Японская война 1904. Книга третья (СИ)
К двум часам дня они заняли около шести километров, к вечеру и вовсе ушли за стрелку Тайцзыхэ и Сяошахэ. Но главным тут были не территории. Главное, что японцы под конец почти перестали сопротивляться. Надавишь, и они откатываются. Причем не потому, что у них на этом направлении меньше солдат и почти кончились снаряды — хотя в большинстве случаев так и было — а потому, что у них пропала воля. Вера в то, что они могут победить.
— И опять не дожимаем! Просто людей не хватает! — выругался где-то рядом с Лосевым Кутайсов, а потом не выдержал и выхватил из-под стола ту самую бутылку. Один глоток, и весь алкоголь словно сгорел у него во рту, не добравшись до желудка. Молодой штабист только пожаловался. — Не берет, собака!
— Потому что рано еще, — Брюммер, забыв про условности, сполз со своего места и рухнул на землю, раскинув во все стороны руки. — Вот победим, тогда алкоголь снова и начнет действовать. А то коньяк после такого сражения, как пиво после водки…
— Завтра японцы снова встанут… — Алексей Борецкий, который полдня провел со штурмовиками, тяжело вздохнул.
— Уже не так крепко, — возразил Лосьев. — Вы же видели, сколько артиллерии они потеряли, когда отступали. Да и китайцы, стоило Ояме оттянуть побольше сил из тыла, сколько запаса им пожгли. Не уверен, что японцам теперь хватит на еще один такой день пуль и снарядов.
— Нам тоже не хватит. 12-я дивизия еще отрезает нас от Мукдена.
— Надо ждать, что полковник скажет… — подвел черту Лосьев, и все разом посмотрели наружу. Макаров, как и большую часть сражения, снова стоял на ближайшей высоте, лично осматривая позиции врага.
— А вы помните, как он начал атаку? — неожиданно тихо спросил обычно громогласный Брюммер. — Дозорные с первой линии еще ничего не заметили, а он уже отдал приказ… Если честно, мне кажется, он это сделал даже раньше, чем сами японцы начали маневрировать.
— Он что, будущее видит? — пошутил Борецкий, но никто не рассмеялся.
Глава 12
Думаю, что же я только что сделал… Нет, я и раньше умудрялся обставить японцев в маневре, но тогда это был розыгрыш готовых приемов. Вспомнил, воплотил, потом ждешь — попался враг или нет. В этот же раз все было по-другому: я словно увидел, где они могут допустить ошибку, потом подвел к этой ситуации — сам подвел, от и до — а потом ударил. Дальше, конечно, все зависело уже не от меня, а от офицеров, унтеров, солдат — и мы все справились.
Никогда не был по-настоящему талантливым хоть в чем-то, не знаю, как видят эти свои таланты другие люди, однако… Когда я представлял себе хорошего командира, когда думал, что до этого уровня подрастет кто-то из моих подопечных, то я и надеялся на что-то подобное. Умение видеть на несколько ходов вперед, умение воплощать эти ходы в жизнь, умение вносить исправления, если что-то пошло не так. Необычно, странно, но мне понравилось! Не знаю, получится ли повторить, но я буду стараться! Ради солдат, что мне доверились, ради той большой цели, которую я перед собой поставил.
Я вытер нос, и на руке блеснули капельки крови. Постарался незаметно смахнуть их, а потом снова сосредоточился на деле. Нет, приказы по раненым, по организации отдыха и ночного охранения возьмут на себя помощники моих штабистов. А вот то, что нужно сделать лично мне — это начинать готовиться к завтрашнему дню. И я послал адъютантов, чтобы нашли мне Ванновского. К счастью, Глеб Михайлович не заставил себя ждать и уже через десять минут появился у моего штаба. Причем не один.
Рядом с ним, споря с полковником на ходу и широко размахивая руками, шагала Казуэ.
— Кто спорит со своей женой, укорачивает себе жизнь, — неожиданно донеслась до меня какая-то японская мудрость.
— Не знал, что вы успели выйти замуж за Макарова, — хмыкнул Ванновский.
— Жена, женщина — всего лишь трудности перевода. Главное, вы уловили суть, — тут Казуэ заметила, что я их слышу, и постаралась хоть что-то прояснить. — Добрый вечер, полковник. Я собиралась помочь вашему разведчику добыть важную информацию, а тот уперся.
— Я просто не думаю, что слухи, не подтвержденные ничем кроме слов пары китайских сплетниц, стоят того, чтобы обращать на них столько внимания.
— Так что же вы узнали? — спросил я.
— Ваши кузницы в Лилиенгоу собрали к себе очень многих мастеров с востока Китая, — начала Казуэ. — И теперь многие, для кого закупать домашние мелочи у англичан и американцев слишком дорого, предпочитают ездить за покупками и работой в Ляоян или сразу к нам.
— И вы должны с ними работать, я знаю. Дальше.
— Три дня назад до нас добрались две женщины из города И-Чжоу, названного в честь древнего царства, которое владело Китаем еще до династии Цин…
— В общем, две бабы потеряли мужиков и приехали искать новых, а то и сразу обустроиться у нас, — не выдержал Ванновский и сразу рассказал суть истории. — Говорят, что их семьи расстреляли какие-то европейцы и чжунго, когда окружили и захватили около батальона русских солдат и моряков! Я, конечно, с ними поговорил, и вроде бы явных противоречий нет. Очень высока вероятность, что это на самом деле новости о пропавшем отряде Хорунженкова, который вполне мог бы после Инкоу попытаться обойти Оку и пробраться к нам через большой Китай.
— Значит, вы поверили, — хмыкнула Казуэ. — А то у меня создалось ощущение, что показания женщин показались вам недостаточно убедительными.
— Я решил, что так будет правильнее, — Ванновский ни капли не смутился. — На самом деле эти женщины смогли описать достаточно мелочей, которые ничего не значат с точки зрения гражданских… Очередность движения солдат в отряде, виды оружия, знаки на форме. То, как начали отвечать наши, когда их окружили и пытались взять силой, и как были вынуждены опустить оружие, когда к ним обратился лично посланник царя в Китае, Гирс. В общем, достаточно, чтобы я поверил, что такое не заучить, просто чтобы ввести меня в заблуждение.
— Значит, вот где потерялся Александр Александрович, — я сразу задумался, как можно было бы его оттуда вытащить. — Кстати, вы сказали Гирс? Мне казалось, что с 1901-го роль посланника России в Китае исполняет Павел Михайлович Лессар.
— Бывший посланник, — поправил себя Ванновский. — Тем не менее, он помог избежать международного конфликта, а ваша помощница теперь предлагает лишь еще больше его разжечь.
— А я просто узнала, есть ли официальная информация о задержании русского отряда в Китае, — пожала плечами Казуэ. — И ее нет. Ни по каким бумагам. Ни китайцы, ни их союзники, ни тот же Гирс не отправили никакой информации о случившемся. Не было там никакого Хорунженкова. Не было моряков и солдат 2-го Сибирского. А если это не ваши люди, то суд вполне справедливо признает их просто разбойниками с оружием в руках, с которыми разберутся по законам Китая, а потом, когда будет уже поздно… Возможно, и расскажут все. Даже извинятся. Формально. И ничего им не будет, не когда в Китае так сильно английское влияние. А вот что будет в вашей армии, когда солдаты узнают, как их товарищей вздернули словно уличных разбойников?..
— Хватит! — рявкнул Ванновский, покраснев от ярости только от мыслей о таком исходе. — Не поступят так англичане!
Я бы с ним поспорил. Лично у меня не было никаких сомнений, что островитяне, что любые другие соседи по Европе не будут сдерживать себя какими-либо рамками, если будет нужно. Вот только для чего это Англии? Если учесть дорогу от большого Китая до нас, которую пришлось преодолеть этим слухам, всю эту операцию точно начали еще до штурма Ляояна. После сражения в Желтом море, после объединения японских армий, но еще до каких-либо намеков, что мы сможем переломить ход войны…
Тогда, если представить, что все шло бы как в моей истории, в чем был бы смысл этого маневра? Россия проигрывает Ляоян и Мукден, Япония становится сильнее и… Китай, которому не хотелось бы явной победы любой из сторон, мог бы и оставить свой нейтралитет. Поддержать старый союзный договор и встать с русской армией плечом к плечу, и тогда, получается, англичане за год до того, как это станет актуально, позаботились, чтобы перекрыть даже саму возможность этого объединения.