Сломанные крылья (СИ)

Кирюшке исполнилось три с половиной месяца. Он улыбался беззубым ртом, играл с погремушками, уверенно набирал вес, в общем, это был малыш из рекламного ролика. Невыносимо обаятельный и смешной. Увидев Кирюшку, улыбаться начинали все. А он совершенно не боялся взрослых и смеялся во весь рот. Просыпался — рот до ушей, днем был сплошным позитивом, вечером с улыбкой засыпал, схватив маму за палец. Еще такой кроха, он давал Лане безграничные силы для того, чтобы справляться и при этом не чувствовать себя брошенной и одинокой.
Наступила середина апреля. Весны так и не ощущалось. Снега выпало за зиму столько, что таял он очень неохотно. Каждую ночь подмерзал заново, словно хотел, чтобы все поверили: до тепла далеко. Но день неумолимо становился длиннее. За окном по утрам громко пели птицы, они-то уж точно знали, что зима уходит. Почки на деревьях набухли, природа оживала, жизнь продолжалась.
Катюша, переболев очередной раз, отправилась в сад. Лана совсем расслабилась. И зря. У сына поднялась температура, он беспрерывно плакал и отказывался от груди, и от бутылочки. Лана и сама всё понимала, без врача. Отит. Педиатр диагноз подтвердила и посоветовала, вызывать скорую и ложиться в больницу. Дала немного времени на сборы, скоро за ними должны приехать и отвезти в стационар. Голова у Ланы шла кругом. Катюшка в саду…Что же делать?
Позвонила подруге, их дети дружили между собой, и Катюшка хорошо знала Ольгу. Часто бывали у нее в гостях, часто гуляли и вместе ездили по выставкам и музеям. Придется Кате пожить у них некоторое время. Другого выхода нет. Объяснив ситуацию, попросила забрать Катюшку из сада, а вечером она ей позвонит из больницы. Сердце разрывалось от мысли, что будет чувствовать дочка, когда за ней придет не мама, а потом надо будет отправиться в чужой дом. Лана старалась не зацикливаться на этих мыслях, у нее нет выбора, малышу плохо и дома вылечить его невозможно.
Вскоре приехала машина, снова были два молодых доктора, очень вежливые и корректные. Уточнили симптомы, всё записали. Сразу сказали, чтобы она захватила с собой посуду, постельное белье и даже электрический чайник. Мол, в инфекционной больнице условия спартанские, негде будет даже смесь малышу приготовить.
Пакетов набралось много. Лана взяла сына на руки, загрузить вещи в машину помогли врачи. Поехали на другой конец города в детскую инфекционную. В горле стоял комок, но Лана не позволяла себе расклеиться. Очень переживала за дочку. Кирюшка болен, но они едут в больницу, будут под присмотром. А вот Катя… Каково ей остаться совершенно одной, да еще и так внезапно. Утром из дома ушла в садик, а вечером оказалась у Ольги. Подруге Лана доверяла безоговорочно, Катюше будет у нее хорошо и безопасно. Но сама неправильность всего происходящего просто сводила с ума.
Наконец, машина остановилась у приемного покоя. После осмотра диагноз подтвердился, за ними пришла санитарка проводить в отделение. Лана держала Кирюшку на одной руке, вторая была занята многочисленными пакетами со всем необходимым. Было тяжело и неудобно. Санитарка шла по извилистым коридорам очень быстро, почти бежала, ей, наверное, было некогда. Иногда она недовольно оглядывалась на отставшую Лану, поджимала губы, но ничего не говорила.
От быстрой ходьбы головенка Кирюшки болталась, как цветок на тонком стебельке. Он не настолько большой, чтобы его можно было носить, не придерживая голову. Но что было делать? Коридоры всё не кончались, ручки пакетов врезались в ладони. Она уже собралась оставить пакеты прямо здесь и потом вернуться за ними. Но в этот момент санитарка недовольно обернулась. Лана испуганно на нее посмотрела, ожидая брани. Пожилая женщина вдруг шагнула к ней и забрала Кирюшку себе на руки:
— Давай сюда, набрала вещей, а ребенок мучайся…
И не оглядываясь, пошла дальше по коридору.
— Спасибо, — произнесла в спину Лана.
Вот и отделение, бокс на двоих. Железные крашеные кроватки с высокими сетками, две металлические кровати для матерей. С палатой соединяется комната, где находится большая проржавевшая ванна и видавший виды унитаз. Всё вокруг казенное, стены серо-зеленые, местами с них отваливается краска, и обнажившаяся штукатурка приобретает диковинные формы. На кровати обнаружился тощий грязноватый матрас, на котором стояла печать «Инфекц.5».
 
— Вода только холодная сегодня, завтра обещали починить, — сказала на прощание санитарка и вышла, плотно притворив за собой дверь.
Лана вынула из сумки пеленку, кое-как одной рукой расстелила ее в кроватке и положила Кирюшку. Затем застелила свою кровать. Пока они были одни, в палату больше никого не подселили. Пришла медсестра, поставить укол антибиотика. Ребенок продолжал плакать, температура тоже не спадала, поэтому Лана была благодарна медсестре за то, что она принесла и жаропонижающее. Может быть, ему станет полегче и он, наконец-то, сможет поспать.
Было очень тоскливо и одиноко. Лана не сдержалась и заплакала.
***
Шел третий день в больнице. Кирюшке становилось легче. Лана каждый день созванивалась с Ольгой и Катюшкой. Девочка отчаянно скучала, это чувствовалось по разговору. Лана старалась разговаривать с ней бодро, расспрашивая, чем дочка занималась, что ела, во что играла с Егором? В один из дней Ольге нужно было выйти на работу, и не с кем было оставить детей, поэтому она отвезла их к своей сестре. И снова Катюшка оказалась в совершенно незнакомом месте с незнакомым ей человеком. Лана переживала, нервничала, звонила дочери всё чаще и с нетерпением ждала, когда сын поправится, чтобы поскорее забрать Катюшу. И хотя она старалась не обвинять себя сильно, но ей постоянно казалось, что она отвратительная мать, обрекла ребенка на скитания по чужим домам, не предусмотрела, не предугадала. Она и не представляла себе, что может случиться такое. А может быть, она не представляла, что отец Кати не поможет своему ребенку?
Забыв о гордости и обиде, Лана позвонила мужу и попросила забрать Катюшу. Он мог бы побыть с ней до выписки. Сергей ответил, что сейчас никак, может быть, через неделю. Всё это не укладывалось в голове. Это же его дочь. Какое надо иметь сердце, чтобы по вечерам спокойно сидеть где-то и при этом знать, что твоя дочь ночует у чужих людей. Что ей неуютно, а может быть и страшно, что она плачет и скучает. Лана рвалась домой, но Кирюшку надо было долечить. И сердце у нее было разодрано напополам.
Дни ползли медленно. Съедали друг друга по кусочку. Лана не находила себе места. Каждый день ждала хороших результатов анализов и долгожданной выписки. Наконец, разрешили ехать домой. Быстро собрала вещи, предупредила Ольгу, чтобы она вечером привела Катюшку и вызвала такси.
Господи, как хорошо дома! Чистая ванна, удобный диван, в комнате уютно и солнечно. Вот только продуктов совсем нет, но это не страшно, завтра сможет купить, а пока обойдутся тем, что есть в наличии. Можно сварить куриный супчик, остались йогурты и печенье. Лана с нетерпением поджидала дочку. А вот и звонок в дверь. Катюшка уткнулась лицом в живот, прилипла всем телом и потом не отходила ни на шаг, словно боялась, что мама исчезнет. Весь вечер они в обнимку смотрели мультики, играли в магазин, а потом Лана долго-долго рассказывала Катюше сказку, которую сама же и выдумала перед сном. Дочка соскучилась и по братику. Лана боялась, что Катюша посчитает его виноватым, но, к счастью, этого не произошло. И Катя с удовольствием играла с Кирюшкой, удивлялась его новым умелкам, а он, как всегда, улыбался во весь рот и что-то лепетал на своем языке.
Впервые за последние десять дней Лана заснула глубоко и спокойно. Дети были дома, рядом с ней, а все остальное казалось неважным и несущественным.
Весна понемногу обживалась. С каждым днем становилось всё теплее, и Лана старалась гулять с коляской подольше. Ей казалось, что все трудности позади и ничего плохого больше не случится. Катя каталась на роликах, а Лана сидела на скамейке и показывала Кирюшке птичек, давала потрогать кору деревьев и гладкие листики, рассказывала ему обо всем, что их окружало.