Небо Титана (СИ)

Доверяя Лучу, люди без опасения принялись изучать сооружение. Они ходили кругами, пристально разглядывая его гладкую структуру, ощупывая и слегка простукивая каждый сантиметр, докуда могли дотянуться.
— Если бы у нас не было возможности с ним взаимодействовать, он не дал бы нам его, — произнес Мингли.
Через двадцать минут безрезультативного исследования объекта, команда решила снова связаться с Лучем. Собравшись в кузове, они несколько раз кинули гайки, но Луч на контакт не вышел.
— Копия на улице… копия… Копия чего? — Мингли расхаживал по кузову взад-вперед, — копия спасательной космической шлюпки?
— И почему именно копия? — Жорж сидел на полу, — почему он сделал акцент на слово копия? Мог бы сказать просто — корабль на улице, или… что это такое? Очевидно же, что транспорт какой-то.
— Он сказал, что нашел подходящую цивилизацию, а потом создал нам копию, — сказал Саид, сидя возле выхода из кузова и рассматривая серебряный эллипсоид, находящийся в пяти метрах.
— Думаешь, он подсмотрел у кого-то эту штуковину и воссоздал её тут? — спросил Стив.
— Если он управляет материей, синтезирует молекулы, то вполне мог, — произнес биолог.
— Если это какой-то космический корабль, — рассуждал Стив, — то в нем должно быть огромное количество различных материалов и соединений: всякие металлы, полиэтилены, полипропилены, силиконы, кварцы, графиты, карбиды… откуда все это тут? Как минимум, для создания чего-то подобного нужна хотя бы нефть.
— Вокруг нас все это есть, — сказал Мингли, продолжая прохаживаться вдоль кузова, — нефть должна быть в недрах Титана, ведь тут есть органические формы жизни. Металлы находятся в ядре. А еще в самом Сатурне и в десятках его спутников содержится половина таблицы Менделеева в различном соотношении. Если Луч может синтезировать молекулы из атомов, то создать тут практически любой материал для него не проблема.
— Он все то время, что говорил нам ждать, перебирал разумные цивилизации, чтобы найти такую, транспорт и технологии которой подойдут и нам, — рассуждал Гречкин, — потом, скопировав у них эту… этот… будем считать, что корабль, воссоздал его возле нас.
— Понятно, почему он сказал, что чинить ракету нет смысла, — сказал Мингли, — он понимал, что в такую грозу мы не взлетим.
— И понимал, что гроза не закончится, — дополнил Саид.
Исследователи вылезли из кузова и вновь принялись расхаживать вокруг серебряного эллипсоида. Гречкин отошел от этой необычной конструкции на несколько метров. Когда он скользнул светом фонаря от закругленного конусообразного края к середине эллипсоида, то заметил, что отражающая способность поверхности резко возросла. Юра провел лучом обратно от центра к “носу” сооружения — отраженный свет значительно ослаб. Гречкин принялся искать область, в которой поглощение света идет наиболее интенсивно. В метре от скругленного края был участок, который слабее, относительно остальной поверхности, отражал свет.
Юра направил луч в эту область. Ничего не произошло. Тогда Гречкин подошел в плотную к слабо отражающему участку и прислонился лбом, в надежде разглядеть, что же там за этой блестящей стеной. В этот момент эллипсоид вспыхнул белым светом и яркие фиолетовые полосы-обода побежали по корпусу в горизонтальном направлении от одного конца к другому. Спустя несколько секунд движение полос замерло, а потом они исчезли, и остался лишь яркий белый свет, которым эллипсоид освещал все вокруг в радиусе десятков метров.
— Что это было?! Кто, что сделал?! — вскрикнул Мингли.
— Я, — ответил Юра, — эта штука реагирует на свет. Тут есть область, пропускающая электромагнитное излучение, видимо, в спектре наших фонарей. Вот тут… там за стеной есть какой-то светочувствительный датчик.
Все подошли к Гречкину и уставились на область, указанную бортинженером, которая сейчас сама излучала свет, как и весь эллипсоид.
— Я когда издалека светил, оно не реагировало, а подошел в упор, и сработало, — сказал Юра, прикасаясь рукой к мерцающей поверхности.
Эллипсоид не издавал никакого звука. Члены команды, направляя лучи в разные части корпуса сооружения, сделали несколько витков вокруг него, но никаких изменений не случилось. Ученые стояли в замешательстве. Гречкин прислонился ладонями к стенке эллипсоида и пошел по часовой стрелке перебирая руками по поверхности. Долго идти не пришлось — оказавшись посередине устройства, он неожиданно провалился по локоть внутрь серебряного тела и тут же отпрянул, отскочил назад будто его ошпарили!
 
— Все в порядке, я просто не ожидал, — пояснил Юра.
Команда подошла к области провала.
— До этого он везде был твердый, — сказал Мингли, и медленно просунул руку внутрь эллипсоида. Проведя рукой полметра влево, он нащупал один конец прохода, потом повел руку вправо. Сделав шаг, капитан коснулся твердого контура.
— Метра полтора ширина, — сказал Мингли и поднял руку вверх, пытаясь нащупать жесткую границу, но так и не смог до нее дотянуться. Потом он сел на корточки и ту же указал на нижний порог.
— Заходим? — спрашивает Жорж.
— Прежде чем заходить, надо выключить фонари, — сказал Гречкин, — если это устройство реагирует на свет, то мы можем там случайно запустить какой-нибудь нежелательный процесс.
— Стойте тут, — сказал капитан и выключил налобный фонарь, — на всякий случай, я первый.
Мингли сделал шаг за серебряное полотно, и нога его исчезла за волшебным зеркалом. Капитан обернулся на команду. Юра кивнул, а Мингли кивнул в ответ. Когда капитан полностью скрылся внутри эллипсоида, связь с ним в чате не пропала.
— Заходите, — произнес он.
***
Внутри тоже было светло. Поверхности светились, но не так ярко, как те, что снаружи. Помещение, в котором оказались космонавты справа оканчивалось стеной, а в лево тянулось вплоть до самого конца эллипсоида — до закругленного конуса. Повсюду из стен торчали горизонтальные перекладины диаметром около десяти сантиметров и длиной полметра. Перекладины эти выступали перпендикулярно плоскости поверхности стен. Было их восемь штук, на первый взгляд, хаотично установленных. Возле сужения комнаты, слева, у самого конца, из пола выступало что-то наподобие стола. На противоположной от входа сферической стене располагались различные устройства причудливых форм: крест с пирамидкой посередине, несколько полусфер и углублений, кубические структуры разных размеров. Отдельно бросался в глаза выделенный рамками квадрат со стороной более двух метров, напоминавший огромный монитор. Располагался он ближе к носу корабля. Приглушенным для человеческого глаза белым светом сияла каждая поверхность.
— Надо поспешить разобраться со всем этим, — сказал Мингли, — неизвестно сколько у нас времени, пока эта Сфера не начнет снова сходить с ума.
***
Разобраться с техническим устройством корабля Мингли поручил мне. Первым делом я решил обследовать фонариком, конечно же не налобным, а маленьким ручным, все элементы, которые казались мне логичными с точки зрения взаимодействия. Все эти звездочки, пирамидки, выемки, кубы и штыри. Начал я с большого кубического стола на носу корабля, а может на корме.
Я навожу луч фонаря на край горизонтальной поверхности этого куба, и над самой поверхностью появляется полупрозрачный шар серого цвета, похожий на тот, который используют гадалки, когда, якобы, предсказывают будущее. Я свечу снова на край поверхности и шар исчезает. Свечу третий раз — шар снова возникает. Чат я отключил, чтобы доводы членов команды не сбивали меня. Делаю запись и зарисовываю в блокноте, все что происходит. На шар я светил со всех сторон — никакой реакции. Далее я иду по противоположной от выхода стене, по очереди ощупывая светом все, что хоть как-то выделяется. Происходит много необычного — меняется цвет внутреннего освещения, из стен выдвигаются еще перекладины, а другие, наоборот, задвигаются, свет мигает на потолке, на полу, на стенах, но самое интересное, когда я касаюсь лучом фонаря вот этой вот выемки, стены корабля становятся прозрачные! Прекрасно видно улицу. Еще я нашел интересную закономерность — возле всех устройств, с которыми можно как-то взаимодействовать, есть выдвижная перекладина.