Трэвис

Я застонал от разочарования, отгоняя чувственные картинки, возникающие в моем сознании, и повернулся на бок.
Я все еще ощущал ее вкус. Все еще мог чувствовать шелковистую текстуру ее кожи под кончиками пальцев, вспоминать в ярких деталях, как она дрожала в моих объятиях, когда кончала.
И этого было недостаточно.
Боже, что она заставляет меня чувствовать. Это... Я даже не знаю, что это, потому что это не только физически. Мне нравится с ней разговаривать. Мне нравится слушать ее мысли и истории. Я хочу больше ее доброты, проницательности и понимания, которое всегда присутствуют в ее взгляде.
О Боже, что со мной происходит?
Я перевернулся на спину, накрыв лицо подушкой, а затем, когда мне пришла в голову мысль, я убрал подушку, мои глаза открылись, и надежда вспыхнула во мне.
Я помог Хейвен привлечь внимание Гейджа, увеличив вызов. Возможно, на каком-то уровне, который я даже не осознавал, я тоже отвечал на этот вызов.
Я нахмурился. Это было не совсем правильно. И все же... Это не должно быть сложным. Я был хорош в простоте. Черт возьми, до того, как я решил, что, возможно, пришло время подумать о том, чтобы остепениться, простота была практически моим вторым именем.
Я придавал этому слишком большое значение. Итак, она мне понравилась. Мне нравилось в ней то, что раньше не нравилось в других женщинах. Она другая. Казалось бы, глубже.
Что говорило о том, что мы действительно были друзьями.
К тому же, она была здесь только временно. И внезапно это стало похоже на облегчение.
На какое-то время я поклялся отказаться от отношений, но должен ли я был поклясться отказаться от женщин? Должен ли я был поклясться отказаться от простоты? Забыть, что у нее чувства к Гейджу.
Красный туман на мгновение затуманил мой взгляд, и я смутно подумал, заметит ли кто-нибудь еще одну могилу «кота», усеивающую территорию гостиницы «Желтая шпалера».
С другой стороны... Действительно ли у нее были чувства к Гейджу Бьюкенену? Она даже не знала его.
Мои мышцы расслабились.
По крайней мере, мы друзья.
Мои губы изогнулись в медленной улыбке, которая быстро исчезла.
Я лежал там еще несколько минут, барахтаясь в замешательстве, смущаясь оттого, что нахожусь на зыбкой почве. Я никогда не знал, что такое уязвимость — не тогда, когда дело касалось женщины. И я никогда добровольно не шел навстречу уязвимости любого рода. На самом деле, я приложил немало усилий, чтобы избежать этого. Так почему же я вообще рассматривал возможность подойти к этому сейчас?
Потому что я цеплялся за определенность. И единственное, в чем я был уверен в тот момент, так это в том, что я хотел ее. Больше, чем я когда-либо хотел кого-либо в своей жизни.
И это то, что заставило меня подняться на ноги и выйти за дверь моей комнаты.
Дальше по коридору Хейвен вышла из своей комнаты. Я остановился, наши глаза встретились, вспыхнув. А потом я увидел облегчение на ее лице.
Мое сердце подпрыгнуло. Я подошел к ней, ее губы приоткрылись, но она осталась прикованной к месту, ее рука все еще сжимала дверную ручку, как будто это было единственное, что ее удерживало.
Так много эмоций боролось на ее лице, и мы просто смотрели друг на друга несколько мгновений, казалось, не зная, что сказать.
— Немного сложности не... не так плохо, как кажется, — наконец сказала она. — Мы придаем этому слишком большое значение.
Забавно, я убедил себя в чем-то подобном всего несколько мгновений назад, и все же, услышав это от нее, что-то царапнуло внутри, как наждачная бумага.
Не обращай внимания...
Я хотел ее с отчаянием, не был уверен, что с этим делать, но кивнул, принимая то, что мне предложили.
— Никаких условий, — сказал я. — Никаких обещаний.
Она заметно расслабилась, опустив плечи.
— Это мой девиз, — прошептала она, а затем взяла меня за руку и повела в свою комнату.
 Глава 20 
 Хейвен 
В словах не было необходимости. Мы оба знали, почему он был здесь, в моей комнате. Я отговаривала себя от этого снова и снова, пока мое желание к нему не достигло такой высоты, что ноги, казалось, взяли на себя ответственность избавить остальное мое тело от страданий.
 
А потом узнать, что он был на пути ко мне, было похоже на самое сладкое облегчение, которое я когда-либо испытывала.
Но я не собиралась слишком много думать об этом. Я довольно скоро уеду из города, и он останется позади.
 Не думай. 
 Не думай. 
 Просто будь здесь. 
 С Трэвисом. С этим красивым, многослойным мужчиной, который на самом деле не твой друг, но и не может быть кем-то большим. 
Он приблизился, его пальцы запутались в моих волосах, когда он взял мое лицо в свои руки и приблизил свои губы к моим. Я обняла его за шею и притянула ближе, и мы целовались и пробовали губы друг друга на вкус в течение долгих, одурманивающих минут.
Когда наши рты оторвались друг от друга, грудь беспорядочно вздымалась, его взгляд сиял похотью и был таким сосредоточенным на мне, что у меня подскочил пульс. Не говоря ни слова, он наклонился, приподнимая край моей длинной футболки, и я подняла руки, наблюдая за его лицом, когда он снял ее через мою голову и бросил на пол.
Его горячий взгляд прошелся по моей обнаженной груди, и мои соски сморщились в ответ. Я неожиданно почувствовала себя застенчивой, хотя он уже видел меня в одних маленьких трусиках от бикини. И он прикасался ко мне способами, которые были даже более интимными, чем в этот конкретный момент. И все же то, как он смотрел на меня, будоражило мои чувства и заставляло кровь шуметь в ушах.
Он смотрел на меня так, словно хотел поглотить.
Я вздрогнула.
— Пожалуйста, — умоляла я, удивляя саму себя. Я даже не знала, о чем прошу.
Он опустил голову и поднес рот к одному соску, слегка посасывая, точно зная, что мне нужно, хотя я и не использовала слов.
О Боже.
Я застонала, прилив удовольствия расцвел у меня между ног, пока его язык медленно, эротично обводил мои соски. Я запустила пальцы в его мягкие, густые волосы, прижимая его темную голову к одной груди, а затем к другой, пока он сводил меня с ума.
— Трэвис, — выдохнула я. Мое тело уже было заряжено. Мой разум сделал это, пока я лежала в постели, только представляя это.
Он выпрямился, снял футболку, а затем джинсы, которые были на нем надеты. Мои глаза впитывали его образ. Эту красивую мускулистую грудь, которой я восхищалась все эти недели. Теперь это выглядело как-то по-другому.
 Потому что ты собираешься прикоснуться к нему. Ты почувствуешь это на своей обнаженной коже. Сейчас, здесь, в этой комнате он принадлежит тебе.   
Что-то, что я могла описать только как радость, разлилось в моей груди, и я задрожала от каскада ощущений как внешних, так и внутренних. Протянув руку, я обвела пальцем его маленький сосок. Он напрягся под моим прикосновением, и Трэвис сделал небольшой резкий вдох.
Он был таким большим, высоким и крепким, и мне хотелось прикасаться к нему везде. Мои руки скользнули по его плечам и вниз по рукам, наслаждаясь сочетанием его твердых мышц под теплой, бархатистой кожей.
Повсюду на его теле были впадины и выпуклости, и я почувствовала острую необходимость изучить их все, запомнить их, чтобы они всегда были моими.
Мой взгляд опустился, как и моя рука, потянувшаяся к его эрекции, жесткой и шелковистой, с крошечной капелькой влаги, стекающей с кончика. Я обхватила его рукой и слегка погладила, вознагражденная прерывистым стоном Трэвиса.
— Боже, я хочу тебя, — сказал он хриплым голосом. — Если бы я сказал тебе, как давно, ты бы рассмеялась.
Взрыв тепла наполнил меня.
— Нет, я бы не стала смеяться, — ответила я. — Я тоже хочу тебя.
Он провел меня на несколько шагов назад к моей кровати и медленно опустил, навалившись на меня сверху. Наклонился, взяв непослушный локон между большим и указательным пальцами. Его губы дрогнули.