Голос сердца

— Почему бы нам сначала не перекусить? — просто сказал он. — В малой гостиной, когда будешь готова.
Дверь за ним закрылась. Агнес положила сумочку на кресло и огляделась.
Комната, где она находилась, была просторная. Обстановка представляла собой смесь старины и современности, цвета здесь преобладали сочные. Спальня же, выдержанная в голубом и белом цветах, очаровывала своей простотой, в то время как ванная была просто роскошна. Агнес быстро привела себя в порядок, подкрасилась и вышла.
Собирался ли Гаролд вновь ее соблазнить, не имело значения. Она решила держать события этого вечера под контролем. Она! А не он.
Копченый фазан, салат со спагетти и свежие бриоши ожидали их на безукоризненно чистой льняной скатерти. Гаролд снял пиджак и галстук.
Агнес с откровенным удовольствием принялась за еду; отдаленный шум города странным образом успокаивал ее. Небрежно, будто разговаривая со случайным знакомым, она рассказала Гаролду о своем пребывании в Тунисе. А Гаролд очаровал ее, задавая вдумчивые вопросы, и поразил быстротой, с которой делал верные заключения. Они не заметили, как подошло время собираться.
Агнес наскоро приняла душ, распустила волосы по плечам. Ее розовое платье изумляло утонченной простотой. На шее сверкало ожерелье из кварца. На плечи она накинула кремовую шаль с шелковой бахромой. Я похожу на героиню какого-нибудь викторианского романа, а вовсе не на сексапильную подружку невесты на свадьбе собственной матери, подумала Агнес. Такое платье не втянет в неприятности.
Но чего она не могла видеть, так это того, как мягко платье облегает фигуру, как горят от возбуждения ее щеки, когда она выходила из своей комнаты. Гаролд уже ждал ее, неотразимо привлекательный в черном смокинге.
— Готова? — спросил он.
Надо бы радоваться, что он не сделал комплимента моей внешности, думала Агнес, пока они ехали в «Ковент-Гарден», а не злиться. Но она ненавидела, когда с ней обращались, как с незамужней престарелой родственницей. Или как с тетей Флоренс. Так что там насчет непоследовательности?
У них оказались лучшие места в зале. Стараясь не придавать этому особого значения, Агнес села и спрятала лицо в программке. Огни начали медленно гаснуть. Не в силах совладать с собой, Агнес одарила Гаролда полудетской улыбкой радостного предвкушения. Затем все ее внимание безраздельно поглотила сцена.
Завороженная Агнес не смогла определить, сколько времени длился спектакль. Она очнулась лишь после взрыва аплодисментов и криков «бис».
В ресторане, который оказался неподалеку, им оставили отдельно стоящий столик. Для Агнес музыка уничтожила все то мелочное и незначительное, что было между ними. В мягком свете свечей она наклонилась к своему спутнику и сказала:
— Спасибо, Гаролд… Нет, я не могу высказать это словами. Просто спасибо.
Он сказал как будто против воли:
— Ты не перестаешь удивлять меня, Агнес… Никогда не знаешь, как ты себя поведешь.
— Почему бы не принять меня такой, какая я есть? — спросила Агнес порывисто.
— Думаешь, с какой стати я встречаюсь с актрисой? Женщины не то, чем кажутся. А Нора этого не скрывает.
— Но ведь это меня ты пригласил на концерт, — заметила Агнес спокойно.
— Да… — Гаролд нежно снял пальцы Агнес с кожаной обложки меню, которое она держала в руках, и посмотрел на них так, словно их вид ему что-нибудь говорил. Затем резко выпустил ее руку. — Давай закажем что-нибудь.
— Гаролд, тебя обидела женщина, когда ты был молод? — Агнес вовсе не собиралась задавать подобный вопрос. И сейчас почувствовала, как забилось сердце в ожидании ответа.
— Рекомендую утку в винном соусе, — сказал Гаролд.
Когда официант снова подошел к ним, она сделала заказ и переключилась на другие, более безопасные темы, снова обнаружив в Гаролде умного и внимательного собеседника. Они выпили бутылку отличного вина. После чего Агнес с превеликим удовольствием отведала шоколад по-венски.
Подняв взгляд, она увидела, что Гаролд изучает ее своими темно-синими совершенно непроницаемыми глазами. Ощутив легкое беспокойство, она внезапно сказала:
 
— Пора идти. Мне завтра рано вставать. Или ты хочешь еще кофе?
— Нет, я тоже готов уйти. — Он потребовал счет, быстро расплатился и встал.
Разумеется, у выхода из ресторана их ждал Генри; они ехали домой в полнейшей тишине. Я переела, подумала Агнес мрачно. И еще в одной вещи она была уверена: ей не придется придвигать тяжелый секретер к двери. Гаролд почти не прикоснулся к ней за весь вечер, не говоря уж о поцелуе.
Гаролд открыл дверь, пропустил ее вперед.
— Это был чудесный ужин, спасибо, Гаролд. А теперь я…
С этими словами Агнес повернулась к нему. Но тут он привлек ее к себе, провел пальцами по лицу, как слепой, пытающийся убедиться, что она настоящая. Затем поцеловал в приоткрытые губы с яростью хищника.
Со вздохом облегчения и острого наслаждения Агнес поняла, чего ей хотелось весь вечер. Когда же она ответила на поцелуй, провела рукой по его решительному подбородку, запустила пальцы в густые темные волосы, то остатки мыслей улетучились. Гаролд оторвался от Агнес, только чтобы скользнуть губами по шее и вниз, до ложбинки между грудями…
После Агнес с трудом могла сообразить, как они добрались до спальни. Она помнила только, как увидела его обнаженным — стройное, мускулистое тело, до боли знакомое, и все же совершенно чужое. И еще, как Гаролд едва слышно пробормотал:
— Ты предохраняешься, Агнес? В прошлый раз я забыл спросить.
— Да… Ох, Гаролд, пожалуйста…
— Значит, тебе нравится? Скажи, что нравится, Агнес.
— Да, да, неужели ты не чувствуешь? — простонала она, раскрываясь навстречу ему, как роза навстречу солнцу.
Они занимались любовью всю ночь и не могли насытиться друг другом. На рассвете изнеможенная Агнес заснула в объятиях Гаролда, а проснулась от мерзких звуков радио. Она распахнула глаза.
Гаролд смотрел на нее, опираясь на локоть. Агнес сонно улыбнулась ему.
— Неужели уже утро…
Он не улыбнулся в ответ. Серый утренний свет лился сквозь занавески, обрисовывая его скулы, мощную линию плеч. Темно-синие, как ночное небо, глаза были как всегда непроницаемы. Подавляя легкое беспокойство, Агнес спросила:
— Сколько времени?
— Тебе лучше встать. Генри подъедет через полчаса.
Гаролд казался совершенно чужим, отстраненно-холодным.
— Что случилось? — спросила Агнес.
— На этот раз ты не убежала посреди ночи.
Агнес показалось, что под ребра ей всадили нож.
— Я не понимаю… О чем ты?
— На этот раз все было так, как я хотел. — Его голос стал более жестким: — Как ты смела уехать из «Максвелл-холла» даже не попрощавшись?
Нож вошел в сердце.
— И то, что мы занимались любовью этой ночью, было всего лишь местью? — слабо прошептала Агнес.
— Занимались любовью? Мы не любим друг друга, Агнес! — резко сказал Гаролд. — Так что не называй этим дурацким словом то, что мы делаем в постели.
Она в ужасе отшатнулась от него.
— Премьера, ужин в ресторане… весь вечер были просто ловушкой?
— Я хотел, чтобы ты оказалась в моей постели… на моих условиях.
— На твоих условиях, — повторила Агнес тупо. Ей казалось, что она истекает кровью. На какое-то безумное мгновение мелькнула спасительная мысль, что она спит и видит кошмарный сон.
Но, увы, это был не сон. Гаролд обманул ее. Затащил в постель из чувства мести.
— Это ты называешь приручением, да? — Агнес почудилось, что ее голос прозвучал как из-под земли.
На его щеке дернулась мышца.
— Поспеши, а то опоздаешь на самолет.
Каждая клеточка тела Агнес отзывалась болью, глаза горели от непролитых слез. Но, твердо решив не плакать при Гаролде, она нашла убежище в гневе.
— Не опоздаю: уж больно не хочется, чтобы тебе пришлось снова беспокоить президента компании. Да ты манипулятор, Гаролд! Я ненавижу тебя. И презираю себя за то, что позволила играть собой. За то, что спала с тобой. На любых условиях.