Авантюрист (СИ)
Мы еще немного поболтали — теперь уже не как следователь с преступником, а вполне по-дружески. Мариус, как мне показалось, не слишком-то обиделся на оказанный ему прием — вполне понимает все опасности. «Глупо обижаться на человека, который дважды спас твою задницу оттуда, откуда вообще никто не возвращается!» — сказал мужчина в ответ на мое удивление.
История о том, как он второй раз попал в концлагерь чистых особой оригинальностью не отличалась. Для прикрытия своей не совсем законной деятельности, толедцы устроились на канатную фабрику. После очередного понижения заработной платы, — а чего бы ее не уменьшать, если безработным быть теперь запрещено? — на фабрике случился бунт. Просто не выдержали нервы у людей, кто-то, может быть даже провокатор, закричал, что это обман, что деньги украли. Клич подхватили, и уже через час на завод прибыли чистые, аккуратно упаковав всех, кого смогли поймать.
Троица толедцев не стремилась участвовать в стихийной стачке, и вообще, сразу сообразив, к чему идет дело, попытались слинять. Дариусу с Витусом вроде бы это удалось, а вот Мариус попался.
— Думал все, на второй раз точно очистят, — описывал свои ощущения Лонгин, — Второй раз, думал, мне так точно не повезет — не бывает такого. А тут смотрю — началось. Я в этом лагере сидел дня три всего, но мы успели с некоторыми ребятами договориться. Планировали еще через денек попытаться прорваться. Ну, на успех-то особо не надеялись, но очищаться не хотелось — страх как. Лучше уж пулю поймать. А тут смотрю — вышки рвутся, падают. Я еще тогда мельком подумал: в прошлый раз тоже вышка упала. Прям, думаю, как доминус Диего, — на Мариуса, видимо от облегчения, напала словоохотливость.
— Ну и мы с ребятами подумали, что более удобного случая не представится, надо сейчас. Так что побили несколько послушников, вооружились кое-как, и давай вашим помогать. То есть тогда я не знал, доминус Диего, что они ваши, но все равно. А дальше вы уж и сами знаете. Я все это к чему говорю — ребята-то, с которыми мы сговорились, вроде вполне надежные. Их можно не только на охоту за чудовищами посылать, а и так всякое… Особенно если вы нас потренируете. И Дариуса бы с Витусом найти, доминус Диего. Чтобы мы вместе держались. Привыкли же уже!
Поиски Дариуса и Витуса я решил не откладывать. Опасно это. Сомнительно, что мне удастся перед ними сохранять инкогнито. Да и вообще, как-то уж слишком много народу собралось в Риме, которые знают полную историю Диего Ортеса. Однако делать нечего. По некотором размышлении я решил лично с ними не встречаться, а доверить это дело доминусу Флавию. Уж через него связать семью Ортесов со мной точно будет сложно — фамилию свою толедцам я не называл. Да и нужно учиться доверять семье — дядя был прав, я слишком обособлен.
Начальник охраны справился очень быстро, чем, возможно, спас парням жизнь. В процессе выяснилось, что за сепаратистами следят жандармы. Флавий не растерялся, и действовать начал сразу же, как получил нужные сведения: ограбление было организовано мастерски. Практически на глазах у шпиков, Дариуса и Витуса лишили всех ценностей и растворились в трущобах промзоны, оставив мертвые тела остывать в какой-то подворотне. Ну, по крайней мере, так это выглядело для наблюдателей. Каким способом это было сделано, и как Флавий смог правдоподобно повредить лица подменным покойникам, я так и не выяснил, но проникся большим уважением к умениям и опыту главного охранника семьи. Спасенных Флавий решил хорошенько проверить.
— Незачем тебе пока с ними встречаться, — советовал мне охранник. — Иначе, боюсь, придется их и в самом деле убивать, если вдруг окажется, что ребята не слишком надежные и нам не нужны. Так что давай повременим. Пока что они ничего не знают: какие-то люди их захватили, посадили в подвал, и что хотят — неизвестно. Проверим все их контакты, поговорим с этими доморощенными шпионами, и, если появится хоть тень подозрения, что от них может что-нибудь утечь, отправим куда-нибудь подальше. Если их после этого и поймают, то с нами и, тем более с тобой, никак не свяжут. А если ты с ними встретишься, тогда точно придется прощаться с ними навсегда. Тебе это нужно, брать на себя смерти тех, кого можно было оставить в живых?
Мне это было не нужно, и я был благодарен Флавию за то, что указал на возможную ошибку. К тому же у меня внезапно образовались другие дела — светские. Подарок на помолвку домины Петры с доминусом Криусом так и лежал мертвым грузом в поместье Алейр — пользоваться им так никто и не умеет. А это не дело — я ведь лично обещал обучить его людей пользоваться воздушным шаром.
— Ты мог бы правильно выбирать слова, — пенял мне дядя, — а теперь сам виноват. Обещал лично — значит, должен так и сделать. Доминус Ерсус уже интересовался, когда в твоем расписании появится свободное время, чтобы навестить его дом.
Побороть растерянность, настигшую меня от этого известия, удалось не сразу. Нельзя сказать, что за последнюю декаду я не вспоминал о Петре, однако на переживания просто не было времени. Каюсь, я и думать забыл о своем обещании. Был уверен, что дядя давно отправил к Алейрам кого-нибудь из работников мастерской — ведь не только мы с Керой и Акулине умеем управлять шаром! И, наверное, если бы так и произошло, было бы лучше. Лишний раз встречаться с Петрой не хотелось. Как я ухитрился привязаться к девушке — понятия не имею, однако образ вредной аристократки не хотел забываться.
Одна радость — к Алейрам мы приглашены вместе с Акулине. Сестренка уж точно не даст мне из-за плохого знания этикета попасть впросак. И еще я надеялся, что с Петрой нам встретиться не доведется. Даже не так — увидеть девушку хотелось, и даже очень. Но, повторюсь, я надеялся, что мы не встретимся. Незачем все усложнять.
Зато Акулине была очень довольна. Правда, поначалу это было незаметно — я вдруг совершенно неожиданно узнал, что на меня, оказывается, обиделись.
— Не желаю с тобой больше разговаривать! — сердито ответила сестра на мое приветствие. — Ты — подлый обманщик и негодяй!
— Все так и есть, — покаянно кивнул я, помогая ей усесться в локомобиль, — Нет мне оправданий.
— И ты даже не извинишься?
— Ммм, могу извиниться, — кивнул я, — Просто не думал, что кому-то от моих извинений станет легче. Прости, пожалуйста, что не предупредил об опасном деле, которое могло подставить под угрозу благополучие семьи.
— То есть ты даже не понимаешь, на что я злюсь! — возмутилась девушка. — Ты безнадежен! Нет тебе прощения.
По всей вероятности, Акулине ждала, что я попытаюсь выспросить, на что же она в действительности обижается. Мне в самом деле было интересно, но спрашивать я посчитал непродуктивным. Этак она действительно будет долго дуться, а если сделать вид, что мне неинтересно — сама объяснит, в чем дело. И мне будет попроще.
Нехитрый расчет сработал, когда я уже думал сдаться.
— И что, ты даже не спросишь, чем передо мной провинился? — не выдержала девушка. Я с трудом сдержал победную улыбку. Рядом хмыкнула Кера:
— Как конфетку у ребенка! — богиня, которая всю последнюю декаду старательно запугивала жителей подземного города, заявила, что уже немного устала развлекаться и пожелала отправиться в гости.
— А на вас, домина Улисса, я обижена не меньше, чем на брата. Мы же с вами подруги! Как вы могли так со мной поступить!
— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, человеческий детеныш, — слегка возмущенно отмахнулась богиня, — Я с тобой уже давно не встречалась, так что и обидеть ничем не могла! И с чего ты вообще взяла, что я должна не хотеть тебя расстраивать⁈
— Потому что мы — подруги, — разобиделась еще больше Акулине.
— Ты считаешь меня подругой только до тех пор, пока не узнаешь, кто я, — фыркнула Кера.
— И эта ваша таинственность меня тоже меня ужасно злит, — нахмурилась девушка, — но сейчас я не о ней — эту загадку я еще разгадаю. Меня возмущает тот факт, что я, оказывается, целую кучу времени провела буквально в двух шагах от древнего подземного города, и мне об этом ровным счетом никто не сказал! Любимый брат, дорогая подруга ходили рядом, улыбались мне, а внутренне, наверное, посмеивались над наивной дурочкой, которую оказалось так легко обвести вокруг пальца! Показали красивую игрушку, отвлекли внимание, а самое интересное скрыли! От меня!