Собрание сочинений Яна Ларри. Том второй

Сильно натягивая цепочку, Джек тащил толстяка по лестнице вверх.
— Тише! Тише! — пыхтел толстяк, еле поспевая за собакой.
На площадке пятого этажа Джек на секунду остановился, взглянул на хозяина и, отрывисто тявкнув, бросился к дверям, обитым клеенкой и войлоком.
На дверях висела белая эмалированная дощечка с надписью:
 
Профессор
 
Иван Гермогенович Енотов
 
Пониже была приколота записка:
Звонок не действует. Прошу стучать.
Джек с визгом подпрыгивал, царапал когтями клеенчатую обивку двери.
— Тубо, Джек! — крикнул толстяк. — Тут просят стучать, а не визжать.
Фотограф Шмидт пригладил ладонью прическу, обстоятельно вытер платком потное лицо, потом согнутым пальцем осторожно постучал в дверь.
За дверью послышались шаркающие шаги.
Щелкнул замок.
Дверь приотворилась. В щели показалось лицо с мохнатыми седыми бровями и желто-белой бородой.
— Вы ко мне?
— Простите, профессор, — смущенно сказал фотограф, — я только хотел спросить вас…
Но не успел толстяк договорить, как Джек вырвал из его рук поводок и, чуть не сбив профессора с ног, бросился в квартиру.
— Назад! Джек! Тубо! — закричал Шмидт.
Но Джек уже громыхал цепью где-то в конце коридора.
— Извините, профессор. Джек так молод… Разрешите войти. Я сейчас же уведу его обратно.
— Да, да… конечно, — рассеянно сказал профессор, пропуская в квартиру Шмидта, — войдите, пожалуйста! Надеюсь, ваша собака не кусается?
— Очень редко! — успокоил профессора Шмитд.
Фотограф переступил порог и, закрыв за собой дверь, сказал негромко:
— Тысяча извинений! Я на одну минутку… У вас, товарищ профессор, должны быть ребята… Карик и Валя. Из второго подъезда.
— Позвольте, позвольте… Карик и Валя? Ну да! Конечно. Прекрасно знаю. Очень славные ребята. Вежливые, любознательные…
— Они у вас?
— Нет! Сегодня они не были у меня, но я их жду!
— Странно! — пробормотал толстяк. — Джек так уверенно шел по следу…
— А может быть, это вчерашний след? — вежливо спросил профессор.
Но Шмидт не успел ответить. В дальней комнате звонко залаял Джек, и сейчас же что-то загремело, задребезжало и зазвенело, будто упал шкаф или стол с посудой.
Профессор вздрогнул.
— Да ведь она же там перебьет все! — закричал он плачущим голосом и потащил Шмидта за собой по темному коридору.
— Сюда! Сюда! — бормотал он, толкая дверь.
Как только профессор и фотограф переступили порог комнаты, Джек кинулся к хозяину на грудь, взвизгнул и с лаем бросился назад.
Он носился по комнате, волоча за собой цепочку, обнюхивал книжные шкафы, вскакивал на кожаные кресла, вертелся под столом, бестолково бросался из стороны в сторону.
От сильного толчка качнулся, сверкнув на солнце медью, микроскоп. Профессор еле успел подхватить его. Но, спасая микроскоп, зацепил рукавом сияющие никелем чашечки каких-то сложных весов. Чашечки упали, подпрыгнули и со звоном покатились по желтому паркетному полу.
— Что ж ты, Джек? — угрюмо сказал фотограф. — Оскандалился, значит? Лаешь, а зря. Ну? Где же ребята?..
Джек наклонил голову набок. Насторожив уши, он внимательно смотрел на хозяина, стараясь понять, за что же это его ругают.
Фотограф неодобрительно покачал головой:
— Стыдно, Джек! А еще, говорят, ищейка!? С дипломом! За кошками тебе гоняться, а не по следу идти! Ну, пошли домой! Извините великодушно, товарищ профессор, за беспокойство!
Фотограф неловко поклонился и шагнул к двери. Но тут Джек точно взбесился. Он схватил своего хозяина зубами за брюки и, упираясь лапами в скользкий паркетный пол, потащил к столу.
— Да что с тобой? — удивился толстяк.
Повизгивая, Джек снова принялся бегать вокруг стола, а потом прыгнул на диванчик, который стоял перед открытым окном, и, положив лапы на подоконник, коротко, отрывисто залаял.
Шмидт рассердился.
— Тубо! К ноге! — закричал он, хватая собаку за ошейник, но Джек упрямо мотнул головой и снова бросился к дивану.
  
— Ничего не понимаю! — развел руками фотограф.
— Наверное, мышь за диваном! — попробовал догадаться профессор. — А может, корка хлеба или кость? Я часто и обедаю тут.
Он подошел к дивану и потянул его к себе.
За спинкой дивана что-то зашуршало и мягко шлепнулось на пол.
— Корка! — сказал профессор.
Джек так и рванулся вперед. Он протиснулся между стеной и отодвинутым диваном, завертел хвостом и, кажется, схватил что-то зубами.
— А ну, что там у тебя? Покажи! — крикнул фотограф.
Джек попятился, мотнул головой, круто повернулся к хозяину и положил к его ногам детскую стоптанную сандалию.
Фотограф растерянно повертел находку в руках.
— Кажется, детская обувь, так сказать…
— Гм… Странно, — сказал профессор, разглядывая сандалию, — очень странно!
Пока они вертели в руках находку, Джек вытащил из-за дивана еще три сандалии, одну такую же и две поменьше.
Ничего не понимая, профессор и толстяк смотрели то друг на друга, то на сандалии. Шмидт постучал согнутым пальцем по твердой подошве одной сандалии и неизвестно для чего сказал:
— Крепкие еще! Хорошие сандалии!
А Джек между тем вытащил из-за дивана синие трусики, потом еще трусики и, прижав их лапой к полу, негромко тявкнул.
— Это еще что такое? — совсем уже растерялся профессор.
Он нагнулся и протянул было к трусикам руку, но Джек, оскалив зубы, так грозно зарычал, что профессор поспешно отдернул руку.
— Какой у него, однако, неприятный характер! — смущенно сказал профессор.
— Да, он у меня не очень вежливый! — согласился фотограф.
Он взял трусики, встряхнул их и, аккуратно сложив, передал профессору.
— Прошу!
Профессор покосился на Джека.
— Нет, нет, не надо, — сказал он, — я и так все вижу… Ну да… Ну да… Вот и метки!.. В. и К… Валя и Карик! — И он потрогал пальцем белые буквы, вышитые на поясах трусиков.
Толстяк вытер ладонью потное лицо.
— Ванна в квартире есть? — деловито спросил он.
— Нет, — сказал профессор, — ванны нет! Но если вам нужно вымыть руки, то…
— Да нет, — запыхтел толстяк, — вымыться я и дома могу. Я думал, что они разделись и купаются в ванне. Понятно?
— Да, конечно, — кивнул головой профессор.
— Но куда же они делись? Голые… без трусиков, без сандалий? Ничего не понимаю! — развел руками Шмидт.
Он широко расставил ноги, заложил руки за спину и, опустив голову, долго смотрел на желтые квадратики паркета, потом выпрямился и сказал уверенно:
— Ничего! Мы их сейчас найдем. Они здесь, профессор! Они просто прячутся! Будьте уверены! Мой Джек еще никогда не ошибался.
Профессор и фотограф обошли все комнаты, заглянули на кухню и даже осмотрели темный чулан.
Джек уныло плелся за ними.
В столовой толстяк открыл дверцы буфета, сунул голову под стол, а в спальне пошарил руками под кроватью. Но ребят в квартире не было.
— Куда же они спрятались? — бормотал фотограф.
— А по-моему, — сказал профессор, — они и не приходили сегодня.
— Вы думаете? — задумчиво переспросил Шмидт. — Думаете, что их не было? А ты как думаешь, Джек? Здесь они или нет?
Джек тявкнул.
— Здесь?
Джек тявкнул еще раз.
— Ну, так ищи! Ищи, собачка!
Джек сразу повеселел. Он бросился назад и снова привел профессора и Шмидта в кабинет. Тут он опять прыгнул на подоконник и стал громко лаять и визжать, точно хотел уверить своего хозяина, что ребята ушли из квартиры через окно.
Шмидт рассердился:
— Ну и балбес, ну и щенок! Уж не думаешь ли ты, что ребята спрыгнули на двор с пятого этажа? Или, может быть, улетели, как мухи или стрекозы?
— Что? — вздрогнул профессор. — Улетели? Какая стрекоза?
Фотограф улыбнулся:
— Да вот Джек так думает!
Профессор схватился руками за голову.
— Какой ужас! — прошептал он.