Карми (СИ)

- Еще не поздно, – спустя долгие секунды тишины произнес Том, не поднимая глаз от своего кофе.
- Нет, карми, – мягко покачал головой Крис. – Ты один. Один и до конца. Потому что я так решил.
Скулы Тома затвердели.
- Я превращаюсь в монстра, – спокойно произнес он. Вот только костяшки пальцев побелели. – Наверное, я ошибся, позволив всему этому случиться. Так не должно было быть. Я верю тебе, как себе. Я доверяю тебе. – Он невесело хмыкнул. – Кто бы мог подумать, что сломает меня обычная ревность.
- Сломает? Нет! Эмоции не слабость, Том. Эмоции это оружие. Очень сильное, если ты умеешь с ним обращаться. Ярость может быть слепой, а может открыть глаза. Ревность... я боюсь того дня, в котором не почувствую в тебе ревности. А теперь, мой прекрасный, соберись. У нас с тобой очень много дел сегодня, – Крис допил свой кофе и отставил опустевшую чашечку в сторону. – И вот еще. Я люблю тебя. Ты понял?
- Да, сэр, – Том наконец поднял на него глаза, из которых еще не ушли страх и боль. – Об одном попрошу. Я знаю, что жизнь такая сука, которая способна на все. И если… Просто не лги мне. Пусть это закончится сразу. Я не любитель долгих агоний. А теперь… – он сделал большой глоток. – По делам?
- Я был честен с тобой с самого первого удара по твоей наглой морде, так что скорее это дохлое солнце загорится, чем я солгу тебе. Или оставлю тебя, – одевался дарк очень быстро и ловко, и к концу иронично-едкой фразы уже разглаживал складочки на своей футболке.
- Ну-ка, выгляни, кажется, там солнце встало, и рассвет такой красивый, – отбился Том и, отставив чашку, гибко поднялся. Пару секунд о чем-то думал, колеблясь, а потом пружинистым шагом подошел к Крису, рывком дернул на себя и вжался губами в губы. Жестко, болезненно. Так, чтобы осталась вокруг них кайма, чтобы опухли они, покраснели.
- Я подчинюсь и лягу под тебя, если ты убедишь меня в этом, – шепнул Крис ему на ухо и отстранился. Улыбнулся дерзко, вызывающе, и вышел из каюты, не оборачиваясь.
После рубки Крис отправился в медотсек. Вот только не к дарку, а к метаморфу. Джей выглядела почти изможденной. Усталой и измотанной, будто не спала всю ночь. В сущности, так оно и было. Она действительно не сомкнула глаз, наблюдая за тем, как спит Хайлин. При первых же признаках надвигающегося кошмара, она осторожно касалась ладонью высокого лба молодого мужчины, избавляя его от дурных видений.
- Отвратительно выглядишь...
- Спасибо, капитан, – усмехнулась молодая женщина, сворачиваясь клубком на своей постели.
- Что произошло? – Крис позволил себе опуститься в кресло напротив ее кровати.
- Спонтанная метаморфоза. Незапланированная, само собой. После пирамиды меня... просто скрутило и все. Если бы не Тай, меня бы жестоко покорежило...
- Ты обессилена, – покачал головой капитан. – Почему ты не воспользовалась тем, что рядом был Тайлер?
- Я не хочу обсуждать это, мистер Хэмсворт, – тихо, но с ноткой настоящей угрозы, произнесла она, не глядя в сторону дарка.
- И все-таки, раньше ты так себя не вела. Ты была готова подстелиться под Тома, несмотря на то, что я был зол, под меня, невзирая на угрозу со стороны Тома. Что теперь не так?
- У вас свои традиции, капитан. Я не задаю вопросов относительно перемены в вашей прическе. Будьте добры, не лезьте в традиции метаморфов.
- Не задаешь, – с тонкой улыбкой кивнул Крис. – Что он видел, Джей? Твое обращение в него? Или метаморфозу? Я в курсе традиций метаморфов так же как ты понимаешь традиции дарков. Так в чем дело?
- Метаморфоза. Он видел процесс, – наконец, выдавила из себя Джадда.
- Очень интимно, – голос дарка понизился до шепота. – Он нравится тебе, поэтому ты не позволила ему бОльшего?
- Это не твое дело! – рявкнула Джей и снова обессилено упала на постель, сворачиваясь в тугой клубок нервов.
- Пирамида показывает, кто есть кто. Джей, ты ошиблась в детстве. Именно по этой причине все метаморфы априори дуально сексуальны. Потому что ошибаются при выборе пола. Ты должна была быть женщиной, но твоя базовая форма мужская.
  
- Капитан, подите на хер, – процедила она, утыкаясь лицом в подушку.
- Глупо, милая. Но решать только тебе, – вздохнул дарк, поднимаясь. – И лучше бы тебе поторопиться. Времени не так уж и много...
- Хэймэ… – Лин коротким приветствием склонил голову перед вошедшим в бокс Крисом.
- Ты хотел видеть меня, – дарк остановился у его постели и тыльной стороной ладони коснулся лба, покрытого легкой испариной.
- Да… – молодой человек снова кивнул. – Видения, хэймэ. Мне были видения. Я вспомнил, что случилось с ласками. Я видел это, пока спал в капсуле.
- Мы нашли множество коконов ласок, аймэ, но не знаем, стоит ли открывать их. Это может быть очень опасно…
- Нет, – улыбка у молодого дарка была робкой, почти болезненной. – Они надеются на нас, хэймэ. Нас ждут, потому что мы потомки тех, кого они спасали ценой собственных жизней. Они остались, чтобы сдерживать нападение тварей-псионов, они по собственной воле перерезали все пути для отхода себе, только чтобы кечи не сумели прорваться с обреченной планеты. Они сами сожгли планету. А последний из Жрецов, тот, чью капсулу занял я, спустил курок. Он позволил Стражам и Жрецам, которые оставались с ним, скрыться в пирамиде, а сам погиб. Не успел дойти до кокона и погиб. А его Страж уцелел. И он где-то там, среди спящих. Они просто хотели спастись, потому и отправились к нашим мирам, смешались с молодыми расами, с людьми, чтобы вернуться когда-нибудь сюда. Вернуться, и вернуть спящих к жизни.
Хайлин прикрыл глаза, вызывая в памяти увиденное снова, точно складывая кусочки мозаики, которые до этого момента никак не желали складываться воедино.
Это был красивый мир, не похожий и похожий на все известные ему обитаемые миры. Даркийские, терранские… все миры известной им части галактики были подобны. Все, кроме этого мира.
Здесь не строили домов. Здесь их выращивали, с помощью удивительного симбиоза живого и неживого, энергии космоса и пси-энергии. Не Жрецы или Стражи, а ласки, которые с детства проявили талант к взращиванию.
Здесь не строили космических кораблей для перелетов на огромные расстояния в безднах ледяного вакуума. Здесь открывали переходы, свертывали и прокалывали саму ткань пространства и времени. И мастера Путей были так же ценны и востребованы, как Жрецы или Стражи, способные к преобразованию энергий и творению самого разного рода артефактов.
Когда этот мир был жив – свет обоих его солнц не опалял, а нежил, и кожа ласок была точно покрыта тонким золотым напылением, а те, чей почтенный возраст исчислялся не просто десятками, а сотнями лет – имели цвет благородной бронзы.
Этот мир и те, кто обитал в нем, были пронизаны энергией. И теперь пепелище взывало, требовало, молило если не о запоздалом возмездии, то о возрождении наверняка.
Он чувствовал это каждой клеточкой своего тела. Чувствовал, когда спал, погруженный в стасис капсулы. Чувствовал и теперь в сухом кондиционированном воздухе корабля.
- Они – псионы, аймэ, – вздохнул Крис, глядя в странно-умиротворенное лицо молодой беты. – И могли внушить все что угодно.
- Простите, хэймэ, но когда вы на тридцать лет становитесь одним из них, пусть и в стасисе, вы понимаете их…
- Ты мог обмануться, младший, – нахмурился дарк.
- Обмануться мог тот, кто хотел быть обманутым. А я… я ведь даже не надеялся однажды проснуться. Потому и стал одним из них, – Хайлин открыл глаза и в них мелькнуло что-то совершенно нечеловеческое, будто из зрачков молодого дарка на Криса смотрело бесконечно древнее существо.
- Кто ты? – Хэмсворт медленно поднялся на ноги, не сводя тяжелого взгляда со спасенного.
- Хайлин Дорн, изыскатель, специалист по контактам. Не более того, хэймэ, – во взгляде засветилась тоска. – И я очень хочу домой. Вот только… вряд ли те, кто ждал меня когда-то, ждут и теперь.
- Как знать, – поджал губы капитан и, коротко кивнув, вышел из бокса. Обо всем следовало рассказать Тому и как можно скорее. И все же что-то тревожило, дергало, не позволяло никак успокоиться. Что-то, что имело привкус давно забытой горечи. Горечи и боли.