Туман над Парагон-уок

— И у Нэшей нет теперь другой дочери, — Фредерик также взял другой стакан вина, когда слуга с подносом проходил рядом. — Тоже что-то, за что можно быть благодарным.
— Благодарным? — Шарлотта не могла поверить этому.
— Конечно, — Грейс посмотрела на нее, подняв брови. — Вы должны бы знать, миссис Питт, как непросто удачно пристроить дочку замуж. А если в семье случается скандал, такой, как этот, то это почти невозможно. Я не хотела бы, чтобы любой из моих сыновей женился бы на девушке, чья сестра была бы… ну… — она деликатно прокашлялась и посмотрела на Шарлотту, чтобы та перевела нечто столь грубое в приличные слова. — Все, что я могу сказать: я так рада, что мой сын уже женат, такое облегчение. Дочка маркизы Вэйбридж — очень приятная девушка. Вы знакомы с Вэйбриджами?
  
— Нет. — Шарлотта покачала головой, и слуга с подносом, неправильно истолковав ее жест, пролетел мимо, оставив ее с вытянутой пустой рукой. Никто этого не заметил, и она убрала руку. — Нет, я не знаю их.
Никакого вежливого ответа не последовало, и Грейс вернулась к прежней теме разговора.
— Дочери — это такое беспокойство, пока их не выдашь замуж, моя дорогая, — обратилась она к Эмили, протянув к ней руку. — Надеюсь, что у вас будут только сыновья… они не так уязвимы. Мир принимает слабости мужчин, и мы должны мириться с этим. Но если женщина слаба, все общество питает к ней отвращение. Бедная Фанни, мир праху ее. А теперь, моя дорогая, я должна подойти к Фебе. Она выглядит совершенно больной! Я должна утешить ее.
— Это чудовищно! — сказала Шарлотта после того, как Дилбриджи отошли. — Слушая ее, любой может решить, что Фанни была блудлива.
— Шарлотта! — резко сказала Эмили. — Ради всех святых, не используй здесь таких слов. Так или иначе, блудливыми могут быть только мужчины.
— Ты знаешь, что я имею в виду. Это непростительно! Девочка обесчещена и убита здесь же, на своей улице, — а они все рассуждают о появившейся возможности для женитьбы и что по этому поводу думают в обществе. Отвратительно!
— Шш, — рука Эмили схватила руку Шарлотты, до боли впившись в нее ногтями. — Нас могут услышать и неправильно понять.
Эмили с усилием улыбнулась, когда к ним подошла Селена. Джордж рядом с ней глубоко вздохнул.
— Здравствуйте, Эмили, — весело сказала Селена. — Я должна сделать вам комплимент. Все это было ужасно тяжело, но, глядя на вас, вряд ли кто-то может это сказать. Изумляюсь вашей стойкости.
Она была маленького роста, меньше, чем представляла себе Шарлотта, — наверное, дюймов на десять ниже, чем Джордж. Селена посмотрела вверх на него сквозь ресницы.
Джордж сказал что-то тривиальное. Щеки его порозовели.
Шарлотта посмотрела на Эмили и увидела, что ее лицо напряглось. Впервые, кажется, ее младшая сестра не могла придумать никакого ответа.
— Мы также должны изумляться вами. — Шарлотта пристально, прямо в лицо посмотрела на Селену. — Вы так стойко все это вынесли. Конечно, если бы я не знала, что вы должны быть опечалены, я могла бы поклясться, что это вас развлекало.
Эмили резко вдохнула и не смогла выдохнуть, но Шарлотта игнорировала ее. Джордж переступал с ноги на ногу.
Лицо Селены залилось краской, и она заговорила, тщательно подбирая слова для ответа.
— О, миссис Питт, если бы вы знали меня получше, вы не могли бы даже подумать, что я такая бесчувственная. Я очень даже чувствительная. Разве не так, Джордж? — Она снова посмотрела на него своими огромными глазами. — Пожалуйста, не позволяйте миссис Питт думать, что я холодная. Вы же знаете, что это не так!
— Я… я не верю, что она всерьез так думает… — Было заметно, что Джорджу очень некомфортно. — Она только имеет в виду, что… э… Вы вели себя восхитительно.
Селена посмотрела на Эмили и улыбнулась ей. Та застыла на месте.
— Мне неважно, если кто-то думает, что я бесчувственная, — добавила она, словно нанесла последний маленький мазок на живописное полотно.
Шарлотта подвинулась ближе к Эмили, желая защитить ее, почувствовав в сверкающем взгляде Селены угрозу.
— Я польщена тем, что вам небезразлично, что я думаю о вас, — прохладно сказала она, попытавшись улыбнуться; впрочем, актриса из нее всегда была не очень. — Обещаю вам, что не буду делать никаких поспешных суждений. Уверена, что вы способны на большое… — Шарлотта в упор посмотрела прямо на Селену, так, чтобы та видела, что она выбирает слово намеренно, со всеми его оттенками значений —… благородство.
— Я вижу, что вашего мужа нет с вами. — Ответ Селены был немедленным и злым.
На этот раз Шарлотте удалось улыбнуться. Она гордилась тем, чем занимался Томас, хотя хорошо знала, что здесь не уважали его труд.
— Да, он сейчас занят другими делами. У него много работы.
— Как неудачно, — пробормотала Селена, но без осуждения. Удовлетворение покинуло ее.
Вскоре после этого Шарлотта случайно встретилась с Алджерноном Берноном. Она была представлена Фебой Нэш, чья шляпка уже была аккуратно надета, хотя волосы все еще выглядели неуложенными. Шарлотта очень хорошо понимала, как это получается: достаточно одной или двум заколкам попасть в неправильные места, и уже чувствуешь, что волосы словно прибиты к голове гвоздями.
Алджернон едва заметно поклонился — вежливый жест, который Шарлотта находила слегка раздражающим. Казалось, он больше заботился о ее удобстве, чем о своем собственном. Шарлотта приготовила выражения сочувствия его горю, — а он справлялся о ее здоровье, а также не показалось ли ей, что в церкви было слишком жарко.
Шарлотта проглотила все слова сочувствия, которые вертелись у нее на кончике языка, и выдала простой ответ — наиболее здравый, какой она только могла придумать. Возможно, Алджернону уже надоели все эти соболезнования, и ему просто хотелось поговорить с человеком, который не знал Фанни. Как мало можно прочесть по выражению лица…
Шарлотта моментально запуталась в собственных мыслях, хорошо понимая, что Алджернон был близок к Фанни; ее интересовало, была ли это любовь или согласованная сделка. Возможно ли, что он даже рад освободиться от нее? Шарлотта почти не слышала его слов, хотя улавливала где-то на периферии своего сознания, что он говорит что-то умное и легкое для понимания.
— Прошу прощения, — извинилась она, абсолютно не зная, что он только что сказал.
— Возможно, миссис Питт считает, что наше жаркое немного отличается… как считаю и я?
Шарлотта резко повернулась и увидела француза, стоящего в нескольких футах от нее; его красивые умные глаза тщательно скрывали улыбку.
Она не вполне понимала, о чем он говорит. Он же не мог догадаться, о чем она задумалась… или он думал о том же самом, может быть, даже читал ее мысли? Честность была ее единственным спасением.
— Я не пробовала его. У меня нет никакой идеи по поводу того, как оно выглядит.
Если Алджернон и видел двойственность в ее словах, он ее не выдал.
— Миссис Питт, могу я представить вам мсье Поля Аларика? Я думаю, что вы не встречались. Миссис Питт — сестра леди Эшворд, — добавил он.
Аларик еле заметно поклонился.
— Я очень хорошо знаю, кто такая миссис Питт, — его улыбка уничтожила некоторую нелюбезность его слов. — Вы можете себе представить, чтобы такой человек посетил наш квартал — и об этом не говорили бы? Простите, пожалуйста, что знакомство с вами стало возможным лишь благодаря столь трагическому событию.
Шарлотта смутилась и покраснела под его теплым взглядом. Несмотря на всю его любезность, Аларик был очень непосредственным; казалось, его ум с легкостью мог проникнуть сквозь вежливую маску Шарлотты и разглядеть за ней всю сумятицу ее чувств. В его взгляде не было ничего недоброго — только любопытство и скрытое желание беззлобно позабавиться.
Шарлотта быстро собралась внутренне. Она, должно быть, очень устала от этой жары и всей этой утренней церемонии, вот и поглупела.
— Как вы поживаете, мсье Аларик? — спросила она твердо. Затем, потому что ей показалось, что этого мало, добавила: — Да, очень жаль, что часто требуется трагедия, чтобы мы начали перестраивать нашу жизнь.