Карми (СИ)

В каюте было тихо. И пахло свежим виноградом. И сыром. И веяло прохладой от старомодного ведерка со льдом. Девушка усмехнулась. Цинично. Ну да черт с ним, с Хиддлстоном.
Проигнорировав столик, уставленный всякими вкусностями, она быстро разделась и устроилась на постели. Спать. И пусть это глупо, но так будет лучше.
Крис всегда входил без приглашения. Как-то само сложилось, что особого приглашения ему не требовалось. Крис Хэмсворт всегда был сам себе господином. Слишком альфой, чтобы позволять кому-нибудь руководить собой.
- Показушник вы, мистер Хиддлстон, – капитан прошел через кабинет хозяина «Струны» и остановился у обзорного экрана, скрестив руки на груди.
- Хм? – Том, снова активировавший свой голографический стол, вскинул голову и усмехнулся. – Ты очарователен в своей бесцеремонности, Крис. А если бы я здесь м-м-м… развлекался?
- В паре предыдущих раз тебя это не особо смутило. К тому же, помнится, достоинства твоих партнеров мы потом обсуждали за ужином, – пожал плечами дарк.
- О, да, я помню, что ты тогда был особенно остер на язык, – заметил Том. – Правда, метаморфов и квартеронов-дарков у меня еще не было. Или оставить нашего странного мальчика тебе, Крис? Что скажешь?
- Ты хозяин, тебе и решать. Меня помеси не интересуют, хоть в нем и чувствуется омега. К тому же, я предпочитаю не распыляться на такие глупости. Меня больше интересует, какого ты распространялся о ласках, – на подначку Крис почти не обратил внимания.
Глаза Тома потемнели. Его движение было стремительным и незаметным глазу.
- И как давно ты слушаешь мои разговоры, капитан? – вкрадчиво, но очень холодно произнес он, глядя в глаза с ледяной яростью, почти бешенством.
- С тех самых пор, как стал капитаном этого судна, – невозмутимо ответил дарк. – И не делай резких движений, пожалуйста, иначе я решу, что ты потерял над собой контроль.
- Капитаном? – Том сузил глаза. – Отлично. В таком случае, капитан, когда приземлимся, ты останешься на корабле. Здесь ты царь и бог, но я не потерплю вмешательства в свои дела и в свое личное пространство. Крис, зачем? Ты знаешь, как я ненавижу это. И, черт бы тебя подрал, я не маленький мальчик.
- Я отвечаю за тех, кто находится на борту. За всех, Том, – загорелое лицо дарка побледнело. – Двое проходимцев, которые по психо-эмоциональным параметрам не стыкуются с экипажем, попадают в сферу моей ответственности. Я наблюдаю за ними. Я наблюдаю за всеми. Я не сплю во время переходов. У меня нет личного времени и личного пространства. Ты можешь приказать мне что угодно, Том. А я могу подать в отставку, как только мы приземлимся.
- С риском остаться на планете навсегда? – Том поджал губы, а потом отошел, вернувшись за свой стол. – О да, ты можешь. И я, наверное, даже приму ее. Только мы останемся там навсегда. Ты этого хочешь?
- Ты отличный пилот, недурно разбираешься с навигацией. Ты справишься с чем угодно. Я ведь нужен был тебе исключительно для перестраховки, – и снова непринужденное пожатие плеч. – К тому же, у тебя теперь есть странный мальчик дарк-квартерон. Более сговорчивый. Менее упрямый и бронелобый.
Том усмехнулся:
- Есть. Странный и менее упрямый. Вот только, если ты помнишь, я прогулял лекцию по навигации в гиперпространстве из-за того, что кое-кто решил дать понять курсанту-мальку, что тот еще не дорос до самостоятельного пилотирования шаттла и изменил настройки. Медсанчасть тогда была просто счастлива…
- Том, хочешь выставить – выставляй. Ностальгия прекрасна, но в меру. А ты всегда зубастым был и был способен кого угодно вывести из себя.
Хиддлстон пару мгновений смотрел на него, а потом опустился в кресло, леденея, закрываясь на глазах, и бросил холодно:
- Свободен.
- Как пожелаете, мистер Хиддлстон, – сухо и четко кивнул Хэмсворт. – Как пожелаете, – прохладная улыбка, чеканные шаги, и вот уже фигура капитана скрылась за бесшумно закрывшейся дверью.
Том грязно выругался и, коснувшись кнопки на краю стола, произнес:
  
- Силь, проверьте мои личные комнаты на предмет подслушивающих устройств. Все, включая уборную и одежду в шкафах. Я хочу, чтобы вы или тот, кому вы это поручите, проверили всё и везде.
- Да, мистер Хиддлстон…
Часть 4
Сон разбился на тысячу осколков. Что было последним в череде бесконечных видений, промелькнувших в мозгу? Кажется, поцелуй. Жадный, требовательный, страстный. Настоящий поцелуй. Слишком приятный и возбуждающий, чтобы тело его проигнорировало.
Джей открыла глаза и глубоко вздохнула. Терпкий запах сыров и фруктов никуда не делся. Ну да черт с ними. Это можно пережить. Это всегда можно было пережить. Спокойно и непринужденно.
Метаморфам много проще чем тем же даркам. Если надо убрать жуткое томление – обернись раза три. Запусти метаморфозу. И ничего не захочется. Слишком изнурителен процесс. Слишком изматывает организм.
Невыносимо хочется свернуть шею Хиддлстону. И его дарку. Хотя, наверное, все-таки Хиддлстону больше. Дарк – просто пес. Хиддлстон – тот кто задает тон всему.
На соседней постели тихо спит Тай. Ну все, сегодня квартерон вздохнет спокойнее. А вот женскую форму свою жаль. Искренне. Джадде придется уйти снова. На сей раз очень надолго. Прикрыв глаза, она внимательно прислушалась к себе. Ошибиться нельзя. Ошибка – неверно истолкованный пульс, сбившееся дыхание или слабость – могут стоить жизни. И не только ей.
Соскользнув с постели, она неслышной тенью прокралась в душ и только там, закрывшись в кабинке, и установив температурный и водный режим, запустила метаморфозу.
Люди... гуманоиды странные создания. Все они, населяющие галактику, происходили от одной базовой расы, различаясь прихотливыми мутациями. Обычные люди, обитатели старой Земли, дарки, метаморфы, ашкелорцы с их гиперчувствительностью, мезойцы, устойчивые благодаря чудовищным условиям на своей родной планете к давлению и радиации... множество самых разных видов. Очень разные и настолько подобные генетически, что могли безболезненно скрещиваться меж собой, порождая еще более причудливые мутации и межвидовые образования. Но за все нужно платить. За свой ум и способность изобретать все новые и новые технологии земляне платили хрупкостью тел. Дарки – гормональной нестабильностью. Метаморфы – болью.
Боль разрядом прошила тело насквозь, заставив тихо сползти в поддон душевой, сворачиваясь в тугой клубок нервов и плоти. Плоти в метаморфозе. Капли крови, выступившие из всех пор кожи, тут же окрасили воду в алое. Боль коротила каждый нерв, боль сопровождала каждый вздох. Как всегда, привычно, почти обыденно. Именно поэтому метаморфы – чистокровные – такие стойкие к боли. Потому что никакая другая физическая боль не сравнится с болью в вытягивающихся костях или сжимающихся комках мышц.
Джей застонала лишь раз. Застонала... застонал, когда вместо чувствительной ложбинки между стройных ног вырос-выпростался из глубин тела напряженный член. Отдышаться получилось только когда с противным хрустом встали на место тазовые кости. Таймер пискнул, и вода из распылителя перестала поступать. Сорок минут.
Джейдан даже не вывалился. Выполз из кабины на подламывающихся руках и вытянулся на полу, устало прикрыв глаза. Привычное тело, но такое слабое. Сил на метаморфозу хватило впритык. Тютелька в тютельку. Думать о том, что бы было, если бы не хватило – не хотелось.
Он облизнул губы и с трудом сел, опершись спиной о прохладный пластик стены.
- Тай… – голос сел и слушался плохо. Но самостоятельно до постели он просто не доберется. – Тай... помоги мне…
Но того в каюте не было. Как не было и вина, и сыра с фруктами. Зато на постели лежал комплект белья, а на столике рядом – таблетки обезболивающего.
- Мистер Тай в медчасти, мистер Скай, – мужчина, возникший в поле зрения практически бесшумно, был смутно знаком. Кажется, он уже попадался в коридоре. – Я помогу вам. – Он легко, словно ребенка, поднял метаморфа на руки и уложил на кровать Тайлера, белье на которой уже сменили. Деловито налил воды в высокий стакан, добавил болеутоляющего и, приподняв мужчину над кроватью, поднес ко рту стакан. – Выпейте, мистер Скай, здесь витамины для быстрого восстановления.