Внучь олегарха (СИ)

— Светлана, Владимир Викторович считает, что вы с задачей — я не в курсе того, с какой, и вы мне про нее ничего не рассказывайте — справитесь, и что для ее решения вам действительно нужно кое с кем поговорить. Форма допуска у вас пока остается вторая, но и в рамках этой формы вам разрешено кое с чем ознакомиться. Возможно, вы узнаете далеко не все, что хотите узнать… но на утверждение первой формы потребуется минимум пара месяцев, а проект довольно срочный. Я вам, перед тем, как вы встретитесь с нужным вам постановщиком вашей задачи, дам отдельно подписать еще один документ о неразглашении… вы согласны?
  
— Можно подумать, что мое согласие кого-то интересует. Давайте, где там подписывать-то надо?
— Вот, держите, — она достала откуда-то из-за пазухи тоненькую папочку, — читайте. Читайте внимательно, это очень серьезный документ…
Ну серьезный — так серьезный, я все внимательно прочитала. И даже пару вопросов задала этой очень серьезной женщине (которая представилась еще в общаге Еленой Николаевной): в документа подробно расписывалось, какие вопросы я имею право задавать постановщику, а какие задавать категорически нельзя. А чтение закончив, с виноватым видом сообщила:
— Я готова подписывать, только вы не сказали заранее и я ручку с собой не взяла.
— У меня есть ручка, сейчас достану, с этими словами она притормозила, вышла, из валяющейся на заднем сидении сумки ручку достала… И, поскользнувшись, упала, сильно грохнув рукой о дверь.
Наверное, очень сильно ударилась: на нее было буквально смотреть больно: по лицу текли слезы, и руку она как-то бережно к себе прижимала.
— Елена Николаевна, давайте я «Скорую помощь» вызову. Вон, на углу будка телефонная стоит, я быстро…
— Какая будка, какая «скорая помощь»? — со стоном ответила мне она. — Нас уже ждут, а я машину вести не могу. И такси здесь ведь не поймать!
— Так вы из-за этого… так расстроились? Давайте, я машину поведу, а вы мне просто скажете куда.
— А ты машину-то водить умеешь?
Конечно, «Победе» до моего «представительского» «Авентадора» далековато, но училась-то я вождению еще в СССР, причем на ГАЗ-51, а по городку своему рассекала еще лет десять назад в основном как раз на дедовой «Победе» (которая, если посчитать затраты на ее реставрацию, вряд ли сильно дешевле «Ламборгини» получилась). Ну да, лет десять я за руль «Победы» не садилась, но, надеюсь, навык окончательно не утратился:
— Умею, и довольно неплохо.
— Точно?
— Точно-точно! Ну что, мы едем или сидим тут и плачем?
— Ну… давай, только ты осторожно веди…
Приехали мы к какому-то небольшому зданию на окраине Москвы, въехали во двор с железными воротами (которые сами открылись, когда я к ним подъехала). Выйдя из машины, я, конечно, побежала открывать дверцу Елене Николаевне, ведь у нее как раз правая рука была разбита и я подумала, что самой ей дверь открывать будет очень неудобно и больно. И когда она стала тоже вылезать наружу, из здания выбежал какой-то мужчина, побежал к нам и Елене Николаевне сообщил:
— Вас уже ждут.
— Это ее ждут, я должна была ее привезти, но вот руку повредила… Светлана, идем…
Она проводила меня до какой-то двери и, когда я попыталась ее пропустить вперед, сказала:
— Ты уже сама с ним поговори, а мне кое-что еще сделать надо…
Входя в комнату, я увидела сидящего за массивным столом очень знакомого товарища. По портретам, в основном, знакомого, и по фильмам документальным. И от растерянности не придумала ничего более умного, чем сказать:
— Добрый день, Игорь Васильевич, давайте обсудим, как вы собираетесь управлять атомным реактором. И каким именно…
С Курчатовым мы разговаривали часов до трех, пару раз он выбегал и приглашал кого-то, а ближе к концу разговора незнакомые мне товарищи буквально по очереди сами заходили. И за это время все, что мне было нужно для подготовки грамотного техзадания на систему управления, я узнала. Заодно узнала (несмотря на мои постоянные напоминания, что у меня «всего лишь вторая форма и не надо мне лишнего ничего рассказывать»), что про ксеноновую яму физики уже знают, а про самариевую смерть лишь догадываются, а еще у них и понимание ядерной безопасности лишь на зачаточном уровне находится. Впрочем, чтобы последнее понять, можно было к Курчатову и не ехать: атомная энергетика находилась на этапе становления, народ просто очень многого еще не открыл и не осознал. Но энтузиазм наших атомщиков мне понравился, а насчет ядерной безопасности я им по возможности помогу правильно подумать — так что вышла я из кабинета довольная.
А у дверей меня ждала Елена Николаевна, и у нее видок был тот еще: рука на перевязи болтается под криво накинутой кофточкой и было заметно, что боль ее не покинула. Она же, заметив мой взгляд, виновато пояснила:
— Я все же вызвала «скорую», врач сказал, что перелома нет, но возможно трещина… руку мне зафиксировал вот… Света, ты меня домой можешь отвезти или мне другого шофера вызвать?
— Отвезу, без вопросов. Ну что, едем?
— Подожди минут пятнадцать, чаю вон попей, там тебя инженеры тутошние уже ждут, я как раз от них вышла. А мне надо еще свои вопросы с товарищем Курчатовым обсудить, но это недолго.
И она в кабинете времени провела действительно не больше пятнадцати минут, а потом я отвезла ее домой (она жила поблизости от института), оставила там машину во дворе, пешком дошла до общаги. Попила чаю с купленной по дороге булкой — и села думать о новой схеме: Солодовников сильно ошибся насчет того, что можно старую просто слегка доработать. А когда сидишь в одиночестве и о чем-то думаешь, то как-то на автомате пересаживаешься с жесткого стула на мягкую кроватку…
Во вторник утром Елена Николаевна докладывала начальству:
— Я была уверена, что не говорила ей, к кому мы едем — но, возможно, от боли после падения что-то и сболтнула ненароком. Так что на этом все же сосредотачиваться считаю делом излишним. Что же до реакции физиков…Товарищ Курчатов мне сказал, что наша девушка, похоже, в автоматике кое-что понимает… серьезно понимает, а в атомных котлах наверняка не разбирается. Правда он заметил… сейчас, — она достала из сумочки бумажку, прочитала: — о ксеноновой яме и американцы писали, это вообще не секрет, а про самариевую могилу они сами только недавно узнали, но она о ней говорила как о хорошо всем известном явлении. И это его, похоже, сильно удивило. А меня другое удивило: Светлана автомобиль водит очень уверенно, я бы сказала, на уровне старого московского таксиста. Но прав на вождение автомобиля у нее нет… я догадалась об этом спросить только когда она меня уже до дому довезла. Даже не догадалась: она так уверенно машиной управляла, что я и не подумала… а она, меня высаживая, спросила, где здесь во дворе машину поставить, потому что без меня она на ней никуда не поедет, так как прав нет. Я подумала, что она их с собой просто не захватила и переспросила, но у нее действительно прав нет.
— Спасибо, товарищ капитан, про машину мы уточним. С рукой-то у вас что?
— С утра рентген сделала, трещины вроде нет, просто ушиб очень сильный. Врач сказал до конца недели с повязкой этой ходить, а в пятницу снова в поликлинику зайти провериться… я в пятницу на работу до обеда не выйду.
— Не страшно. Значит, в реакторах она не разбирается…
— Но в управляющих автоматах очень хорошо!
— Ну что же, подождем, пока она принесет обещанное техзадание. И да, вы ей про премию-то сказали?
— Нет, забыла, извините…
— Не переживайте по этому поводу, мне из института товарища Курчатова коллеги звонили, рассказывали, как вы от боли едва сознание не теряли. Я тогда в обед сам к ней зайду: надо все же девушку порадовать. А теперь займитесь документами по теме профессора Яхина, это срочно…
    
Глава 5
 
Руководство Технилища в лице заведующего кафедрой Солодовникова сделало мне шикарный подарок. Оказывается, «моя» схема токового контроллера все же выиграла конкурс, только не студенческих работ в институте, а конкурс, объявленный Главприбором Средмаша. И мне за это досталась премия «в размере трех месячных окладов», то есть четыре тысячи восемьсот рублей. Ну а то, что я им «подсунула» агрегат, разработанный ими же (точнее, ВНИИПом, в начале шестидесятых, причем лично Шеховцевым), меня вообще ни капли не смутило и даже чем-то порадовало, ведь имея такую «базу» тот же Николай Архипович придумает что-то еще более качественное и полезное.