Мужчина из Чунцина, мальчик из Лаояна (СИ)

Часть первая. UNIQ
Не то что бы Ван Ибо любил мужчин. Он просто не любил женщин. Они раздражали его. Визжащие, дотошные, надоедливые существа — чаще всего, именно таких женщин он и видел вокруг себя. К сожалению, он к тому же им и нравился-поэтому они часто лезли к нему, висли на шее, пытались заигрывать и целоваться. Он не хотел, чтобы они касались его, не любил их общество, он замыкался и уходил в себя, когда с ним откровенно пытались заигрывать, а встречи с фанатками — это был просто какой-то тихий ужас. Он всегда терпел женщин и относился к ним в лучшем случае ровно. В компании же мужчин он мог расслабиться и быть собой, дурачиться, даже флиртовать-он был свободен. Когда-то. Теперь ему уже не пятнадцать, с каждым годом стало появляться все больше «нельзя». Взрослый молодой человек уже не может прилюдно поцеловать другого мужчину, даже в шутку, он уже не может похлопать кого-то по заднице, любой взгляд, улыбка, прикосновение-все может быть истолковано превратно. Иногда он с тоской вспоминал Корею и стажерские годы. Вот тогда была настоящая свобода! Они могли делать, что хотели, любая их шалость списывалась на «мальчики просто балуются, они много работают, им надо снять стресс», «они просто еще мальчишки, дети» и прочее. Теперь «Uniq» по факту нет, хотя де-юре группа еще существует. Каждый занимается своей карьерой, у каждого свои планы и мечты на дальнейшую жизнь, они не виделись уже сотню лет.
Ван Ибо завязывает шнурки и выходит в пустынный тренажерный зал, где он один. За окном ночь. Он любит приезжать сюда, когда ему плохо, когда в голове слишком много мыслей, что даже танцы не помогают. Сейчас он выжмет себя до последней капли с помощью этого железа, чтобы осталась одна оболочка. Он начинает разминку и вспоминает первый день их заселения в квартиру, где им предстояло всем жить вместе под одной крышей.
Они все только недавно познакомились, по сути еще дети, но он, конечно же, самый младший-частый сценарий его жизни. И хоть лидерами группы считались Сонджу и Исюань, но с первого же дня «тянуть на себя одеяло» во всех смыслах начал Вэньхань. Громкий, упрямый, властный, настоящая ядерная смесь из отсутствия такта, наглости и обаяния. А хуже всего было то, что с первого же дня Вэньхань «заприметил» Ибо. В день их заселения он подошел к нему и нагло заявил:
-Ты такой миленький, будешь моей девчонкой, пока я себе настоящую не найду?
У Ибо тяжелеет взгляд, но он ничего ему не отвечает. Он вообще не считает нужным отвечать на подобный бред, но Вэньхань не унимается и кладет руку ему на загривок:
-Ты такой хорошенький, когда злишься. Будешь спать со мной.
Ибо раздраженно скидывает с себя его руку и рычит в ответ:
-Не трогай меня, придурок.
Вэньхань делает обиженное лицо, а Ибо, пытаясь сдержать раздражение, тащит свои вещи в первую комнату, которая уже оказывается занята Сонджу. Все кровати заняты, ребята уже распаковывают чемоданы, а Ибо потерял возможность занять отдельную комнату из-за приставаний этого долбаеба. Пока он лихорадочно обдумывал, что же ему теперь делать, Вэньхань как раз вырастает у него за плечом, и как дьявол начинает нашептывать над самым ухом:
-Кажется, все места уже заняты, Бо-эр, как насчет повторно рассмотреть мое предложение о соседстве?
Ибо рассматривает для себя вариант вмазать Вэньханю, когда дверь соседней комнаты открывается и показывается Сынён:
-Да отстань ты от него, — говорит он Вэньханю и смотрит на Ибо, — Хочешь, можешь спать рядом со мной. Мне все равно, я привыкший.
Не дожидаясь повторного приглашения, Ибо тащит чемодан в комнату Сынёна, захлопывая за собой дверь прямо перед носом Вэньханя. Он слышит его «обиженное» восклицание:
-Эй, почему он?! Чем я хуже?! — но старается не обращать на это внимания. Ибо раскрывает чемодан и начинает методично разбирать вещи. Он все еще зол и ему немного неудобно перед товарищем, он чувствует себя жалким — и от этого злиться еще больше. Сынён смотрит на него какое-то время, потом кивает на кровать:
 
-Тебе лучше спать у стенки.
-Почему? — Ибо вскидывает на парня взгляд.
-Вдруг Вэньханю придет в голову поприставать к тебе среди ночи? — резонно замечает Сынён, — А так хоть я проснусь.
-Если я сломаю ему нос посреди ночи, ты все равно проснешься, — отвечает Ибо, но лезет к стенке, — Не так уж тут и просторно…
-Могло быть и хуже, — Сынён ложится рядом, устраиваясь так, чтобы не задевать Ибо, — Когда я жил в Бразилии, мы иногда ночевали и в худших условиях…
-Ты жил в Бразилии? — спрашивает Ибо, и они начинают свой первый длинный ночной разговор, которых потом будет много, где Ибо больше слушает, чем говорит.
Так началась их совместная жизнь. Репетиции, тренировки, занятия, съемка для журналов и промо роликов, по 10-12 часов в тренировочном зале, где они знали уже каждый миллиметр. От такого графика ехала крыша, они варились в собственном соку рядом друг с другом, росли и взрослели рядом друг с другом, они просыпались и засыпали рядом друг с другом, отдыхали все вместе (редкие моменты), ссорились, играли в игры, а когда все-таки им давали выходные, и они могли поехать к своим семьям-ужасно скучали друг по другу и радовались, когда встречались вновь.
Хуже всего было с личным пространством. Парни взрослели, им все больше требовалась сексуальная разрядка, и хоть порой они упахивались как лошади и валились с ног от усталости, либидо в молодых телах зашкаливало настолько, что это выливалось в какой-то сумасшедший дом: бои подушками, агрессивные выплески и драки, «нечаянные» прикосновения друг к другу, «шутливый» флирт и онанизм - ночью хоть не выходи, можешь нарваться на кого-нибудь в туалете, тихо делающего свои грязные делишки под порнуху в телефоне с наушниками.
У Ван Ибо с этим было легче. По природе своей он был более сдержан и умел «перенаправлять» излишки энергии в танцы и работу. Вэньхань в этом отношении был его прямой противоположностью-ему хотелось везде и всегда, и он продолжал свои сексуальные нападки на Ибо, ему прямо нравилось доводить «своего макнэ» до бешенства. Сначала Ибо дрался с ним, ругался и брыкался, а потом просто принял его идиотизм и понял, что тот не изменится. Он смирился и как-то вяло позволял себя ущипнуть или полапать, даже не обращая на это внимания.
Но однажды, когда ребята затащили его на просмотр ужастика, и тот старательно закрывал лицо руками, подсматривая за происходящим на экране их телека в гостиной между пальцами, случилось то, чего Ибо никак не ожидал. Он лежал на диване вместе с остальными с краю, рядом с ним по левую руку был Вэньхань и, когда очередной пугающий момент заставил Ибо вздрогнуть всем телом, он почувствовал, как Вэньхань обнял его своей правой рукой, как бы невзначай просунув ее под футболку. Ибо замер, но ничего не сделал. Рука Вэньханя лежала на его талии спокойно и уверенно, он и раньше проделывал подобные штучки, но когда Ибо вздрогнул от страха в очередной раз, Вэньхань сжал его бок властно и как-то по-хозяйски, а потом погладил его под футболкой, и у Ибо вдруг встал член.
От неловкости момента он даже забыл про фильм ужасов. Все его мысли сконцентрировались на руке Вэньханя и своем собственном вставшем дружке. В комнате было темно (конечно, кто же смотрит ужастики с включенным светом?), Ибо надеялся, что никто не заметит его конфуз, особенно Вэньхань, но лежать так и дальше в надежде, что все само «рассосется», было глупо.
-Меня приспичило, не останавливайте, — бросил он ребятам и, выскользнув из объятия Вэньханя, направился в туалет, соединенный с душевой кабиной. Включив воду на полную мощность, чтобы шумела сильнее, Ибо стянул свои домашние штаны и принялся мастурбировать, облокотившись о раковину. В голове всполохами мелькали неясные образы, которые вдруг стали руками Вэньханя, его шлепками, щипками, пошлыми словечками — и в итоге все это вылилось в раковину белой жидкостью, а парень прислонился разгоряченным лбом к зеркалу, тяжело дыша.