Невестка слепого барона (СИ)

Как только рана на ноге зажила окончательно, я стал посещать тренировки дважды в день – утром и ближе к вечеру. Если честно, я предпочел бы обычный кулачный бой: все же пять лет в институтской секции бокса были проведены недаром. Но, увы, у меня не было выбора, потому тренировался я фанатично, понимая, что от этого рано или поздно будет зависеть моя жизнь. Впрочем, обучался я быстро. Казалось, что просто вспоминаю очень старые навыки.
Обладая поддержкой принца и золотым ключом, я чувствовал себя во дворце относительно спокойно. Но и четко понимал, от кого исходит самая главная опасность: от носителей таких же золотых ключей, как и у меня. А вот с интригами, к моему удивлению, все было несколько проще.
Я был совершенно новой фигурой при дворе, и местные прощупывали меня всячески. Не могу сказать, что я прирожденный интриган, но если бы эти салаги попробовали выклянчить у главы райисполкома дополнительный импортный комбайн, предварительно договорившись с его многочисленными замами о поддержке… Если бы они научились ладить с начальником отдела образования из Минобразования для того, чтобы тот отправил вам учителей получше и поопытнее, а не бестолковых студентов, мечтающих сократить срок отработки и свалить в Минск… Тогда, пожалуй, мне было бы с придворными трудно.
Пока же все интриги, в которые меня пытались вовлечь, казались мне несколько неуклюжими и какими-то подростковыми. Например, однажды, получив очередное приглашение на свидание, я, только еще войдя в комнату, невольно вспомнил строчку из Высоцкого: «Там шпионки с крепким телом, ты их в дверь, они в окно…».
Девица-то, безусловно, была дивно хороша, пусть и не в моем вкусе, а ее едва прикрытая кружевами грудь должна была вызвать у пубертатного подростка обильное слюноотделение. Вот только отсутствие её личной служанки в комнате привело к тому, что я “засмущался”, как последний провинциал, “забеспокоился” о ее репутации и усадил у дверей лакея. На него прелестная вдовушка не обратила внимания. Слуга – это что-то вроде мебели. Почти так же здесь относились к прислуге все.
Только вот я в этот раз взял с собой не старательного, но не слишком прошаренного Гронта. Нет, тот остался на хозяйстве. Меня же, по моей просьбе, в таких ситуациях всегда сопровождал Крет, один из трех личных слуг наследника престола. Крета при дворе знала каждая собака. И все понимали, кто за ним стоит. Кроме, как выяснилось, баронессы. Вдовушка была при дворе всего пару недель и таких тонкостей просто не успела освоить.
Она оказалась таким же новичком, как и я. Дама, похоже, понадеялась на то, что слову слуги никто не поверит.
Что бы там ни говорили впоследствии, но именно Крет, после того, как мы с барышней тихо-мирно отужинали под её кокетливое щебетание, а потом девица, внезапно рванув на себе шнуровку платья, одновременно обдирая кружево манжета, и тонко, но пронзительно завизжала, мгновенно выскочил за дверь и закричал-заголосил: «На помощь! Баронессе Беридан дурно! Лекаря!»!
На удивление, в абсолютно пустом дворцовом коридоре немедленно невесть откуда образовалась толпа, готовая оказать всяческую помощь прелестной беззащитной баронессе. Не только пара пожилых дам, но и несколько “серебряных ключей” плюс пяток штук мелкой дворцовой швали. Эти «помощники» почти сразу же начали возмущенно рассуждать о том, что юная неопытная красавица подверглась грубому насилию. Один из “ключников”, выпятив грудь, даже довольно дерзко начал задавать мне вопросы. Зарождающийся скандал остановили мои слова:
— Право, господа… Какие глупости вы говорите! Его королевское величество специально приказал Крету сопровождать меня, чтобы в случае чего … – я даже не стал договаривать, в случае чего именно.
Похоже, все участники спектакля ждали криков баронессы и в запале не обратили внимание на того, кто поднял шум. Сейчас же все всё прекрасно поняли, и возмущенные возгласы быстро стихли. Кто-то из толпы сочувствующих даже негромко пожалел бедную баронессу, столь склонную к истерическим припадкам.
  
Красавицу ощутимо похлопали по щекам, налили вина. Одна из пожилых дам, загораживая телом от толпы "растерзанную страдалицу", недовольно буркнула:
— Стыдитесь, госпожа! Как можно юной женщине, да еще и вдове ходить без компаньонки или служанки?! –
похоже, эта достойная дама действительно оказалась здесь случайно.
А еще через два дня вдовушка, по слухам, внезапно вышла замуж за какого-то провинциального барона и навсегда исчезла из дворца.
— Я разберусь, кто представил баронессу ко двору, Освальд. Надо же выяснить, кому так срочно понадобилось твое место при моей особе. Должен сказать, ты держишься совсем не плохо для провинциала.
— Благодарю вас, ваше высочество, вы очень добры ко мне.
Дискредитировать меня пытались разными путями, но я был достаточно аккуратен, и любое свидание проходило только и исключительно с разрешения его высочества.
***
Изначально наши отношения с принцем напоминали мне встречу двух уличных котов в одном подъезде. Мы, правда, не орали дурными голосами, оповещая соперника об опасности, но относились друг к другу несколько недоверчиво.
Первым сдался я. Я просто зауважал этого парня, видя, сколько времени он проводит за работой. Пусть не все его решения, которые он потом клал на рабочий стол отца, были максимально правильными. Но он старался и учился.
Принц даже в любовницы взял себе не молоденькую девушку, которой мог испортить жизнь, а симпатичную вдову. И к тому же никогда не заставлял её появляться с ним публично.
Многие при дворе не могли этого понять. А я считал этого парня очень благоразумным. И на фоне избалованных сынков и дочерей остальной знати принц выглядел весьма приличным человеком. Не без некоторых тараканов, конечно. Например мне казалось, что он излишне набожен. Сам же я посещал дворцовую церковь только тогда, когда мне прямо было приказано сопровождать его высочество.
Со временем я узнал, что тот самый герб, который был отчеканен на моем ключе, выбрал именно принц. Не знаю, случайность это или совпадение, но две перекрещенные сабли, изображенные на гербе и увенчанные графской короной, были обрамлены венком из пшеницы. Не самый стандартный выбор, как я понял позднее, когда начал изучать геральдику. К тому моменту первоначальное недоверие между нами частично рассеялось, и я даже осмелился спросить принца:
— Ваше высочество, а почему вы выбрали такой вариант герба? Королевский мастер геральдики сказал, что предложил на выбор целых три: с пшеничным венком, еловым и дубовым.
— Я хотел выбрать для тебя ель, Освальд… Я даже протянул тогда руку к рисунку, но почему взял именно пшеницу, – принц отхлебнул крепкий травяной взвар, задумчиво почесал бровь и пожал плечами. – Не знаю, так получилось.
Я знакомился с людьми, пил и тренировался с мужчинами. Иногда ездил по поручению его высочества по городу, слегка волочился за дамами, научился танцевать и играть на местной китаре. Звук инструмента чуть отличался от привычного мне, как и форма, но справился я довольно быстро. Думаю, мой прешественник тоже баловался китарой. Разучил пяток местных карточных игр и даже, иногда, развлекал публику фокусами. За один год я стал прямо образцовым примером придворного.
И все время напряженно вглядывался в собственное окружение. Я искал ту самую золотую искру. Ни одна из женщин не была на нее похожа. Дамы были разные: наглые и застенчивые, умные, стервозные, тупые. Всякие…
Пару раз я ошибался. Казалось – вот она! Но немного личного общения, и я вновь понимал – не то. Иногда думал, что она мне просто привиделась в предсмертном бреду...
Месяцы бежали, осенью ожидалась свадьба принца, и мне становилось все тоскливее при дворе. Надоела жизнь под стеклянным колпаком. Каждый, кому было интересно, знал про мои личные привычки абсолютно все. Я помнил, как долго и с любопытством обсуждали мою “странность”: обливание холодной водой по утрам. Все вокруг были осведомлены о том, что я ем и когда ложусь спать, какие приемы боя предпочитаю и с кем пью вино, за кем волочусь сейчас и что напишу даме в "любовной записке". Конечно, со временем, когда интерес к моей персоне поутих, эти темы перестали быть злободневными. Но и мой интерес к этому миру постепенно гас.