувствуешь?
Когда он подходит ближе, мне даже выдохнуть хочется. Я снова себя накручиваю.
— Голова болит, тело всё ноет и как будто выкручивает. А в остальном не так плохо. — Произношу тихо. Взглядом по его лицу скольжу. Никак не могу отделаться от мысли, что что-то не так. Что-то изменилось. И я пока не понимаю, что именно.
— Врач сказал, что нужно несколько дней на восстановление. Главное, что нет серьёзных повреждений.
— Я спрашивала за Майю у медсестры, она сказала, что с ней тоже всё относительно неплохо. Я даже не представляю, что ты пережил за это время. Ты её навещал? Как она себя чувствует?
— Пришла в себя, — Михаил отходит к окну, смотрит в него долгих две минуты, пока я буквально схожу с ума от нервов и догадок. Он не такой, как раньше. И я не понимаю…
— Прости, я, наверное, могла её остановить и… Я пыталась, но всё получилось, как получилось и я…
— Ты не должна извиняться, Майя сама несёт ответственность за свои поступки. Взрослая уже.
— Ты можешь со мной поговорить? — Я наконец не выдерживаю и произношу чуть громче. Я не могу так. Меня всю изнутри колотит. Мы как будто разговариваем. Он здесь. А как будто и далеко. Не со мной.
— Ты только пришла в себя, тебе нужно отдохнуть. Я просто хотел убедиться, что с тобой всё хорошо.
Господи, нет, он хочет просто уйти и оставить меня одну с догадками?
— Ты можешь мне сказать, что случилось?!
— Ты давно знаешь, что Майя употребляет? — Михаил разворачивается ко мне, смотрит в глаза. А меня как будто ведром ледяной воды окатывают. Он так резко задаёт вопрос, не ходит вокруг да около.
Я опускаю взгляд на свои руки. Рассматриваю пальцы. Понимаю, что нужно говорить правду. Моё желание не влезать привело к тому, что я здесь. Нужно было сказать с самого начала. А теперь… теперь получается, что я скрывала и врала?
— Я не знала точно, — произношу тихонько, — я подозревала. Отмечала смену её настроения. Первый раз начала подозревать, когда она ночевала у меня. Она тогда… тогда пришла поздно. Очень поздно. Практически перед твоим звонком. Была с Марком. Я сначала подумала, что она просто перебрала алкоголь и…
— Тогда, когда я просил тебя хотя бы намекнуть, что она мне врёт?
Господи, кровь в венах как будто замерзает, разрывая их изнутри. Он не обвиняет. В его голосе нет даже намёка на это. Но…
— Она мне подруга. Просила прикрыть перед отцом. Если бы я знала, что всё так серьёзно, я бы никогда… Понимаешь?
Михаил проводит ладонями по лицу, трёт переносицы. А я уже вся дрожу.
— Хорошо, давай иначе. Дальше, ты ведь в какой-то момент поняла, правильно?
Я киваю. Наверное, было бы намного умнее играть роль, что я не понимала до самого конца. Совершенно не видела. Но это же не так. А я так сильно не хочу ему врать. Он же говорил, что ценит правду. Верю, что сейчас, сказав правду, всё исправлю.