Украденные сны (СИ)

— Что-нибудь еще можете вспомнить?
— Склеп в виде китайской пагоды. С такой характерной крышей, знаете? У нее еще углы загнуты вверх.
Куликов побледнел.
— Что? — нетерпеливо спросил я.
— Дверь в склеп. Вернее, не дверь, а решетка. Она была погнута, словно оттуда кто-то пытался вырваться. И, знаете, на меня такой жутью повеяло.
Игнат поставил перед ним чашку с кофе. Куликов благодарно кивнул и сделал большой глоток.
  
А я разочарованно прикусил губу. Гранитные надгробия, склеп… Этого добра полным-полно на любом городском кладбище. Не то, чтобы я всерьез надеялся отыскать место, которое Куликов видел во сне. Но чем магия не шутит?
— Вспоминайте, — нетерпеливо сказал я Куликову. — Может, там еще что-то было. Какая-то примета, надпись…
— Да не могу я, ваше сиятельство! — взмолился Куликов. — У меня мурашки по спине бегут, когда я этот сон вспоминаю.
Он неожиданно замолчал, выпучив глаза. Посмотрел на меня и удивленно раскрыл рот.
— Вспомнил! Я вспомнил, ваше сиятельство!
— Что? — ухватился я за эту счастливую возможность. — Ну, говорите!
— Сейчас.
Куликов плотно зажмурился, закачался из стороны в сторону и даже застонал, как будто у него болели зубы:
— М-м-м… Что же там было?
— Что? — затормошил я его. — Примерная могила? Человек?
— Да нет, — не открывая глаз, ответил помощник архитектора. — Надпись. Плита из желтоватого мрамора, и на ней буквы. Сейчас!
Он вдруг открыл глаза и торжествующе крикнул:
— Есть! Рябушинский! Вспомнил, ваше сиятельство! Обер-прокурор Рябушинский!
— Отлично, — с облегчением выдохнул я. — А вы точно не ошиблись? Впрочем, неважно. Обер-полицмейстеров в истории Петербурга было не так уж много. Найдем, если понадобится.
— Мне пора, — заторопился Куликов. — Я сказал господину Изразцову, что сегодня приеду на службу попозже. Но сильно опаздывать не годится.
— Поезжайте, — кивнул я. — Вызвать вам мобиль?
— Благодарю, я сам, — отказался Куликов.
Он открыл дверь, и в кухню, чуть не сбив с ног помощника архитектора, ворвался Волчок. Волк уже давно караулил под дверью.
Волк бросил на меня укоризненный взгляд и подбежал прямиком к Игнату. Сел и просительно уставился на старого слугу.
— Кушать хочешь? — догадался Игнат. — Сейчас! Господин Куликов, гостинцы не забудьте!
Я вышел проводить Куликова.
— Вечером я вас жду, — напомнил я.
— Конечно, ваше сиятельство.
Он нерешительно посмотрел на меня.
— Неужели это все правда. И тот человек, о котором вы говорили, князь Куракин — он потерял магический дар?
— Да, — кивнул я.
— Но ведь у меня нет дара.
— Есть, — коротко сказал я.
Честно говоря, мне уже немного надоело убеждать Куликова в очевидном. Пусть этим занимается Хранительница Снов.
Проводив Куликова, я еще немного прошелся по саду. Заглянул на клубничную плантацию Игната — там, под резными листьями у самой земли прятались крупные спелые ягоды. Возле одной из ягод сидела лягушка. Увидев меня, она оттолкнулась от земли и прыгнула далеко в траву.
Магический туман плотно укрывал часть сада. Я вытянул руку, коснулся его, и моя ладонь скрылась в клубах водяного пара. Туман был холодным и сырым.
Постояв так, я вытер мокрую ладонь о рубашку и вернулся в дом.
— Вы совсем не поели, Александр Васильевич, — напомнил Игнат.
— Нет аппетита, — пожал я плечами, делая глоток остывшего кофе.
Зато Волчок ел за двоих. Он уже опустошил большую миску и теперь вылизывал ее до блеска.
— Опять на целый день уйдете голодным? — спросил слуга.
— Не сейчас, — улыбнулся я. — Спешить некуда.
Взглянул на часы — начало восьмого.
— Дождусь, пока Зотов придет на службу и пошлю ему зов. Узнаю, есть ли на каком-нибудь из городских кладбищ могила обер-прокурора Рябушинского.
— А может, это упырь? — неожиданно спросил Игнат.
— Кто? — удивился я. — Рябушинский?
— Да нет же! — убежденно ответил слуга. — Тот, который весь в черном. Неспроста он архитектора на кладбище заманивает. Упырь и есть. У нас в соседней деревне такой завелся. Заманивал людей в лес и кровь пил. Потом мужики его поймали и осиновый кол в сердце вбили. Он и помер. Значит, точно упырь был — они осины до смерти боятся.
— Значит, ты думаешь, он от осины помер? — рассмеялся я. — А не от того, что ему деревянный кол в сердце вбили?
— Так кол-то осиновый был, — упрямо повторил Игнат.
И стал, сердито сопя, убирать со стола посуду.
— Не сердись, Игнат, — примирительно улыбнулся я. — И давай сюда яичницу. Ты прав — не годится раскрывать магические секреты натощак.
— Вот это другое дело, — повеселел старик. — Это вы правильно говорите. Сейчас только яишенку подогрею, а то остыла совсем.
Я неторопливо намазывал маслом свежий хлеб, когда в моем сознании неожиданно прозвучал голос:
— Александр Васильевич, это Макаров, целитель из госпиталя.
— Слушаю вас, Антон Григорьевич, — ответил я.
— Тот молодой человек, о котором вы вчера говорили — Куликов. Он приехал в госпиталь, и в приемном отделении ему стало нехорошо.
Голос Макарова звучал растерянно.
— Что с ним случилось, Антон Григорьевич? — нахмурился я. — Он потерял сознание?
— Понимаете, его мать была на процедурах, и сиделка предложила ему подождать. Он сел в кресло и заснул. Но мы никак не можем его разбудить.
  
Глава 17
 
— Что делать, Александр Васильевич? — растерянно спросил целитель. — Я никогда раньше не видел, чтобы человек спал так крепко.
Нашел Макаров, у кого спрашивать! Откуда я знаю, что делать? Я же не целитель.
И тут в голове мелькнула сумасшедшая идея.
— Подождите, Антон Григорьевич! — сказал я Макарову.
Не дожидаясь его ответа, оборвал ментальный контакт и послал зов дому.
— Куликов, все-таки, заснул, и теперь целители не могут его добудиться. А ты сегодня ночью его разбудил. Это же был ты, так?
Дом послал короткий теплый сигнал, который подтверждал мою правоту.
— Ну, вот, — обрадовался я. — Если ты разбудил его один раз — значит, сможешь разбудить снова.
Еще один короткий импульс. На этот раз он выражал сомнение.
— Понимаю, что уверенности нет, — кивнул я. — Но нужно попробовать.
И тут же снова вызвал Макарова:
— Антон Григорьевич, привезите Куликова ко мне домой. Отправьте с ним целителя — лучше, если это будет Иван Горчаков.
— Что вы задумали, Александр Васильевич? — спросил Макаров.
— Я объясню при встрече. Поторопитесь — во сне Куликову грозит опасность.
— В таком случае, я привезу его сам, — решил Макаров.
— Дело ваше, — не стал спорить я, чтобы не терять время.
Зная Макарова, я был уверен, что он будет спешить изо всех сил. И все равно, не знал, куда деть себя от тревоги за Куликова.
— Что-то случилось, ваше сиятельство? — спросил Игнат.
Конечно, слуга не мог слышать мой разговор с Макаровым. — Но заметил, как изменилось выражение моего лица.
— Случилось, — кивнул я. — Куликов заснул в госпитале, и теперь целители не могут его разбудить.
— Беда, — встревожился Игнат. — Не зря он все утро про кладбище твердил. Кладбище к добру не снится.
— Похоже, что так, — согласился я. — Его везут сюда. Надеюсь, что дом сможет его разбудить.
Уверенности в этом я не испытывал. Но и не хотел терять надежду раньше времени.
Волчок, уловив мою тревогу, оторвался от вылизывания миски. Подошел, сел передо мной и положил морду мне на колени, привлекая мое внимание.
Я потрепал волка по голове:
— Где же твоя хозяйка, Волчок? Может, подскажешь — как ее отыскать? Ее соывет сейчас очень бы пригодился.
  
Волк тихо заскулил, словно в растерянности.
— Не знаешь? — усмехнулся я. — Вот и я не знаю.
Взглянув на часы, я увидел, что уже половина девятого. Значит, Никита Михайлович должен быть на службе.