Сгусток Отроков (СИ)

— … чем…о…гда…
Все, что я смог из себя выдавить. Звук тут же пожирала пустота. Ясно, связи и правда никакой ожидать не стоит. В чем задумка Бабы Кати, зачем мы смотрим на эту белиберду? Какие здесь могут быть зачатки культа? Не понимаю.
Ну, подростки и молодежь развлекаются… Да, тупо, грубо, на тот момент, скорее всего, абсолютно не легально. Но на то она и молодость. Чем только кто не занимался, как только не дурачился и я сам с Генкой и остальными, чем только и сейчас не развлекается по вечерам Зеленоволосая мелкая Шельма Лея с друзьями.
Все шалили, шалим, и будем шалить. Ну разносят эти глупые склад, ну дурачатся, нарушают закон, бунтуют против системы… Я и сам бунтарь еще тот: собираюсь обрушить устои и правила, какими бы ни были они там, за большою водой и горящим плотом.
Режущий скрежет, в висках отдает сверлящей болью. Картинка искажается… Хулиганье в белом шуме и помехах теряется в дымке.
Голова… Сжимается, как орех под давлением. Дышать тяжело. Кашель. Мне…
— … слышишь? Не смей умирать! Не…
Кристина? Этот точно ее голос… Кажется, или в снежном бело-черном мельтешение точек показалось ее лицо?
— … дыши, Нэл! Дыши, и я больше не буду придуриваться! Честно…
Рыдающий голосок Леи…
Под ребрами все съежилось. Каждый орган внутри отозвался неистовым ревом. Зубы заныли. На языке кислотный привкус, рот заполняется соленой и вязкой жидкостью…
Лицо отца в спектральной плотности отчетливо выразилось…
Внезапно и резко боль отступила.
Все вернулось к прежней безмятежной картине.
Пунктирные линии компаньонов, цветастые, связанные пластинчатыми каналами Мэллори и ее шайка-лейка.
Будто и не было того прихода.
Там вне… Я что… Умираю?
Но в данном моменте все спокойно и гладко. Что ж, будем плясать от того, что имею.
А имею — безвольное тело, которое не подчиняется приказам нервной системы.
В ребрах лишь зуд, да над висками теплее обычного…
— Мэлли, может хватит?
Молодая девушка (Катя⁈) схватила за руку Мэллори, разливающую по сторонам некую жидкость из стеклянной бутылки, судя по всему, прихваченной с одной из бесчисленных полок.
— Да пошло оно все. Хватит. Ты права. Хватит уже это терпеть! Пусть полыхают, твари.
Вырвав руку из хватки «подруги», бунтарка запустила бутылку в свободный полет.
Оставляя за собой хвост, переливающийся радугой цветов, склянка с дребезгом и фликером эха разбилась.
— Мэллори, может Зазуборка права?
— Да, это уже как-то перебор…
Ранее с охотой громившие склад ребята теперь вдруг очутились в сомнении и без энтузиазма.
— Серьезно?
— Ну да… Поджог — это все же уже опасно. Тут у Кэйти резон.
— Могут люди пострадать, погибнуть. Да и статья уже не за мелкое…
— Фетюк трухлявый! Ты че, позабыл, где мы? Тут людей и впомине не сыскать, одни эти роботы сраные.
— Ты за языком следи, за такое и врезать могу.
— Ну, рискни!
Парень с бейсболкой «69» кинулся с прямым хуком с правой на безобидную с виду хрупкую девочку. Та, филигранно уйдя от выпада, перехватила и свернула паренька в три погибели лицом в паркетный пол. Кепка отлетела далеко в сторону.
— Все, все, прости! Хватит, больно, пусти…
— Фетюк ты и в Африке фетюк. На девочку руку подымать.
— Пусти!
Парень на четвереньках двинул за головным убором, подальше от суровой Мэллори.
— Еще кто шмындяй? Или все закончились аргументы?
— Люди…
— Я же сказала, Кать. Нет тут людей, одни осточертевшие всем нам машины мегакорпоратов.
— Бить вещи и технопатия — это одно, повеселились, и хватит. Но, если охрана…
— Убегут. Еще и бонус заплатят. Спасибо лишь скажут.
— Но…
— Да драла я их лысые с галстуком головы! Гори все синим пламенем!
— Мэлли, стой!..
Мэллори схватила с ближайшей полки старомодные охотничьи спички, в два счета разожгла весь коробок и кинула к свеже пролитой жидкости.
  
Горючая жидкость вспыхнула, резво догоняя след разбитой бутылки. Перекидывающиеся языки пламени захватывали все больше и больше территорий вокруг.
Навороченные приборы, о назначении которых могу лишь догадываться, теперь полыхают. Цветастая картинка с пиксельными туннелями не распространяется на пожар. Серо-черная полу штрихованная масса из контуров освещается в коричневых тонах сепии.
Перегрузы яркого света, перегрузы тепла.
Отражения белых искорок в одержимом взгляде Мэллори, смотрящей на безудержно разливающийся по всему, до чего дотянется, смертоносный огонь.
Завыла сирена. С потолка полилась пена. Белыми облаками, ложась на набирающее силу пламя пожара.
— Мэл, бежим!
— Еще минутку…
— К егиням твои минутки!
— Шлёнда, ты че натворила⁈ Уходим!
Ребята скрылись за клубнями дыма.
Мэллори еще мгновение стояла в переливах огня и тоже исчезла.
Сепией огня объяло все вокруг.
Я в огне.
Жар. Жар от огня.
Слишком реальный.
Я горю. В самом деле, по правде горю.
Сгораю заживо.
— Ааааа!
Попытка кричать не увенчалась успехом. Вроде голос мой есть, звучит… Но лишь в моей голове, не иначе. Тут лишь огонь. Потрескивающий и взрывающийся.
Жар. Жар изнутри… Я горю изнутри. И снаружи.
Кожа плавится. Глаза вытекают.
— … коли!
— … но…
Каждая кость прогревается, заставляя мясо на ней шипеть и бурлить.
— … Гена…
— … не могу…
Сердце ускорило темп до невиданной скорости, отдавая уколом с каждым толчком.
— … етить твою… Антон, лови…
— … уверены… Глава я…
Барабанные перепонки трескаются под натиском разноцветного шума. Из ушей сочится кипящая кровь.
— … живо коли!..
— АААААА!!!
Мой безмолвный крик никто не слышит. Ни тут, в тусклом пожаре цвета сепии. Ни там — где я умираю взаправду.
 Глава 11 
 Культ личности 
Толчок.
Еще толчок.
Искра электрического разряда бежит от краешков пальцев рук к груди. Та наполняется холодом, остужающим раскаленное, как во время ковки, тело.
Сердце отдается стуком.
Легкие жадно заглотнули и вытолкнули новый воздух.
Толчок.
Искра пронеслась молнией к мозгу.
Зубы затрещали.
Голова помутилась.
В глазах начало виднеться что-то, кроме пустой темноты с красным оттенком.
Точки. Миллиарды крошечных бурых точек в ярком алом зареве.
— Нэл!
Это голос Кристины…
— Нэл! Нэл!
Я иду к нему, проваливаясь в бесконечность шагами незримых ног…
— Приди в себя, Нелей!
Щека загорелась. Шершавая старая ладонь огрела со всей силы. Баба Катя… Ее руки, ее голос.
Еще. И еще…
— Не время зависать. Наблюдай!
Сотрясения, дергают из стороны в сторону. Пошатываясь в амплитудной вибрации, точки сливаются в привычную по последнему взгляду на склад картинку. Только сепия огня испарилась. Цветные щупальца-тоннели между людьми стали еще контрастнее и насыщеннее. Даже с перебором. Резкость и зернистость увеличилась в разы.
А щупалец и людей, к которым они присосались, и пульсируя перекачивают колышущуюся натянутым транспарантом ткань бытия — стало куда больше.
— Баба Катя…
— Бабу свою ты по ночам шпилишь, а я для тебя — Катя, не больше.
— Что сейчас…
— Не отрубайся. Смена локации. В прогрузке ты почему-то отпал.
— Мне виделось, что снаружи, я там…
— Не важно. Если со мной сейчас — значит, живой. Не бери в голову.