Западня для Евы (Ловушка для Евы)

— Сука! Чертова сука! — Он опять попытался приподняться, побелел, потом покраснел, стараясь высвободиться из фиксирующих повязок. — Мне нужен адвокат! Мне нужен врач.
— Получишь обоих. Извини, Спарроуз, мне пора. Надо устроить встречу моего начальства с твоим. Бьюсь об заклад, им есть о чем поговорить. Вот эта запись доставит им ни с чем не сравнимое удовольствие.
— Попробуй только выйти отсюда с этой… — Он ахнул от боли и страха — Ева прочла и то и другое в его глазах. — Попробуй только выйти отсюда с этой записью, и через час я размажу твое досье по всем телеканалам! Все, что случилось в Далласе. Все, что есть в этом досье, включая отцеубийство. Ты вылетишь из полиции, как пух, когда я передам это досье в СМИ!
Ева вскинула голову и дружески улыбнулась:
— Какое досье?
Она улыбнулась еще шире на прощание, открыла дверь и вышла.
— Размазан по стенке, — сообщила она Пибоди. Пока Ева шла по коридору, из палаты у нее за спиной доносились вопли Спарроуза, призывавшего доктора.
— Возьми запись, сделай копию и напиши рапорт. Надо как можно скорее предъявить ему формальное обвинение. Обратись к Уитни, смажь все возможные колеса.
— Обвинение в чем?
— На пленке все есть. Он никуда не денется, — добавила Ева, когда они начали спускаться в переполненном лифте. — Вряд ли Биссел попытается достать его еще раз, но на всякий случай надо поставить охранника у двери.
— Есть. Вы куда-то торопитесь?
— Хочу проиграть все это Мире: возможно, новые данные подскажут ей, каков будет следующий ход Биссела. Теперь он знает, что Спарроуз жив и взят под стражу. Для него это полный облом. И это делает его особенно опасным. На кого ему теперь бросаться?
— Он всегда может обратиться к вам.
— Вот это был бы подарочек!
— У вас какое-то извращенное чувство оптимизма.
— Как говорится, чем богаты. Бери машину. Я найду Миру и домой как-нибудь доберусь.
— А я опять поведу классную тачку нашего гражданского консультанта? Боже, как хорошо быть детективом!
— Приставь охранника к Спарроузу, составь рапорт, заставь Уитни пробить ордер на арест, привези его сюда и предъяви. Вот тогда и посмотрим, как хорошо быть детективом. — Ева вытащила из кармана сотовый телефон. — Да, и затребуй у снабженцев новую машину.
— Вы старший офицер, — напомнила Пибоди. — Требование должно исходить от вас.
— В отделе снабжения меня слишком хорошо знают. Они меня выпрут пинком под зад и выдадут мне какой-нибудь паршивый драндулет с норовом. Они такие специально для меня приберегают.
— Это веский довод. Но знаете, мы могли бы ничего у них не просить, а просто пользоваться одной из машин Рорка. Что тут такого? У него их много.
— Мы полицейские. Нам положен полицейский автомобиль.
— Зануда! — проворчала Пибоди, когда Ева отошла на достаточное расстояние.
До дома Миры Ева доехала на такси. Поскольку все ее тело превратилось в одну сплошную массу мучительно пульсирующих кровоподтеков, одна лишь мысль о метро с его толпами и запахами показалась ей слишком суровым наказанием, которого она не заслуживала.
Мира сама открыла дверь. Она уже успела сменить официальный костюм на домашние брюки цвета ржавчины и просторную белую блузу.
— Спасибо, что выкроили для меня время. Взглянув на Еву, Мира всплеснула руками.
— Нет, вы посмотрите на себя! Во всех новостях только и говорят, что о вашем инциденте. Основная версия: неудавшаяся атака террористов на Центральное управление.
— Нет, это дело личное, и к нему причастен Биссел. Я все объясню.
— Вам следует присесть, а лучше… Давайте-ка поднимемся наверх, и я вас осмотрю.
. — Спасибо, но у меня, честное слово, нет времени…
В этот момент в холл вышел муж доктора Миры и рассеянно улыбнулся Еве. Взгляд у него, как всегда, был мечтательный. На нем был мешковатый кардиган, потертый на локтях, и выношенные коричневые брюки. Выражение его лица изменилось, когда он разглядел ее синяки.
— Вы попали в аварию?
— Нет, это было преднамеренное покушение. Рада вас видеть, мистер Мира.
— Чарли, ты должна позаботиться об этой девочке!
 
— Непременно, — кивнула доктор Мира. — А ты пока принеси ей кофе, пожалуйста. Дорогая моя, мы можем обсудить все дела, пока я вас лечу. — Мира решительно взяла Еву под руку. — А то ваш вид будет меня отвлекать.
—. Да все не так страшно, как выглядит… — начала Ева.
— Так всегда говорят.
В доме Миры Еву всегда поражали насыщенные, яркие цвета обстановки и прелестные маленькие безделушки, цветы, фотографии, придававшие дому уютный вид.
Мира провела ее в маленькую гостиную, отделанную в синих и туманно-зеленых тонах. Над камином висел групповой портрет семейства Мира с детьми, их мужьями, женами и внуками Портрет не выглядел парадным: люди на нем держались абсолютно естественно.
— Очень мило, — сказала Ева.
— Не правда ли? Моя дочь заказала его с фотографии и подарила мне на прошлое Рождество. Дети уже так выросли с тех пор! Ну, мне надо кое-что принести. Деннис, — обратилась она к мужу, вошедшему в гостиную с подносом в руках. — Займи Еву, а я сейчас вернусь.
— А? — Он поставил поднос на стол и рассеянно оглянулся.
— Составь компанию Еве.
— Конечно, с удовольствием. А ваш муж не придет? — Деннис разлил кофе по чашкам. — Славный мальчик.
— Нет, он… Честно говоря, я пришла с деловым визитом. Извините, что помешала вашим вечерним планам.
— Хорошенькая девушка никогда и ничему помешать не может. — Он похлопал себя по карманам и растерянно огляделся по сторонам. — Кажется, я куда-то не туда поставил сахар.
Было в Деннисе Мире что-то такое — копна волос, мешковатый кардиган, рассеянное, слегка озадаченное выражение, — отчего у Евы в груди, как всегда, разгорелся теплый огонечек умиления.
— Я не пью с сахаром.
— Вот и хорошо. Понятия не имею, куда я его задевал. Но вот печенье не забыл! — Он взял одно печенье и протянул ей. — Похоже, вам оно не помешает, милочка.
— Да уж. — Ева взяла печенье, сама не понимая, почему этот его жест, эта комната, запах цветов на каминной полке вызывают слезы у нее на глазах. — Спасибо.
— Обычно все бывает не так плохо, как нам кажется. — Он потрепал ее по плечу, и у нее запершило в горле. — Хотя иногда бывает хуже, чем мы думаем. Ничего, Чарли вас подштопает. Я выпью свой кофе на веранде, — добавил он, когда вернулась Мира. — А вы, девочки, тут поболтайте.
Ева с трудом проглотила откушенный кусок печенья.
— Я в него немного влюблена, — призналась она, когда они с Мирой остались одни.
— Я тоже. Вам придется раздеться.
— Зачем?
— Я вижу, что вам больно двигаться. Надо что-то предпринять.
— Но я не хочу…
— А вы пока расскажете мне о Бисселе, и это отвлечет вас от того, что буду делать я.
Ева поняла, что дальнейший спор приведет лишь к потере времени, и послушно сняла рубашку и брюки. Мира сочувственно ахнула, а Ева тут же принялась оправдываться:
— Это все в основном от ремней безопасности. И от воздушной подушки. Ничего страшного.
— Да, без ремней все могло обернуться куда хуже. Вас обработали на месте?
— Да. — У Евы засосало под ложечкой, когда Мира открыла медицинскую сумку. — Слушайте, врачи уже сделали все, что надо. И я приняла болеутоляющее, так что…
— Когда?
— Что — когда?
— Когда вы приняли болеутоляющее?
— Еще до… Недавно. Пару часов назад, — пробормотала Ева, ерзая под взглядом Миры. — Я терпеть не могу лекарства!
— Хорошо, попробуем обойтись без них, а там посмотрим. Я откину спинку кресла, расслабьтесь. Закройте глаза. Доверьтесь мне.
— Вот все врачи так говорят!
— Расскажите мне, что вы узнали о Бисселе.
Все оказалась не так страшно, как думала Ева. То, что делала с ней Мира, не усугубляло боль, не щипало, не дергало. А главное, ее не лихорадило, она не чувствовала себя глупой и беспомощной.
— Значит, теперь он один, — задумчиво проговорила Мира, когда она пересказала все новые подробности по делу. — Рассерженный, неприкаянный и, скорее всего, страшно жалеет себя. Опасная комбинация для человека его психологического профиля. Его самолюбие серьезно пострадало. Он-то рассчитывал к этому времени уже праздновать победу! Но у него постоянно что-то срывается, хотя он убежден, что его вины в этом нет. Он очень высокого мнения о себе, значит, виноват всегда кто-то другой. Он без малейших колебаний пожертвовал своей женой, братом, обеими любовницами. Судя по всему, он не способен на подлинные эмоции и привязанности.