Туман над Парагон-уок

— Эмили, — начал он, постукивая запонкой по чашке.
Она не желала обсуждать это. Объяснения были бы очень болезненны. И Эмили не хотела слышать, как он их произносит. Она продолжила, как бы отвечая на возможные возражения:
— О, я не сомневаюсь, ты хочешь сказать, что я не должна говорить о ней так, потому что она прошла через такое ужасное испытание. — Ее рука потянулась за чайником, но она не была такой твердой, как желала бы ее хозяйка. — Но я уверяю тебя, что тетя Веспасия права, я и сама это знаю. Еще… я уверена, что после всех этих событий такого больше не произойдет. Все изменится для нее теперь. Бедное создание! — Эмили успокоилась достаточно, чтобы улыбнуться мужу и держать чайник почти не дрожащей рукой. — Хочешь еще чаю, Джордж?
  
Он смотрел на нее с трепетом и недоверием. Эмили наблюдала за ним, чувствуя, как по ее телу разливается тепло, радостное ощущение того, что она одержала верх.
Какое-то время они сидели не двигаясь, осознавая происшедшее.
— Как насчет чаю? — повторила Эмили.
Джордж протянул ей свою чашку и медленно произнес:
— Я думаю, ты права… Уверен, что ты права. Теперь все будет по-другому, все изменится.
Эмили полностью расслабилась, ослепительно улыбнулась мужу и наполнила чашку до самого края, полнее, чем то принято.
Джордж посмотрел на нее с легким удивлением и тоже улыбнулся — широко, открыто, как человек, который получил неожиданное доброе известие.
Мисс Летиция не упоминала о происшествии с Селеной, зато мисс Люсинда более чем компенсировала молчание сестры, заваливая общество своими суждениями, подобно продавцу тканей, мечущему на прилавок отрезы любых материалов и цветов, находя все больше и больше доказательств того, что на Парагон-уок происходит нечто до крайности странное, и заявляя, что посвятит все имеющееся у нее мужество и упорство разоблачению этого «нечто». Леди Тамворт поддерживала ее на словах, но не предлагала ничего конкретного.
Афтон Нэш высказал мнение, что женщины, над которыми надругались, сами напросились на подобные действия и поэтому не заслуживают никакого сочувствия. Феба заламывала руки и еще более ужасалась.
Халлам Кэйли продолжал выпивать.
Рано утром Эмили вызвала свой экипаж и без извещения поехала к Шарлотте, рассказать ей последние новости. Чуть не выпав из кареты на тротуар, игнорируя в своем возбуждении поддержку лакея, Эмили, позабыв дать ему дальнейшие указания, стала колотить в дверь Шарлотты.
Когда та открыла сестре, ее фартук был натянут чуть ли не до подбородка, а в руке был совок для мусора; лицо застыло в удивлении.
Эмили ворвалась в дом, оставив дверь открытой.
— Ты в порядке? — Шарлотта поспешила в кухню за сестрой, которая уже плюхнулась на один из кухонных стульев.
— Я в отличной форме! Ты никогда не поверишь, что произошло! Мисс Люсинда видела призрак!
— Что? — Шарлотта недоверчиво посмотрела на нее.
— Сядь! — скомандовала Эмили. — Сделай мне чаю. Я умираю от жажды. Мисс Люсинда видела призрак! Прошлой ночью. Теперь она сидит в шезлонге в состоянии полного изнеможения, и каждый рвется к ней, страстно желая знать, что случилось. Она устраивает специальный прием. Мне очень хотелось быть там, но я должна была прийти и рассказать тебе об этом. Разве это не любопытно?
Шарлотта поставила чайник. Стол уже был накрыт, поскольку она сама собиралась выпить чашечку чая через час или два. Шарлотта села напротив Эмили и всмотрелась в ее пылающее лицо.
— Призрак? Что ты имеешь в виду? Привидение Фанни? Или что? Она сошла с ума? Ты думаешь, она была пьяна?
— Мисс Люсинда? Боже праведный, нет! Ты бы послушала, что она говорит о людях, которые выпивают!
— Это не значит, что она не выпивает сама.
— Нет, она не пьет. И нет, это не чье-то привидение; это было что-то отвратительное и дьявольское; оно уставилось на нее через окно, лицо прижато к стеклу… Мисс Люсинда сказала, что призрак был бледно-зеленым, с красными глазами — и с рогами на голове!
— Нет, Эмили! — Шарлотта взорвалась от смеха. — Ну какие еще рога… Такого не существует в природе!
Эмили подалась вперед и воскликнула:
— Но это еще не все! Одна из служанок видела, как кто-то убегал вприпрыжку, а потом перемахнул через забор. А собака Халлама Кэйли выла не переставая полночи!
— Может, это и была собака Халлама Кэйли? — предположила Шарлотта. — А выла она, потому что ее заперли; или, может быть, ее били, потому что она убежала…
— Ерунда! У него маленькая собачка, и она совсем не зеленая!
— Мисс Люсинда могла принять ее уши за рога. — Шарлотта снова громко рассмеялась. — Но мне хотелось бы увидеть лицо мисс Люсинды. Готова поспорить, что оно было таким же зеленым, как и у того чудища в окне!
Эмили тоже хихикнула раз-другой, потом залилась смехом. Чайник закипел, наполняя паром всю кухню, но ни одна из них не обращала на него внимания.
— Вообще-то это не смешно, — наконец-то сказала Эмили, вытирая слезы.
Шарлотта спохватилась, что вода выкипает, и, вытирая щеки кончиком фартука, встала, чтобы сделать чай.
— Я знаю. Прошу прощения, но это звучит так глупо, что я не могу слушать тебя без смеха. Полагаю, бедная Феба теперь будет напугана еще больше.
— Я не удивлюсь, если она совсем сляжет. Феба все время носит распятие размером с чайную ложку. Я не могу представить себе ни одного мужчины, который посмел бы атаковать ее в темноте и надругаться над ней, если она обзавелась такой охраной!
— Бедное создание. — Шарлотта принесла чайник к столу и снова села. — Интересно, послали ли они за Томасом?
— Из-за призрака? Здесь, скорее, надобен викарий.
— Изгонять нечистую силу? — Шарлотта улыбнулась. — Мне бы хотелось на это посмотреть. Ты думаешь, они так и сделают?
Эмили начала снова хихикать.
— Каким еще способом ты можешь избавиться от зеленых монстров с рогами?
— Побольше воды и поменьше воображения, — сказала с ехидцей Шарлотта. Затем ее лицо смягчилось. — Бедняжка… думаю, что ей нечем больше заняться. Единственные события в ее жизни — это то, что она видит во сне. В действительности мисс Люсинда никому не нужна. Что ж, по крайней мере, после такого происшествия она станет настоящей знаменитостью… на несколько дней.
Эмили молча налила себе чай. К этому замечанию нечего было добавить.
В конце августа Дилбриджи устроили званый обед, на который были приглашены Эмили и Джордж, так же как и все остальные обитатели Парагон-уок. Приглашение также было направлено и Шарлотте.
Прошло всего десять дней с того дня, как мисс Люсинда видела призрак, и поэтому интерес Шарлотты к событию еще не успел остыть. Она даже не беспокоилась о том, как будет выглядеть. Если Эмили решит взять ее с собой, она, без сомнения, подготовит ей подходящее для события платье. Как обычно, любопытство взяло верх над гордостью, и Шарлотта, без особого смущения, снова надела одно из платьев тети Веспасии, значительно переделанное горничной Эмили. Это был богатый атлас перламутрового цвета, отделанный кружевами, хотя часть их была снята и заменена шифоном, чтобы платье не выглядело старомодным. В общем и целом, покрасовавшись перед зеркалом, Шарлотта осталась очень довольна своим видом. Было также чудесно, что ей еще должны были сделать прическу. Шарлотте никогда не удавалось уложить волосы на затылке — руки не слушались ее и не желали делать правильные движения.
— Превосходно, — сказала Эмили с сарказмом. — Кончай любоваться собой. Ты становишься тщеславной, и это тебе не идет.
Шарлотта широко улыбнулась.
— Может быть, это и не я, но чувствую я себя отлично!
Она подобрала юбки, предварительно расправив их, и последовала за Эмили вниз в фойе, где их ожидал Джордж. Тетушка Веспасия решила не посещать это событие, хотя, конечно, приглашение включало и ее.
Уже долгое время Шарлотта не посещала никаких званых обедов. В прошлом она их недолюбливала, но на этот раз чувствовала себя совершенно по-другому. Раньше ей постоянно приходилось сопровождать маму и вынужденно красоваться перед строем молодых повес, выбирая себе возможного супруга. Сейчас Шарлотта любила Питта и уже не должна была беспокоиться, что подумает о ней общество, поэтому не особенно старалась произвести впечатление. Она могла быть совершенно естественной, а для того, чтобы быть просто наблюдателем, не требовалось никаких усилий. Трагедии, так сильно потрясшие Парагон-уок, теперь не волновали ее, так как не затронули Эмили; а если сестра желает быть вовлеченной в местные интриги и фарсы, постоянно бурлящие здесь, то это ее личное дело.