Все, чего он хочет (СИ)

─ А теперь, ─ произнес голос ведущего, ─ давайте посмотрим на молодую женщину из Лос-Анджелеса, оказавшуюся в центре этого скандала.
Сердце упало к плинтусу, когда на экране появилось моё очень знакомое и очень ужасное изображение.
Фотография из ежегодника старшей школы.
Мне 18 лет.
С чёлкой. И прыщиком на щеке.
И совершенно ужасная, дурацкая улыбка, от которой я выглядела слегка под кайфом.
─ААААААА! ─ вцепившись в диван, я закричала так, как будто была в разгаре родов.
Прибежал Себастьян.
─ Что? Что случилось?
Потом он увидел фотографию из ежегодника, и его рука прижалась к груди.
─ Боже мой, они выволокут и четвертуют тебя на людях.
По мере того, как ведущий продолжал говорить и говорить, на экране всплывали всё новые и новые фотографии, в основном из Фейсбука, из-за чего мне захотелось надрать задницу Марку Цукербергу и немедленно удалить свой профиль. К счастью, на всех последующих фото я была не такой уродливой, как на фотографии из школьного ежегодника, и тут, вишенкой на торте, появились фотографии с вечеринки в ночном клубе по случаю последнего дня рождения Аны. Это была я, пьяная в задницу, едва держащаяся на ногах и вцепившаяся мёртвой хваткой в свою крошечную подругу. Отдельная хорошая новость состояла в том, что они заретушировали её лицо, но — вот радость-то! — не моё. Конечно же, нет, ведь когда новостные программы уже показали миру твои сиськи, очевидно, любая твоя фотография может стать отличной мишенью.
Были и другие снимки, но по сравнению с предыдущими, они были относительно безопасными. Впервые в жизни я произнесла безмолвную молитву в благодарность за то, что в колледже была замкнутой и скучной занудой, и что всегда говорила «нет», когда бывшие бойфренды хотели сделать «особенные снимки».
Хотя сейчас, конечно, «особенных снимков» было достаточно, чтобы после моей смерти удержать мою славу в сети ещё минут на пятнадцать.
Блок светских новостей закончился, и ведущий перешёл к освещению недавних баталий в Конгрессе по поводу государственного долга. Ага… такие скучные, малозначимые вещи.
Я сгорбилась и обхватила голову руками.
─ Тебя ведь не вырвет, да? ─ насторожённо и слегка неодобрительно спросил Себастьян.
─ Нет, ─ пробормотала я, хотя теперь, когда он упомянул об этом…
─ Хорошо, сейчас мне только этого не хватало.
Мудак.
Он колебался кратчайшую секунду.
─ Я позвонил Хавьеру и иду к нему. Не вижу причин терпеть это больше, чем нужно. Если вдруг я тебе понадоблюсь, на столе я оставил свой номер.
─ Хорошо, ─ пробормотала я, оставаясь всё в той же позе.
─ Тебе что-нибудь нужно?
Я села прямо и задумалась…
─ Если что-то захочешь, просто позвони в обслуживание номеров, ─ сказал Себастьян.
Я посмотрела на него через плечо, но увидела лишь его спину, стремительно приближавшуюся к двери.
─ Не жди, ─ это были последние слова, которые он произнёс, прежде чем исчезнуть в холле.
  
48
 
В конце концов, я позвонила в обслуживание номеров и заказала пинту Хааген Даз (прим. высококачественный бренд американского мороженного), которую опустошила за просмотром «Теории большого взрыва».
Всё это время на журнальном столике продолжал разрываться от звонков мой телефон. Я постоянно проверяла его, надеясь, что звонит Коннор.
Но это был не он. Целая куча телефонных номеров, ни одного из них я не знала. Постоянно мелькали коды разных городов, по большей части Нью-Йорка и Лос-Анджелеса — 212, 310, 213.
«Он всё ещё не приземлился, — подумала я. — Он не может позвонить из самолета», — объяснила я сама себе, хотя была почти уверена, что в частном самолёте позвонить возможно.
Потом я проверила свои сообщения и увидела одно от папы, которое он оставил, когда Коннор ещё был здесь. Конечно же, я не стала его прослушивать.
«Завтра, — молча пообещала я сама себе, ощущая тошноту. Я позвоню ему завтра».
Конечно же, Коннор был и у Джимми Киммела, и у Лено, причём одновременно. Стоит признать, Себастьян действительно был мастером своего дела.
 
Я переключалась между каналами, наблюдая, как Коннор появляется в двух разных местах одновременно. Ах, эта магия предварительно записанных шоу.
Обе передачи шли по одному и тому же сценарию. Вначале сексуальные намёки и шутки с неприличным подтекстом, подмигивания и подталкивания локтём. Потом удивление по поводу причастности его семьи к шантажу. Далее следовала 30-секундная презентация Коннора о том, как обеспечить всех жителей Америки чистой и дешёвой энергией.
И на десерт, конечно же, вопросы обо мне.
─ Значит, вы, ребята, влюблены, я так понимаю?
─ Как вы думаете, это будущая миссис Темплтон?
И то же самое отчаяние в глазах Коннора, та же натянутая улыбка, те же заученные ответы.
Я выключила телевизор на полпути к спальне и в последний раз проверила телефон.
Он так и не позвонил.
Я пошла в спальню, переключила телефон на беззвучный и плакала, пока не уснула.
  
49
 
Я проснулась рано и тут же проверила телефон на наличие сообщений.
От Коннора не было ни одного. Зато около пятидесяти с незнакомых номеров.
Я ощущала себя слишком разбитой, чтобы просмотреть их, но и уснуть снова не могла. Кровать была слишком пустой, а на сердце было слишком грустно, чтобы спокойно лежать и о чём-то думать, поэтому я встала и поплелась в душ.
Когда в 8 утра я вошла в гостиную, Себастьян уже был на месте и вел бурную деятельность. Он расхаживал по комнате и разговаривал по своим мобильным, именно так: во множественном числе — в каждой руке по телефону, и он постоянно звонил, то по одному, то по другому. Время от времени Себастьян останавливался у своего ноутбука на журнальном столике и отправлял кому-то письмо, а затем снова начинал набирать номер, ходить взад-вперёд и угрожать собеседникам.
─ Ну, посмотрите, кто проснулся, ─ были его единственные слова.
Я высунула язык, но он уже отвернулся.
Не имея ни малейшего понятия, чем заняться, я включила телевизор, но наши вчерашние скандальные новости как будто испарились. За что я была, конечно, благодарна. Не поймите меня неправильно, но от этого возникало странное чувство, незавершённости. Типа, о, они не зациклились на мне…
Понимаю, что я сейчас не в себе. То есть, вчера я только и хотела, чтобы все эти репортажи исчезли, но теперь, когда скандал пошёл на убыль, я, кажется, впервые поняла, почему некоторые знаменитости (кхе-кхе, привет, Линдси Лохан) уничтожают свою репутацию на людях. Вот твоя жизнь проходит под прицелом объективов, все обращают на тебя внимание, ты во всех новостях, даже если и не хочешь этого. А потом бам, и этого больше не происходит. И уже как-то странно и неприятно.
Я же сказала — я запуталась.
Я пролистала меню на экране телевизора и узнала, что «Взгляд» (прим. дневное ток-шоу Барбары Уолтерс на канале ABC, в котором команда женщин-ведущих обсуждает всё: от светских новостей до политических проблем) начнётся в эфире в 10 утра, а затем заказала завтрак в номер, только фрукты и круассаны. Когда доставили еду, я едва смогла к ней прикоснуться. Большую же часть на самом деле съел Себастьян, постоянно расхаживающий взад-вперёд.
Я подумывала, не выйти ли к бассейну на балконе, пока не заметила чёрные точки, парящие в небе, словно медленные насекомые на фоне безоблачной синевы.
Вертолёты.
Через стекло я не могла их слышать, но это определенно были вертолеты. Два из них подлетели достаточно близко, чтобы я смогла различить логотипы каналов на бортах.
Такого же просто не может быть, да?
─ Не ходи туда, ─ приказал Себастьян, прижав к уху мобильный телефон. Очевидно, он обращался ко мне, хотя, учитывая его разговор по телефону, возможность полноценного диалога исчезала. ─ Нет, Шиа, это я не тебе. Всё, что им нужно, это твоё фото в бикини у бассейна, ─ сказал он, очевидно, снова обращаясь ко мне.