От перемены мест... (СИ)

Взобравшись на невысокое, оформленное витыми перилами крыльцо, я уже было готовилась культурно постучать, как изнутри дома до нашего слуха донеслись звуки скандала. Егор наудачу проверил ручку двери, и та, беспрепятственно качнувшись вокруг своей оси, открыла нам вход в помещение. Соболев приложил палец к губам и указал подбородком в сторону прихожей, будто был спецагентом на задании, раздающим указания коллегам. Общепринятыми знаками, конечно же.
Я, хоть к спецслужбам отношения не имела, и даже в армии не служила, что от меня требуется, поняла.
Мы тихонько просочились внутрь, причем Егору сделать это было не в пример легче, чем мне, в виду надетых сегодня лодочек на средних размеров каблуке — я ж после Рынды в галерею собиралась. В общем, во имя дела мне приходилось так сильно изгибать ступню, чтобы не задеть набойкой пол, что я пару раз была на грани падения, хорошо что Егор догадался поддержать. Хоть и закатывал к небу глаза, спецзнаками выражая свое отношение к моим весьма посредственным навыкам. Я лишь пожимала плечами и в ответ глаза выпучивала. Надеюсь, на их языке это не означает что-нибудь неуместное.
Ругались, как выяснилось, на кухне. Ох, сколько уже воспоминаний связано у меня с этим местом. Стоит только вспомнить, как мы дружно искали несуществующую сережку в ожидании адвоката.
Адвокат, кстати, и сегодня был здесь. И процентов восемьдесят шума создавал как раз он.
— Тебе это просто так с рук не сойдет! — орал, опершись руками на стол, служитель Фемиды.
Мы с Егором пристроились в темноте коридора по бокам от арки, что вместо двери вела на кухню, так что могли вдоволь наслаждаться разворачивающимся действом, не страшась быть пойманными. Рында занял позицию напротив "скользкого адвоката" и со сложенными на груди руками (или скорее на пухлом животе) взирал на того через стол. Нина Степановна, зажавшая пальцами виски, виднелась из-за барной стойки. Кажется происходящее производило на женщину столь сильное впечатление, что та даже не шевелилась, глубоко уйдя в собственные невеселые думы.
— За собой последи, голодранец! — ткнул в Изюмова пальцем оскорбленный муж. — Думаешь, лоха нашел, раз так легко соблазнил учительницу, то и деньги мои так же легко получишь? Не выйдет! Мы еще посмотрим, кто кого!
— Да я тебя за кражу со взломом засажу! Костьми лягу, но докажу, что это ты в мой дом вломился! — орал во всю мощь легких адвокат. С побагровевшим от ярости лицом, в растрепанном костюме, буквально брызжущий слюной он уже не выглядел столь лакомым кусочком для женщин, как в нашу последнюю встречу. Да и, глядя на столь явно не контролирующего себя мужчину, я засомневалась в его профпригодности.
— Докажи-докажи. — покивал Рында. — Я вчера весь день по встречам бегал, так что свидетелей у меня уйма. Да мне даже адвокат не понадобится. А вот вам, — обвел он взглядом рассевшуюся по разным углам кухни парочку, — очень придется попотеть, чтобы скрыть ваш романчик.
— У нас ничего не было. — устало вскинула голову почти бывшая жена. По ее замученному выражению лица и безжизненной позе становилось понятно, что женщина затеянному разводу уже и сама не рада.
"Так-так, похоже они тут не первый час скандалят" — сделала я вывод.
— Ага, так я вам двоим и поверил!
— Да нам все равно, поверил ты или нет! Доказательств об измене нет, значит и измены не было. А вот доказательства твоей измены у нас есть! — ткнул пальцем в проштрафившегося мужа адвокат.
— Да-а-а? И где же они тогда? — с издевкой протянул Рында и подленько осклабился. Надо сказать, подобного рода улыбка его простоватой внешности совсем не шла и выглядела на круглом лице чужеродной.
— Сволочь! — заорал доведенный до точки кипения адвокат и, за три шага обогнув стол, накинулся на Рынду. — Это… ты… их… украл… вчера… — задыхаясь от гнева, выговаривал Изюмов опрокинутому на пол мужчине, не забывая при этом наминать обидчику бока.
Рында, в свою очередь, так просто сдаваться не желал и нагло пропыхтев: "Докажи", принялся душить противника. "Виновница торжества", глядя на разворачивающуюся вакханалию, птичкой слетела с барного стула и принялась хлопотать вокруг схлестнувшихся не на жизнь мужчин. А бьющие по пышной цветастой юбке ладони делали ее похожей на раскудахтавшуюся квочку. Близко к ним, чтобы не быть невзначай задетой, дама, тем не менее, на всякий случай не подходила.
 
"Ого" — уже не опасаясь быть услышанной, присвистнула я и посмотрела на Егора: решение, как быть, принимать в данный момент ему. Соболев, полюбовавшись еще немного, проигрывающего бой адвоката решил-таки спасти. Разнял мужчин он в тот момент, когда тщедушный по сравнению с коллекционером юрист уже начал хрипеть, а Нина Степановна набралась все же смелости и браво кинулась спасать возлюбленного. Того, что с дипломом адвоката.
Егор без труда разнял дуэлянтов и, для профилактики наподдав каждому в живот, усадил мужчин за стол. Учительница превентивно удалилась обратно за барную стойку — мало ли и ей перепадет. О том, что Соболев дам принципиально не бьет я стратегически умолчала. Зрелище нашим глазам предстало печальное: Изюмов в разорванном пиджаке с торчащей наружу подкладкой и оторванными по большей части пуговицами глядел на всех вокруг исподлобья, непослушными руками ослабляя галстук, а Рында, почуявший вкус близкой победы, воинственно пыхтел и стрелял взглядом по сторонам, но с Соболевым связываться не рискнул. И правильно сделал. Наливающийся синяк под правым глазом коллекционера добавлял в общем-то не смешной ситуации комичности, но жалости к толстяку я не испытывала, хотя и сама совсем недавно обладала подобным украшением, с той лишь разницей, что у меня их было две штуки.
— Успокоились? — невозмутимо поинтересовался Соболев. И лишь дождавшись того, что рассаженные по разным углам стола мужчины недружно кивнули, а их дама скукожилась на стуле, продолжил:
— Что ж, господа, ваши внутрисемейные дрязги — это ваши личные проблемы, и нас они волнуют в последнюю очередь. К слову сказать, после нашего ухода, вполне можете продолжить. — обвел он взглядом присутствующих. Я с умным видом пристроилась рядом и глядела на разбушевавшуюся троицу так, будто прекрасно понимала, что сейчас происходит. — Но на данный момент будьте так любезны ответить на наши вопросы.
— С какой это, простите, стати? — вскинулся адвокат. Вот не зря их все недолюбливают!
"Видимо это профессиональное" — заключила я.
— Вам действительно нужно объяснять? — склонил голову на бок Соболев и выжидающе уставился на смельчака.
— Не надо. — буркнул тот сквозь зубы.
Рында тоже как-то странно поник, и боевой запал подрастерял. Да и кто в состоянии его сохранить, будучи за шкирку усаженным на стул более сильным противником, как физически, так и морально?
— Рад, что мы поняли друг друга. — протянул мой жених с угрозой в голосе. — Сначала вы, Олег Игнатьевич, — обратился он к Рынде. — Не подскажете ли вы, что послужило вам поводом для вчерашней встречи с неким Виталием Беловым?
— Не виделись давно, соскучились. — не пожелал сходу колоться коллекционер. А с виду — ну полный тюфяк, я его даже слегка зауважала.
— Понимаю, — покивал Егор, — очередное тюремное заключение — серьезная помеха для регулярных встреч старых одноклассников.
Изюмов при этих словах приосанился, будто воспрял духом, и начал заинтересованно прислушиваться к разговору.
— А не подскажете ли в таком случае, что ваш товарищ делал вчера днем на улице Конструкторов, а затем на Авиационной? Может он с вами планами поделился? Все-таки вы два дня подряд виделись, беседовали о чем-то. — Соболев говорил как ни в чем не бывало, не смотря на то, что с каждым произнесенным словом физиономия Рынды краснела все больше, хотя мне еще в самом начале казалось, что уж насыщеннее оттенка ему достичь не под силу, а очи адвоката сверкали праведным гневом. И даже порванный пиджак выглядел как символ попранной справедливости.