Собрание сочинений Яна Ларри. Том второй
— А мы закричим!
— Не услышит!
— Не услышит? Почему? Разве он глухой?
— Он-то не глухой, а голос у нас теперь, наверное, как у комара.
— Ну да? — недоверчиво улыбнулась Валя и что было силы крикнула: — Эгей! Мы зде-е-есь!
Она взглянула на Карика и спросила:
— Ну что? Плохо слышно?
— Для нас — хорошо, а для Ивана Гермогеновича — плохо.
— А что же будет с нами?
— Ничего особенного. Смахнут нас тряпкой с подоконника и растопчут ногами, вот и все…
— Кто смахнет?
— Да сам же Иван Гермогенович.
— Смахнет тряпкой?
— Ну да! Станет пыль вытирать и смахнет! С пылью!
— А мы… А мы… А мы… Слушай, Карик, я уже придумала… Знаешь… мы сядем на стрекозу. Иван Гермогенович увидит дохлую стрекозу и обязательно положит ее к себе на стол, а мы тогда заберемся под микроскоп, и он увидит нас… Ну, конечно, увидит! И сделает нас опять большими… Залезай скорее на стрекозу.
Валя схватила Карика за руку, и они побежали к стрекозе.
— Садись!
Помогая друг другу, ребята проворно вскарабкались на стрекозу, но лишь только они уселись, как стрекоза зашевелилась, застучала громыхающими крыльями, тяжело заворочалась и запыхтела, точно машина.
Ребята почувствовали, как под ними начало выгибаться ее сильное, мускулистое тело.
— Ой, она еще живая. Слезай скорей! — взвизгнула Валя.
— Ничего, ничего. Держись крепче.
Ребята крепко обхватили руками и ногами туловище стрекозы, но она изгибалась всем телом, пытаясь освободиться от неприятной ноши. Карик и Валя качались и подскакивали точно на пружинах.
— Сбросит! Ой, сейчас сбросит! — завизжала Валя.
— Подожди! — крикнул Карик. — Я ей сброшу… Вот, стой-ка!
Он дополз до головы стрекозы, перегнулся и изо всей силы ударил ее несколько раз кулаком по глазам.
Стрекоза вздрогнула, изогнулась и замерла.
— Кажется, опять сдохла, — сказала Валя.
— Посмотрим.
Карик слез со стрекозы, обошел ее вокруг, потом схватил двумя руками прозрачное, как слюда, крыло и попробовал приподнять его. Стрекоза не шевелилась.
— Сдохла, — уверенно сказал Карик, вскарабкиваясь на стрекозу.
Некоторое время ребята сидели молча, посматривая то и дело на дверь, но скоро им стало скучно, и они принялись рассматривать стрекозу. Карик забрался на крыло и попробовал оторвать его от туловища. Но крыло держалось очень крепко. Тогда Карик прыгнул на голову стрекозы и постучал пятками по ее глазам.
— У-ух, глазища-то какие! Валь, видишь?
— Ага.
Валя робко протянула руку и осторожно дотронулась до холодных, точно вылитых из хрусталя глаз.
— Страшные!
У стрекозы в самом деле были удивительные глаза — огромные, выпуклые, вроде стеклянных фонарей. Покрытые тысячами ровных граней, они светились изнутри голубовато-зелеными огнями.
Эти странные глаза глядели сразу и на Карика и на Валю, и на двор и на небо, и на потолок комнаты и на пол.
Казалось — в каждом глазу светились тысячи отдельных зеленоватых глаз и все они смотрели внимательно и зорко.
Перед этими огромными глазами, на самом краю головы сидели еще три маленьких коричневых глаза, и они тоже зорко следили за ребятами.
— А знаешь, — сказала Валя, — она все-таки живая. Она смотрит, Карик, видишь?
— Ну и что же?
— Надо ее убить еще раз. Вдруг она оживет… Ты знаешь, чем питаются стрекозы?
— Кажется, травой или соком цветов, — неопределенно сказал Карик. — Хорошо не помню. А что?
— Боюсь, как бы она не съела нас, если оживет. Кто ее знает, что она привыкла есть. Давай лучше убьем ее еще один раз.
Валя спустила было ноги на пол, пытаясь слезть со стрекозы, но в это время в квартире как будто грохнул взрыв. Потом раздался мерный, тяжелый топот.
— Что это? — замерла Валя.
— Это… Ур-ра! Это — Иван Гермогенович идет! — радостно закричал Карик.
Валя поспешила занять прежнее место.
Дверь хлопнула. В окно ударила волна воздуха. В кабинет вошел человек-гора с бородой, похожей на стог белого хлопка.
Тут Карик и Валя закричали что было силы:
— Иван Гермогенович!
— Иван Гермогенович!
Человек-гора остановился. Ладонь величиной с обеденный стол взлетела вверх и остановилась у скрученного раковиной уха, из которого торчали в стороны седые пучки волос, толстые, как рисовальные карандаши. Он посмотрел по сторонам, прислушался, пожал недоумевающе плечами.
— Иван Гермогенович! Ива-ан Ге-ермо-о-ге-ено-вич! — крикнули вместе Карик и Валя.
Человек-гора шумно вздохнул. В комнате все загудело. Ребята чуть было не слетели вместе со стрекозой вниз, на каменный двор.
— К на-ам! Сю-юда-а!
Человек-гора шагнул к окну.
— Ур-ра! — закричал Карик. — Он слышит!
— Мы здесь! Зде-есь! — надрывалась Валя.
Человек-гора остановился.
— К нам! К нам! Сюда! Мы здесь! — кричали ребята.
Человек-гора подошел к окну.
Но вдруг стрекоза шевельнулась, затрещала слюдяными крыльями, подняла на подоконнике густое облако пыли и вместе с Кариком и Валей провалилась вниз, в синий воздушный океан.
— Держись! — закричала Валя, хватая Карика за шею.
Глава третья
Встречи в воздушном океане. — Прожорливый самолет. — Невольные парашютисты. — Приключения Карика и Вали в большой луже. — Подводная тюрьма. — В лапах восьмиглазого чудовища.
Стрекоза летела, шумя прозрачными, жесткими крыльями. Они гремели, точно листовое железо.
Упругий ветер мчался навстречу, рвал волосы, пронзительно свистел в ушах.
Он бил в лицо, слепил глаза.
Дышать было трудно.
Крепко вцепившись в стрекозу, охватив ее руками и ногами, ребята сидели ни живы ни мертвы.
— Карик! — крикнула сквозь вой ветра Валя. — Как мне держаться? Меня тащит… Вниз тащит… Ветром!
— Молчи! Упадем! — закричал Карик и чуть не задохнулся от ветра.
Ветер дул с такой силой, что казалось — вот-вот он оторвет ребятам головы или сбросит их вниз. Ребята пригнулись к самой спине стрекозы, но и это не помогало.
— Ложись, Валька! — закричал Карик, вытягиваясь во весь рост.
Валя последовала его примеру.
— Ну что? — крикнул Карик. — Лучше стало?
— Немножко!
И в самом деле теперь напор ветра был не так силен. Даже можно было открыть глаза и оглядеться по сторонам.
Не поднимая головы, Валя крикнула:
— А ведь так совсем не страшно!
Сквозь шум ветра Карик услышал только одно слово: «страшно». Он слегка повернулся назад и сказал как можно громче и спокойнее:
— Ничего, держись крепче!
Стрекоза мчалась, плавно взлетая на воздушные горы и стремительно скатываясь вниз.
— Ой, Карик, — визжала Валя, — она же вроде американских горок!
Но Карик не слышал слов Вали.
Он следил внимательно за работой слюдяных стрекозиных крыльев.
Два передних крыла стояли в воздухе почти неподвижно. Их движения были еле заметны. Изредка они выгибались то вверх, то вниз, и тотчас же стрекоза или опускалась ниже, или взлетала еще выше.
Этими крыльями она, как видно, управляла полетом. И они же поддерживали ее в воздухе.
Но зато два задних крыла мелькали, как пропеллеры. Они гудели и выли, быстро загребая воздух, и, отталкиваясь от него, гнали стрекозу вперед.
Но вот задние крылья начали приподниматься вверх и вдруг встали ребром, как паруса.
В спину подул ровный ветер. Стрекоза бесшумно, как воздушная яхта, поплыла в воздухе.
— Ой, как интересно! — зашептала Валя. — Вот бы такой самолет построить.
Карик искоса взглянул на сестру и недовольно шмыгнул носом. Ее легкомыслие начинало сердить Карика.
— Сиди лучше и молчи! — сказал он.
Но Валя не могла сидеть молча. Да и как можно было молчать? Мимо, точно встречные поезда, проносились, обдавая ребят ветром, огромные крылатые звери. Они пролетали так быстро, что даже нельзя было понять, кто они такие. Птицы? Пчелы? Стрекозы?
