Я твой монстр (СИ)

  – Раздевайся и мойся. У тебя пять минут.
  Дверь в купальню он прикрыл, а сам устроился на табуретке, поставив её перед входом.
  Это чтобы я не прошла мимо него в случае чего? И это в случае чего я должна так глупо поступить? Нет, я уж лучше помоюсь. Уже неделю нормально не мылась, бродя по лесу в поисках завалящего разбойника.
  – Раздеваться? Я с пяти лет этот костюм не снимаю.
  Краем глаза заметила легкую тень отвращения.
  Да, мы мерзкие и отвратительные монстры. Не меняем своё белье всю жизнь. Если одежду из шарты постирать и дать высохнуть, то она скукожиться до такой степени, что и новорожденному не налезет. А если намочить и попытаться растянуть до нужного размерчика – замучаешься, а в итоге превратишь его в мелкие ошмётки. Потому мы, простые створги, и не рискуем.
  Вот вы попробуйте раздобыть такой комплект из шарты! Мы-то плавать не умеем, не приспособлены. А платит за такую одежду клан, точнее глава, и то – один раз. И как мы должны разжиться новой одежкой, не имея ни золота, ни деликатесов? Самим достаются лишь объедки, и раздобыть пару-тройку человеческих сердец просто невозможно. Как говорится, всё самое лучшее по праву достается лучшим, а я в их число никогда не входила, и даже близко не была.
  Вот этот комплект дали – сиди и радуйся. Хоть голой ходить не приходиться, если перекидываешься. А в подростковом возрасте этот процесс очень сложно контролировать. А шарта способна выдержать всё, в отличии от тканных материалов, в которые разряжаются люди. Но их можно понять, они пытаются максимально спрятать своё тело и при этом привлечь внимание цветом своего платья, а у нас для всего этого есть чешуя. И только какие расцветки не встречаются среди створгов, особенно у самок. Те, кто может позволить себе растрачивать свой резерв, окрашиваются каждый день по-новому.
  Я вот никогда на этот счет не заморачивалась. Ну и что, что у моей чешуи непонятный зеленоватый тон, будто я чем-то больна. Это даже сработало мне на руку. Все в клане согласились с решением главы, боясь, что я могу быть проклятой на деле, потому и такая – не вписывающаяся в их рамки и стандарты.
  Мне было смешно, но смелости не хватило рассмеяться им в лицо. Все монстры прокляты...а я выходит самая проклятая что ли? И всё из-за того, что не ела своих на праздниках бесчестия богов? Из-за этого? Тогда эти боги самые проклятые во всём мире!
  Посмотрела я на повязку, насквозь пропитавшуюся кровью, и решила, что неплохо было бы избавиться от нее, а заодно посмотреть насколько всё зажило. Старалась своими когтями распутать узел, недовольно прорычала, когда поняла, что это бесполезно, и попробовала его разорвать, чтобы уже приступить к размотке. И этот ещё смотрел, словно на персональное выступление – очень внимательно.
  Я сделала вид, что охотника вообще здесь нет. Так проще заниматься бесконечной полоской ткани. И не пожалел же столько на какого-то монстра. Последний лоскут, что был ближе всего к ранам, отрываю с корочкой, обнажая бледно-розовую кожу под ней. Наконец-то избавилась от этих оков, и дышать стало проще. Если удастся раздобыть ещё чего-нибудь вкусненького, то буду как прежде, а то и лучше.
  – Четыре минуты, – сказал мой надсмотрщик.
  Поборов желание на очередное мысленное сообщение по средством взгляда, я полезла в бочку, как есть – в белье и с цепью, волочащейся следом. Хвостом подтянула её, чтобы не навернуться ненароком в воду. Охотник не сразу, но ослабил привязь, позволяя утащить цепь с собой на дно бочки. Конец все-таки у него остался в руках – на случай, видимо, если решу уплыть куда-то. Ур-р-р.
  Погрузилась в воду, – прохладная – часть сразу пролилась на каменный пол купальни. К бортику была пристроена лавка – удобненько – присела на неё так, чтобы не терять из вида гостеприимного хозяина. Рядом с бочкой, у самой лестницы, стоял столик с какими-то баночками – стеклянные с широкими и узкими горлышками, закрытые, так что запахов от них не чувствую. Знать не знаю, что это может быть такое, а охотник пристально следил, потому даже и не рискнула открыть, понюхать и изучить, хоть и любопытно. Сползла с лавки, чтобы полностью погрузиться под воду, вновь заливая пол.
 
  – А … мыльный камень есть? – вынырнув на поверхность, задала я вопрос охотнику.
  Показалась складка между его бровями – я что-то не то спросила? Ну ладно, помоюсь так, водичкой.
  – Шампунь бери. – Недовольный-то какой.
  Я на мытье не напрашивалась, сам так решил, а теперь еще и не нравится что-то.
  – Хм, шампунь? – попыталась состроить извиняющийся вид, чтобы не подогреть его недовольство, но я действительно не знала, что это такое.
  Очередная хитро-выдуманная человеческая штуковина?
  Услышала в ответ тяжелый вздох. Охотник поднялся со своего табурета и проследовал к столику, на который я уже успела покоситься и не раз. Конец цепи он не выпустил, крепко держа её в одной ладони. Свободной рукой охотник откинул крышку с одной бутылочки, взял её и протянул в мою сторону.
  Это шампунь? Сквозь прозрачное стекло видна какая-то мутная жижа, и теперь я почувствовала её запах – яркий аромат цветов. Не знаю каких именно, возможно, всех сразу.
  – Руки подставь, – командовал хозяин.
  Сделала, что велели, а он мне вылил этот «шампунь» в ладошки.
  Фу, бе... Словно мазонух [7] чихнул мне в руки. Жаль, что этих тупых овец не разводят на людской части Арнавии – так бы не попала в эту бочку к охотнику.
  – Нанеси на волосы и помассируй. – И тут же напомнил про не бесконечное время: – Три минуты, – уже начила привыкать к его командному тону.
  Он вернул бутылку на столик и ушёл обратно на свой пост.
  С трудом не подала вида, насколько это все омерзительно на ощупь, но сделала то, что мне сказали. На мокрых волосах эти сопли начили пениться, как привычный мне камень. А цветочный запах этого шампуня окружил голову, желая захватить мои волосы в качестве своего нового обиталища.
  Это мне притупит нюх, но в принципе, я не против пахнуть вкусненько для этих людишек.
  Старательно вымыла пену, погружаясь в воду с головой. Даже на какой-то миг забыла, что нахожусь на привязи и под пристальным присмотром. Прошлась руками под одеждой, чтобы вымыть забившуюся туда пыль и пару травинок, параллельно подмываясь – гигиена важна, даже для монстра.
  Корсаж с разрывом от пупка до солнечного сплетения выглядел печально.
  Надеюсь, не разойдется ненароком и в самый не подходящий момент, но лучше раздобыть рыбьи жили, хоть какие, с иглой и зашить это безобразие. Хорошо, что болт вошел низко и не испортил корсаж больше, чем «заботливый» охотник своим мечом. Надо только попытаться промыть запятнанные кровь места, что не очень-то просто, если не снимать с себя одежду и стараться при этом не растянуть её больше нужного.
  – Время вышло, – сообщил он, подойдя к бочке.
  А я как раз руками под корсаж забралась, в тщетной попытке вернуть ему былой телесный оттенок. Ну здорово. И Дин смотрит так, будто я нарочно пыталась ему тут свою грудь показать. Да там и смотреть особо не на что. По заявлениям створгов-охотников такой маленькой груди они даже у человеческих женщин не встречали. Не знаю на сколько это правда, но вот у Селии с яблоками, эти самые груди были в два раза больше её яблок... то есть... в два раза больше моих. А яблочки были действительно маленькие.
  Дин достал из-под столика с баночками покрывало, а я пользуясь случаем и начала вылазить из бочки. Только пришлось не забыть придерживать шорты, чтобы охотник не убедился в сиюминутном выводе, что я его пыталась тут соблазнить.
 
  Да больно уж сдался мне мужик, которого не надкусить и не сожрать – не сейчас, ни потом, никогда.
  Но Дин быстро выпрямился и отступил на один шаг, и этого достаточно, чтобы мне убедиться – он ещё как опасался возможных от меня сюрпризов. Это просто бальзам на душу плененного монстра.