Туман над Парагон-уок

— Обычно находим. — Это было лучшее, что мог сказать Томас, оставаясь при этом честным. Даже если бы он захотел обмануть Эмили, это было бы бесполезно. Как большинство практичных и честолюбивых людей, она была ужасно проницательна, достигла больших успехов в искусстве вежливой лжи и легко читала, как открытую книгу, ложь других людей.
Наконец-то Питт вспомнил о цели своего прихода в этот дом.
  
— Она приходила к вам с визитом в этот вечер?
— Фанни? — Глаза Эмили стали чуть шире. — Да. Она вернула книгу, или что-то вроде того, тетушке Веспасии. Вы хотите поговорить с ней?
Питт сразу же воспользовался этим.
— Да, пожалуйста. Может быть, вам лучше остаться? Если она почувствует себя нехорошо, вы утешите ее… — Томас представил себе пожилую родственницу, чрезвычайно благородного происхождения и очень впечатлительную.
Впервые за сегодня Эмили рассмеялась, прикрыв рот рукой.
— Мой дорогой, вы, видно, не знаете тетушку Веспасию! — Эмили подобрала юбки и плавно проплыла к двери. — Но я обязательно останусь. Именно этого я и хочу!
Хотя Джордж Эшворд, с его ослепительно-черными глазами и густыми волосами, был неотразимо красив, тем не менее он никогда не мог равняться со своей тетушкой. В данный момент ей было больше семидесяти, но в ее чертах еще сохранились остатки сногсшибательной красоты — четкий овал лица, высоко поднятые скулы и длинный прямой нос. Седые волосы с голубоватым оттенком были тщательно уложены. На ней было шелковое платье сиреневого цвета. Тетушка стояла в дверном проеме и несколько минут смотрела на Питта, затем вошла в комнату, подняла лорнет и стала рассматривать его с близкого расстояния.
— Плохо вижу без этой чертовой штуки, — наконец раздраженно выдала Веспасия. Дышала она очень ровно, как отлично вышколенная лошадь. — Очень необычно. Так вы полицейский?
— Да, мэм. — На какое-то мгновение Питт потерял дар речи. Он видел, что Эмили вовсю развлекается, и лицо ее прямо светится от удовольствия.
— На что вы смотрите? — спросила Веспасия с вызовом. — Я никогда не ношу черного. Этот цвет мне не идет. Всегда носите то, что вам идет, не обращая ни на кого внимания. Пыталась это сказать Эмили, но она не слушает меня. Весь Парагон-уок ожидает, что она будет носить черное, — так она и носит черное. Очень глупо. Не позволяйте людям ожидать от вас чего-то, чего вы не желаете делать. — Она села на диван напротив и стала рассматривать Томаса. Ее тонкие брови вопросительно выгнулись. — В ту ночь, когда Фанни была убита, она заходила ко мне. Я полагаю, что вы об этом знаете и именно поэтому пришли сюда.
Питт вздохнул и постарался совладать со своим лицом.
— Да, мэм. В какое время, скажите, пожалуйста?
— Я не знаю.
— Вы должны знать приблизительно, тетя Веспасия, — Эмили вмешалась. — Это было после обеда.
— Если я сказала, что я не знаю, Эмили, это означает, что я не знаю. Я не смотрю на часы. Я не наблюдаю за временем. Когда люди достигают моего возраста, они не нуждаются в подобной ерунде. Если вам это как-то поможет, то было темно.
— Очень даже поможет, большое спасибо. — Питт быстро прикидывал в уме. Значит, после десяти — в это время года. А Джессамин Нэш послала слугу за полицией примерно без четверти одиннадцать… — Зачем она приходила, мэм?
— Чтобы сбежать от ужасно скучного обеденного гостя, — не раздумывая, ответила Веспасия. — Элизы Помрой. Я знала ее еще ребенком, и уже тогда она была необычайно скучна. Интересуется только болезнями других людей. А оно кому-то надо? От собственных тоска берет.
Питт с трудом подавил улыбку, боясь взглянуть на Эмили.
— Она вам сказала это? — поинтересовался он.
Веспасия подумала, стоит ли отвечать ему — ведь глупый же вопрос! — и решила, что стоит. Это короткое размышление ясно отразилось на ее лице.
— Не смешите меня! — сказала она быстро. — Она была ребенком очень даже среднего воспитания — ни достаточно хорошего, ни достаточно плохого, — чтобы быть честной. Она сказала, что возвращает какую-то книгу или что-то в этом духе.
— У вас есть эта книга? — Томас не знал, что заставило его задать этот вопрос — вероятно, привычка проверять каждую мелочь. Это почти наверняка было не важно.
— Я думаю, что да, — ответила тетушка, слегка удивившись. — Но я никогда не одалживаю книги, которые нужны мне самой. Поэтому не могу сказать уверенно. Она была честным ребенком. У нее не хватало воображения, чтобы успешно солгать, и она была из тех счастливых людей, которые знали свою ограниченность. Она бы преуспела в жизни, если бы осталась жить. Никаких претензий ни к кому, никакой злобы… Бедное создание.
Юмор и легкость беседы исчезли — так же внезапно, как исчезает зимнее солнце, оставив после себя темноту и холод.
Питт почувствовал, что должен что-то сказать, но его голос был каким-то отстраненным, а слова — тривиальными и бессмысленными.
— Она рассказывала что-нибудь о еще каком-нибудь своем визите, называла чьи-нибудь имена?
Веспасию, по-видимому, затронул тот же холод.
— Нет, — сказала она мрачно. — Она была здесь ровно столько, сколько ей было нужно. Если Элизе Помрой захотелось бы побыть у Нэшей подольше, то Фанни могла бы легко извиниться и проследовать в спальню, не выглядя при этом невежливой. Из слов девочки перед самым ее уходом я поняла, что она намеревается идти прямо домой.
— Она ушла вскоре после десяти? — уточнил Питт. — Сколько времени, по-вашему, она была здесь?
— Немногим более получаса. Она пришла, когда только начинало темнеть, а ушла, когда наступила полная темнота.
То есть Фанни была здесь приблизительно с без четверти десять до четверти одиннадцатого, подумал Питт. По-видимому, она прошла немного по Парагон-уок, перед тем как на нее напали. Здесь стоят большие дома с широкими открытыми подъездами для экипажей и кустами по бокам, в которых легко может спрятаться человек. Но между домами Эшвордов и Нэшей находятся только три дома. Фанни пробыла на улице не более минуты — если только не зашла куда-нибудь еще…
— Она была помолвлена с Алджерноном Берноном? — Мозг Томаса продолжал работать, ища новые зацепки.
— Весьма подходящая пара, — согласилась Веспасия. — Очень даже приятный молодой человек с вполне удовлетворительными средствами. Трезвые привычки, хорошие манеры; немного скучен, насколько я знаю… В общем, идеальный выбор.
Питт внутренне удивился, не слишком ли много здравого смысла приписывалось семнадцатилетней Фанни.
— Вы не знаете, мэм, — спросил он вслух, — не было ли кого-нибудь еще, кому она нравилась? — Томас надеялся, Веспасия поймет, что он имеет в виду.
Она смотрела на него, слегка нахмурив брови. За ней, над ее плечом, Питт увидел, как вздрогнула Эмили.
— Я не могу представить себе, мистер Питт, кто, имея такие чувства к ней, мог бы подвергнуть ее такому ужасному насилию. Это, как я предполагаю, вы и пытаетесь у меня спросить.
Эмили закрыла глаза и прикусила нижнюю губу, стараясь удержаться от смеха.
Питт понял, что напоролся на ту манеру разговора, которую он презирал, и обе женщины тоже это поняли. Теперь он должен избежать продолжения беседы и уйти.
— Спасибо, леди Камминг-Гульд, — Питт встал. — Я уверен, что если вы что-то вспомните — что, по вашему мнению, сможет нам помочь, — вы дадите нам знать. Благодарю вас, леди Эшворд.
Веспасия слегка кивнула и позволила себе слабую улыбку, а Эмили вышла из-за дивана, обошла вокруг стола и протянула к нему обе руки.
— Пожалуйста, передайте мои наилучшие пожелания Шарлотте. Я сама навещу ее, но не раньше, чем будет закончено это грязное дело. Надеюсь, что оно не будет долгим?
— Я тоже надеюсь. — Томас мягко коснулся ее руки.
На самом деле он не думал, что это дело будет коротким и легким. Расследование никогда не бывает приятным, частенько оно меняет все и всех вокруг. И это очень болезненно.
Питт навестил несколько других домов вдоль Парагон-уок: дом Алджернона Бернона, дом лорда и леди Дибридж, в котором в это время шел прием, дом миссис Селены Монтегю, очень красивой вдовы, и дом миссис Хотбери. К половине шестого он покинул это тихое, достойное, красивое место и направился назад к грязному, затоптанному и заплеванному зданию, где размещался полицейский участок. К семи часам Томас подошел к парадному входу своего дома. Фасад его был узким и довольно ухоженным, хотя перед домом не было ни дороги для экипажей, ни деревьев — только вымытые и побеленные ступеньки и деревянный настил к калитке на задний дворик.