Укус милосердия. Книга первая

– ААА!! Больно!!
Необходимо развивать успех там, где это возможно, поэтому госпожа Тарасова сейчас отменно получала по заднице моей пусть и не любящей, но определенно заботящейся о ней рукою. Прощай чистота штанов, прощай рукав. Одежде сегодня не везёт. Ну да ладно.
– Реверсивная психология, – объяснил я подвывающей от боли вампирессе, лежащей на трупе наискосок и держащейся за собственный пострадавший тыл, – Мы сейчас прогнали у тебя первичную эйфорию, поэтому твой мозг не зафиксирует всплеск блаженства при полном поглощении жизненной энергии. Избавили тебя от дальнейших искушений в жизни. Смекаешь?
О, халатик на стоечке. Пригодится!
– Ненавижууууу…, – отказывалась понимать мою заботу Тарасова, – Подлеееец…
– Вставай уже, – взвывал я, заманчиво тряся чистым белым халатом, – Идём. Тебя твой Цифровой Деспот ждет!
– Я к нему жить уйду, слышишь! Ноги моей в твоем доме не будет! – угрожающе и жалобно ныла зубастая дева, увлекаемая мной по коридору.
– Да-да, запахни халат получше, не пугай народ, – вяло отвечал я, старающийся полами плаща закрыть окровавленные брюки.
Спины нам сверлил раздраженный взгляд арканы Тау, выглядывавшей из своего кабинета как гаргулья-параноик, ожидающая письмо.
Как бы не впаяла счет за уборку палаты…
Наш путь теперь лежал в самый низ Центральной Управы, на десятки метров под асфальт, бетон, гравий и землю. Туда, где не бывает ни единого лучика солнца, ни грана магии, ни щепотки веры. В Серверную номер один.
Глава 5. Тонкие материи
– Они когда-нибудь заткнутся?! – тихо проскулила Шпилька, падая пузом на диван с ладонями, прижатыми к ушкам, – Это же невозможно!
– Точно, – обреченно поддакнул ей Шегги, со страдальческим видом стоящий посреди комнаты, – Как будто два колдуна проклятья бесперебойно шлют…
– Что? Уже не так забавно, да? – улыбнулся я жмурящейся полуэльфийке, пролистывая газету, – А в начале тебя смешило.
– Она тогда одна былаааа…
Не так много я знаю о Омниполисе, но о Граильне слышали, наверное, в половине Срединных миров. Жуткое гетто зеленокожих в Омниполисе, место, настолько смердящее гнилым мясом, что туда не проводят электричество и не завозят технику. Никакую. Слишком много специально заклятых бревен зарыто на территории этого воистину жуткого логовища гоблиноидов – колдовство уничтожает запахи, иначе бы там всё давным-давно сожгли. Гоблиноиды и вороны, вот кто там живут в избытке. Тупые гниют всю жизнь, как то самое мясо, а умные учатся, цивилизуясь в стремлении вырваться из этого района. Но, как не крути, Граильня крайне мрачное, крайне жестокое и невероятно суровое место. Особенно к самым слабым из гоблиноидов – гоблинам.
Несмотря на то, что Гантрем Джоггер, известный в ооочень узком кругу как Цифровой Деспот, сумел убраться из Граильни в очень юном возрасте, она оставила на нем свой отпечаток кованого сапога. Молодой невероятно талантливый гоблин был угрюмым, недоверчивым, жадным как гном, раздобывший себе курдючного сала… а еще неразговорчивым и скрытным. В обычное время. Я его достаточно хорошо знал просто потому, что большую часть заданий по Нижним мирам получал у его предшественника, как-то раз ушедшего на пенсию и представившего меня маленькому мрачному гоблину.
Сейчас, находясь у меня в доме, он демонстрировал эмоции, не виданные, наверное, даже его женой и детьми. Сама страсть была целиком и полностью взаимной со стороны Алисы Тарасовой, что выражалось в криках, претензиях, ругательствах, попытках ударить увесистый гоблинский нос и ответных пихах зеленой длинной рукой в крепкое девичье пузо.
Смысл происходящего был прозрачнее слезы демона Иерихона. Вместе с самим моим будущим «птенцом» оперативники реквизировали из её питерского логовища очень внушительную массу аппаратуры. Причем не какой-нибудь, а недавно купленной очень знающим человеком, то есть самой Алисой. Для себя. В Нижнем мире. С точки зрения Департамента Адаптированного Развития, к которому и относился наш Цифровой Деспот, объём техники был смешным, они вполне уверенно и легально закупали нужную аппаратуру у производителей там же, а затем переправляли её сюда. Но вот для частного лица, то есть наглой морды, каким еще считал себя Гантрем Джоггер, наличие такого количества клевой техники для одной свежеоперившейся вампирессы – было ну очень избыточным.
 
Поэтому получающую технику под роспись Тарасову, руководящую заносом «железа» в подвал, вовсю мучил её снедаемый жадностью друг, пытающийся развести девчонку как крольчиху.
Получалось у него хреновато.
– Ну куда тебе три сервера?!! Куда?! Ты работать будешь с моим, чувиха! Ты русский язык понимаешь?! С мо-им! С большим! Там гигагерц больше, чем ты цифр знаешь!
– Не звезди, рукожоп! У тебя есть только штаны и наглая морда! Сервер не у тебя, а у конторы, на нем брукса сраная…
– Так тебе на бруксе и работать!
– На чем хочу, на том и буду работать, дядя! А сервера склею в гибридку, буду эмулировать среды…
– Жопу ты эмулировать будешь! Я должен за тобой наблюдать! У меня приказ!
– Да хоть обнаблюдайся, выделю тебе гостевой доступ на основную машину! А остальные мне для досуга, так что облизнись! Всё равно это всё моё!
– Имей совесть, коза!
– Пошёл в дупу, зеленое чудилище! Мы четыре года дружили! А теперь я из-за тебя зубастая херотация!
– Не звезди, упыряка! Я видел твою фотку! Сама присылала! Сплошные слезы! А теперь?!! Скажи мне спасибо за милое личико! Я тебя выбрал!
– Ах ты гондон!
Гоблина начали слегка мудохать, возя мордой по полу и стуча его покатым лбом в стены. Тот в долгу не остался, вынув из кармана шокер и воспользовавшись им по назначению. Шкура у гоблиноидов обладает хорошим сопротивлением к электричеству, поэтому Алиса, потрясшись с выпученными глазами, изволила добычу отпустить, а жадный коротышка тут же вцепился в коробку с компьютером, который Тарасова хотела установить у себя в комнате. И потащил, скотина такая, на выход.
Пришлось применить меры.
– Конрад, сука! – сдавленно (и всё еще по-русски) озвучил лежащий на полу гоблин последствия метко кинутого мной тапка, – Не лезь!
– Лизни ледышку, гурвайс, – насмешливо ответил я, – Думаешь, я позволю тебе забрать из этого дома хотя бы гайку?
– Своооолочь…, – тут же правильно всё понял гоблин, – Ну зачем я тебе ту игру показал…
– Потому что ты хотел натянуть наивного вампира, так как все остальные админы отказались с тобой играть, – хмыкнул я, – А теперь я тебя буду натягивать!
– Это нечестно! Ты жадный ублюдок!
– Захлопни стрекотало, зеленая плесень. И готовься к будущим унижениям!
– Чувиха мне до конца своей жизни должна быть благодарна! Была ссыкливой жопошницей, долговязой и страшной как уитгерн, а стала бессмертной куколкой! И всё, что я за это прошу – поделиться железом, которого у неё излишек!
– Ну всё, чебурашка недоношенный…, – прокряхтела, поднимаясь, Алиса, – Ты – огребаешь…
Глаза у неё горели красным. Оп-па…
Гантрем выжил, но не сказать, что это легко нам с Шегги далось. Взбесившаяся до потери контроля вампиресса едва не пустила гоблина на ленточки для бескозырок, начав инстинктивно пользоваться теми преимуществами, что дает делу бессмертного кровь. Полутролль с трудом удерживал в лапищах извивающуюся девицу, в то время как я паковал гоблина, пользуясь остатками перевязочных лент, которые мне подавала Шпилька. Наконец, сунув получившийся сверток ребятам, доставившим нам имущество Алисы, я наказал вернуть мычащего от отчаяния и жадности гоблина на его рабочее место в Департамент.
Но не развязывать.
Мир и покой в доме были восстановлены. Успокоившаяся Алиса занялась своим оборудованием, мстительно ворча под нос угрозы подлому другу, оказавшемуся мелким зеленым грубияном, Шпилька убежала по своим делам, а Шегги ушел допиливать парочку высоких стульев для нового маломерного жильца дома. Привычная для него работа, у нас у всех стулья под рост и вес. Я же вернулся к газете. Она, в отличие от веселого бедлама ранее, внушала тоску и уныние.